Мама с проблемами (СИ)

Почти сразу в коридоре меня перехватил Остин, моя временная капитуляция окончилась, так и не начавшись.
— Чай, кофе? Горячий шоколад? — деловито поинтересовался он.
— Лорда Митчела, — ответила я. И, немного подумав, добавила: — Еще два кофе и один горячий шоколад, пожалуйста.
Мираника обожала горячий шоколад. Стоило ее губам коснуться горьковатого напитка, как она тут же успокаивалась. За это время у меня даже сложилось впечатление, что только им она и питается.
— Будет исполнено, — отозвался Остин, тут же разворачиваясь в обратную сторону.
Я тоже развернулась, только в комнату возвращаться не спешила. Подошла к окну в конце коридора и приоткрыла одну из створок. В легкие проник свежий воздух, я счастливо зажмурилась под лучами закатного солнца. Внутри тут же разлилось спокойствие…
Я справлюсь. Я со всем справлюсь — повторяла себе как мантру. И с каждой секундой верила в это все больше. Пусть сейчас нам с Мираникой трудно найти контакт, но и определенные подвижки в деле есть: теперь она не шарахается от меня, как от чумной. А когда сама берет в руки кисть, криво и схематично показывает то, что не может описать словами. Еще неделя-другая, и я точно смогу изобразить вещь из ее воспоминаний.
Но есть ли у нас эта неделя?..
— Устала? — Волдер подошел со спины, положил руки мне на плечи, чуть притягивая к себе.
— Немного, — призналась я. — Мираника сегодня очень волнуется. В твоем присутствии ей спокойнее. Посидишь с нами?
— Конечно, — мягко ответил он, прижимаясь к моей макушке подбородком и спуская руки на талию.
— Ты в курсе, что сейчас даешь людям еще больше поводов для сплетен? — смешливо поинтересовалась я, намекая на настежь открытое окно.
О том, что у нас с Митчелом роман, судачил почти весь город. По меньшей мере те, кому вообще было дело до того, с кем может встречаться самый завидный холостяк города. По поводу «самого завидного холостяка» — это мне с важным видом заявил Цветочек.
Откуда пошла сплетня? Понятия не имею. Но Генри заявил, что досужие разговоры пошли после нарисованного манифеста напротив дома мэра. Вроде как полицаи и начали судачить, лишний раз подтверждая мысль, что самые большие сплетники — мужчины.
— Пусть лучше думают о том, что свободная художница Ярослава крутит роман с самим лордом Митчелом, — с усмешкой начал он, — чем узнают истинное положение вещей.
— То есть мы с тобой не крутим роман? — наигранно возмущенно поинтересовалась я, даже не пытаясь скрыть улыбку.
— Не нравится мне слово «крутим», звучит оно как-то легкомысленно, — усмехнулся лорд Митчел.
В конце коридора послышались шаги. Чуть обернувшись, я увидела Остина, двигающегося в нашу сторону с подносом. Тяжело вздохнув, я волевым усилием разомкнула объятия и направилась в свою персональную камеру пыток.
Мираника, казалось, и с места не сдвинулась. Сидела в своём излюбленном кресле и ничего не выражающим взглядом смотрела в стену. Волдер подошёл к ней и уселся напротив. На его лице промелькнула печаль — было видно, что наблюдать за сестрой, пребывающей в подобном состоянии, ему тяжело.
Устроившись на принесенном специально для меня стуле — чуть поодаль, ближе к зашторенному окну — я приняла чашку с кофе и погрузилась в лицезрение камина. Мысли разбрелись по самым укромным уголкам подсознания, потому в мирный и тихий разговор Волдера с сестрой я не вслушивалась.
Мольберт, сколоченный Эвеном, стоял прямо напротив меня. Напоминание о том, что очередная попытка развеялась прахом. Чтобы не портить себе настроение еще сильней, я сняла с мольберта рисунок с «не таким» сейфом и установила чистый холст.
Поймала себя на мысли, что, если сегодня придётся нарисовать еще с десяток ящиков с ручками как вентиль, я окончательно свихнусь. И в то же время было понятно, что, кроме меня самой, с этой задачей вряд ли кто-то справится.
А потому решила все же позволить себе перерыв, но творческий. Над идеей для рисунка долго не думала, пальцы с зажатым грифелем — еще один презент от Митчела — сами нарисовали овал лица. Еще пара штрихов, и я обозначила положение глаз, носа и рта.
 
Недолго думая, спустилась ниже, схематично набрасывая очертания тела. В пальцах проявилась уже знакомая вибрация, нутро залило теплом — и остановиться я уже не могла.
Лишь краем сознания понимала, к чему может привести то, чего настойчиво требовала моя собственная магия, вырвавшаяся на волю.
Когда я перешла к работе с красками, передо мной уже был вполне узнаваемый эскиз с Мираникой. Вот только та Мира, что сидела в кресле с ногами, и та, что отражалась на моей картине, разительно отличались.
Болезненная худоба сменилась мягкими округлыми чертами, синяки под глазами пропали, оставляя больше пространства счастливому румянцу. На губах играла улыбка, а во взгляде читался вызов всему миру.
Я и опомниться не успела, как моя импровизированная картинка налилась цветом. Время перестало иметь значение, окружающее пространство смазалось в одну пеструю кляксу. Ровно до того момента, пока я не поставила заключительный мазок — легкий завиток у самого лба Мираники.
С губ сорвался тяжелый вдох, я сфокусировала взгляд.
Мираника сидела все в том же кресле, с детским восторгом смотря на Волдера. Тот увлеченно рассказывал:
— …я чуть с ума не сошёл, когда ты это сделала, — мягко улыбнулся он. — Тебе было десять! В десять лет маленькие девочки не должны показывать кукиши взрослым огромным дядям!
— Это был Цветочек! — хихикнула Мираника. — Он не злой.
— Не злой, — подтвердил Волдер. — Но тогда я этого не знал.
Кажется, я «отсутствовала» не больше часа. Меня не хватились. Прерывать возникшую идиллию не хотелось, но я слишком хорошо понимала, что мне сулит… такая картина.
Руки дрожали, губы высохли так, будто я не меньше часа целовалась на морозе, глаза слезились. Слабость подступала слишком стремительно. Я кашлянула, привлекая внимание присутствующих.
— Так… сейчас мне будет очень паршиво, — спешно начала я, понимая, что сознание утопает в тупой боли. — Два-три дня. Не паникуйте, так и должно быть. Все под контролем.
В последнем я не была уверена. После того как мне удалось вытащить Анни с того света, я и правда провалялась в постели несколько дней. Но…
Взгляд Митчела стал обеспокоенным, он даже с кресла встал, разглядев в моем взгляде что-то чужеродное.
— Доставьте меня как-нибудь домой и приглядите за моими домочадцами, пока я прихожу в нор… — договорить я не успела. Все вокруг вдруг накрылось темной пеленой.
Если у меня действительно получится вытянуть Миранику из недр сумасшествия, я точно не зря столько времени потратила на рисование сейфов. Значит, я смогла помочь Волдеру хоть в чем-то…
* * *
Сознание вернулось резким толчком. Словно я витала где-то в межвременье и пространстве, но некто накинул на меня лассо и резко дернул вниз. Мышцы ныли так, словно все время, что я спала, тело заставляли упражняться в кроссфите.
Глаза я открывать не спешила, пытаясь осознать, как добралась до кровати и почему в воздухе ощущается легкий аромат роз. До ушей донесся тихий шёпот:
— Эвен сильно испугался, когда во мне проснулась магия, — звучал рядом тонкий голос Нетты. — Мне кажется, он вообще меня боялся какое-то время, пока не привык.
— Людей пугает все неизведанное, — ответил ей мягкий женский голос. — Это нормально. Это не значит, что с тобой что-то не так.
— Точно? Мы ходили на скек… спек…
— Спектакль?
— Да, точно. Там говорили о том, что маги злые.
— А кто ставит такие спектакли? Люди, которые нас боятся. А боятся, потому что не понимают, что мы точно такие же, как и они.
 
— Так, может, им просто надо рассказать? — неуверенно пробормотала Нетта.
Вся суть происходящего рухнула на меня со скоростью и тяжестью наковальни, как в мультиках про Дятла Вуди. И в этот же миг я рывком села в постели, открывая глаза. По ним тут же резанул яркий свет. Я судорожно вдохнула воздух, чувствуя непривычную боль в легких.