Предатель. Ты не узнаешь о двойне

Чувствую, что перегибаю палку, последние слова явно лишние, но меня уже не остановить. Слишком паршивый выдался период, чтобы еще и чужие сопли подтирать, я со своими не справляюсь.
– Можно так не кричать, Дашу разбудишь, сама не рада будешь, – укоризненно произносит двоюродная сестра. – Извини, что тебя так задело мое откровение с матерью, все–таки мы все жили некоторое время под одной крышей, не чужие друг другу люди. Больше не буду рассказывать ей о тебе, хотя она наверняка волнуется.
– Не идеализируй свою мать, – я кривлюсь, прогоняя муки совести, которые активировались за мой несправедливый наезд на сестру, – она всегда пеклась лишь о сыновьях.
– Конечно, ведь мы, девушки, способны сами устроиться в этой жизни.
– Ой, Оль, – машу на нее рукой, – совсем не меняешься. Ладно, чай будешь? У меня только черный, а к чаю лишь сахар. Я буду, – прохожу на кухню, ощущая голод и неприятный вкус во рут. – Поесть бы чего–нибудь, но в холодильнике пусто. Я гостей не ждала, так что не обессудь. Надеюсь, ты хоть ребенку захватила питание, а то едва ли в ближайшем магазине найдется что–то приличное.
Сестра раздевается, разувается и принимается потрошить свою большую сумку.
– Нормальный у вас магазин, у нас такой считается очень даже крутым. А еду я взяла и Даше, и нам, пирожки напекла, сейчас поедим, – она по–хозяйски принимается орудовать на кухне, а мне остается лишь присесть за стол в ожидании чуда.
– Так чего ты приехала? Я действительно не знаю, где вас класть, диван один, – спрашиваю, немного успокоившись.
– Нам хватит. Даша все еще неплохо себя чувствует в коляске. А я просто не смогла сидеть дома, когда узнала, что ты разводишься, да еще и уволена. Решила поддержать домашними пирожками и Дашу к местному окулисту свозить, нам дали направление.
– Ага, – журю ее с улыбкой, – я так и думала, что неспроста, не такая ты в самом деле и святая. Хотя и получше меня будешь.
– Мы можем и в гостиницу поехать, я забронировала хостел неподалеку на всякий случай, вдруг бы тебя не оказалось дома. Но сначала надо убраться в твоей квартире и напомнить плите и холодильнику, для чего они стоят на кухне, – по–деловому произносит Ольга.
– Да, было бы здорово напомнить, – задумчиво тяну. – Интересно, если бы я была более хозяйственной вроде тебя, Стас все равно нашел бы себе другую? Или все–таки нет?
– Так он тебе изменил! – Оля всплескивает руками. – Вот козел!
– Козел не то слово, он меня еще и крупно подставил, – говорю ей и неожиданно для себя вываливаю всю историю, как на духу.
Правильно говорят, выговориться полезно, прямо сразу ощутимо легчает.
– Ох, это как–то совсем нехорошо, – причитает сестра, – это ведь несправедливо! Может, можно как–нибудь твое имя очистить хотя бы по работе.
– Не можно, – прерываю ее, – не можно, Оля! Нужно двигаться дальше, тем более, кажется, у меня есть проблемы посерьезнее.
Выхожу из кухни за описанием узи и молча сую его в руки сестре.
– Что это? Ой, ты ж в аварию попала! Мама не поверила, а я сразу напряглась. Хоть бы позвонила! Я бы могла и раньше приехать, в больницу бы что–нибудь привезла!
– Да с этим все нормально, и кормили там терпимо, успокойся. Ты почитай лучше. Это само точно не рассосется, если, конечно, я их еще не загубила своим наплевательским отношением к своему организму за эту неделю.
На некоторое время на кухне воцаряется тишина.
– Ты беременна двойней?! – громко восклицает Оля, будя свою дочку.
  
Глава 12
 
– Тшш, Дашенька, все хорошо, мы у тети Юли, помнишь ее? – воркует с ребенком Оля.
– Конечно, помнит, мы ж так часто видимся! – снова из меня сочится сарказм.
– По видеосвязи видимся, – возражает сестра, – Даша лицо твое запомнила.
– Великий интернет, сближает людей на расстоянии, а иногда портит настроение и рушит чьи–то жизни, – вспоминаю милую статью, подтверждающую, что у Стаса с новой девицей все серьезно, а, значит, он мне давно изменяет.
– Ты о чем? – не понимает сестра.
 
– Неважно, – отмахиваюсь, – лучше дай ребенку пирожок, он остыл, она не будет ругаться, – говорю и сама откусываю от аппетитной выпечки. – Хорошая ты хозяйка, Оля, мужа бы тебе толкового.
– Рассуждаешь, как бабульки на лавочке перед подъездом, – веселится сестра. – Где же твое «нужно быть независимой и самодостаточной»?
– На месте, – киваю, – не делось никуда. Видишь, и меня подкосили чувства, больше недели в прострации из–за сложившейся ситуации, совсем в размазню превратилась.
– Потому что у тебя все слишком серьезно, – произносит тихо Оля, – не надо себя ругать, ты большая умница. Развод в любом случае крайне неприятное действие, а уж при куче интриг и несправедливых обвинений, так тем более.
– Добрая ты Оля, девушка, очень добрая, – говорю, вздыхая. – Но в целом ты права. Еще и беременность эта, снова в нее не верится. Нужно завтра идти к врачу, наверное. Вы когда к окулисту?
– Тоже завтра, но мы можем тебя поддержать! – тут же отзывается сестра.
– Не надо, – отвечаю слишком поспешно, – у вас важное дело, зрение нужно беречь с рождения. Лучше будем на телефоне и увидимся после.
Предлагаю рассудительный план, на самом деле просто боясь, что будь со мной на узи сестра, я там разрыдаюсь от жалости к себе. Причем неважно, подтвердится ли развитие беременности или нет.
Я пока совсем не знаю, как к этому относиться, подобное не входило в мои планы на жизнь. То есть, конечно, будучи стабильно замужем входило, но и тогда беременность виделась скорее эфемерной фантазией, а не чем–то осязаемым. Не знаю, как другие женщины сразу начинают светиться счастьем и распространять вокруг ауру сверхматерей, я себя чувствую скорее нашкодившим загнанным в угол зверьком, ведь если там ничего не сохранилось, то вина будет моей.
Качаю головой, нашла из–за чего ругать себя. Стресс, нервные потрясения и прочее дело рук одного определенного человека, и это точно не я. Да и что я буду делать с детьми, если с ними все хорошо? Они ж будут и дальше развиваться, расти во мне, а потом и вовсе появятся на свет.
Смотрю на свою племянницу и представляю, что рядом с ней еще одна такая же. И обе мои. А я воркую, перебегая от одной к другой, по очереди успокаиваю и с нежностью вытираю с их личиков еду, прямо как сейчас поступает Оля со своей дочерью.
Нет, я не готова быть такой же заботливой, такой же самоотверженной. Да у меня наверняка проблемы со всей этой психологической составляющей! Я не справлюсь.
– Ладно, пойду диван разберу, да чистые полотенца вам найду. Если они не испортились, конечно, от долгого лежания в комоде. Как ты понимаешь, я здесь тоже недавно, – придумываю себе дела, лишь бы сбежать от пугающих мыслей о детях.
– Ничего, я уверена, все будет хорошо! – жизнерадостно отвечает Оля. – Ну и хостел если что есть, мы и туда можем пойти, не переживай.
– Нет, не надо. Я рада, что вы приехали, – произношу, а потом вдруг стискиваю сестру в объятых, поражаясь сама себе.
– Все будет хорошо, милая, все будет хорошо, – говорит она и целует меня в лоб, так напоминая нежность родной матери.
  
Глава 13
 
Ну что, здравствуй, улица, здравствуй, солнышко. Давно я вас не навещала, предпочитая чахнуть в квартире. Жмурюсь, поднимая глаза к небу, погода нынче радует, посчитаю это благоприятным знаком.
– Уверена, что сама сходишь? – наверное, в десятый раз спрашивает меня Оля.
– Уверена! – мой голос тверд, чего не скажешь о внутреннем состоянии.
– Смотри, мы могли бы прогуляться с тобой, нам не сложно, – сестра не верит.
– Сложно, у вас прием у окулиста. По направлениям и бесплатным талончикам точно ждать не будут, потому не говори глупости и вперед, – машу рукой.
– Ладно, – Оля обнимает меня на прощание, она вообще очень тактильная, в отличие от меня, – но ты нам позвонишь!