Бытовик (СИ)

условиях вымершего города, то ее можно условно считать надежным источником.
— Ты с сыном живешь? — я мотнул головой в сторону окошка, где виднелся давешний подросток, что с лейкой в руках ходил по огороду и поливал какие-то растения.
— Да, ваша светлость. Как десять лет назад мою Машу еще в Империи, под Уральском, волколак в лесу задрал, так я с сыном, с Григорием и бедую. Да и, по правде сказать, не встретил я такую, чтобы мою Машу заменила…
— У меня два дела срочных, Евдоким… — вновь перебил я полицейского: — В тридцати верстах отсюда, на ферме, что в лощине у дороги расположилась, шесть женщин из числа городской прислуги нашего дома остались, не захотел я их в город сразу тащить. Их бы оттуда забрать. И тарантас там в сарае стоит, с казенным добром таможенного комитета, его тоже сюда надо доставить. Возьмешься?
— А почему не взяться? — встал из-за стола Евдоким: — Сейчас же и выеду, Гришку возьму и на телеге к темноте там будем, все загрузим и поутру обратно вернемся, благо дорога вдоль «чугунки» идет, заплутать невозможно.
Судя по скорости, с которой вдовец собирался, не потерял Евдоким еще надежды найти достойную замену своей покойной Маше.
— Ты только построже с ними. Они, перед тем, как я сюда направился, набедокурить успели, поэтому я их сюда формально на суд привез, они сейчас в статусе амнистированных пребывают, но с ограничениями. В принципе, если не захотят с тобой ехать сюда, путь валят обратно в Империю, ну а если захотят с тобой приехать, от моего имени пообещай им работу и крышу над головой.
— Все понял, ваша милость. — Евдоким откланялся и через десяток минут они с Григорием выехали со двора, подгоняя бодрую лошадку, запряженную в телегу. Вторая лошадь трусила сзади, я же, проверив, что у Зорьки всего в достатке, решил прогуляться по городку.
К моему удивлению, большинство людей, что посчастливилось мне встретить в этот вечер на улицах городка, меня знали, или, вернее, помнили.
Одноногий поручик, что вышедший из здания заводоуправления на мой стук в ворота, молча поклонился, а на мою просьбу осмотреть завод, также молча сделал приглашающий жест рукой.
— Вам не тяжело? — я кивнул на деревяшку, заменявшую офицеру ногу ниже колена.
— Мы же не на десять верст пойдем… — скупо улыбнулся инвалид: — А последние дни я, в основном, только сижу…
— Простите, запамятовал, как вас зовут… — я придержал дверь калитки у ворот, пропуская местного обитателя вперед.
— А вы никогда его и не знали, ваша светлость, да и я, признаться, ваше тоже запамятовал. — офицер быстро шел впереди меня в сторону цехов: — Я вас видел в прошлом году, на Дне Княжества, когда вы приезжали из столицы.
— Олег Александрович Булатов. — догнал я поручика и протянул руку.
— Илья Жданович Камнев. — поручик пожал мою руку: — Поручик горной артиллерийской бригады. Рад знакомству. Пойдемте, ваша светлость, а то скоро темнеть начнет.
Из рассказа военного выходило, что завод относился к металлургическим, в основном выпуская стальные заготовки, которые поручик называл блюмами и чушками, чьи штабеля занимали едва не четверть территории завода.
— а почему не вывозите? — на мой, неискушенный взгляд, количество готовой продукции, складируемой на площадке вдоль железнодорожного полотна, существенно превышало разумные пределы.
— Спроса нет, в этом году количество заказов упало вдвое.
— И в чем причина? Качество упало? — я постучал по металлическим отливкам кончиком трофейной трости, со скрытым клинком, с которой уже давно не расставался.
— Качество металла остается неизменным. — строго заявил поручик: — Это я вам, со всей ответственностью заявляю. Пойдемте.
Поручик подвел меня к отдельно стоящему складу и распахнул дверь, за которой я разглядел несколько больших стеллажей, на которых было разложено холодное оружие, сотни единиц оружия, вернее не оружия, а скорее заготовок к нему. Клинки сабель и каких-то палашей, штыков и кинжалов лежало в этом полутемном помещении.
— Изволите видеть. — поручик подхватив заготовку сабли, сунул ее мне под самый нос: — Клеймо, мое личное, военной приемки, значит соответствует всем параметрам, и за последнее время количество брака среди партий изделий ни на йоту не изменилось.
  
— А почему тогда все это здесь? И в таком виде, гхм, недоношенном…
— Насколько я знаю, ваша светлость, по договору с военным министерством поставка осуществляется после оплаты партии оружия, но оплаты не было.
— То есть, партия изготовлена, материалы и работа мастеров княжеством оплачена, проведена военная приемка…- я пощелкал пальцем по многочисленным клеймам на клинке: — Тоже поди, платная?
— Обязательно, я и мои помошники же должны на что-то содержаться. — абсолютно серьезно подтвердил военный: — В империи любая государственная приемка и проверка платная, хоть оружия, хоть ювелирных украшений, что мастер серебряных или золотых дел изготовил.
— Ну вот, еще и приемка платная, а потом дорогостоящее оружие лежит мертвым грузом на складе и ржавеет…
— Как можно, ваша светлость, оружейная сталь княжеского производства не ржавеет, тем более, что покрывается перед отправкой специальным воском.
— Вот, еще и на воск батюшка потратился. — сердито проворчал я: — И давно такие кассовые разрывы по гособоронзаказу в Империи?
— Что, простите?
— Я спрашиваю, Илья Жданович, как давно казна перестала платить за продукцию военного назначения?
— Так всегда так было, перед зимними праздниками налоги уплачивались, а как месяц сечень начнется, так казна за весь прошлый год рассчитывается, только с княжеством в этом году расчета не было, якобы, что-то с бумагами напутали.
— Понятно. А то, что заготовки, как вы говорите, в таком виде лежат, к поставке готовы — это нормально? Где рукояти, там, я не знаю, гарды, ножны, в конце концов, у штыков кольца, которыми к стволу они крепятся?
— Так тоже, ваша светлость, с позапрошлого года изменили условия договора, что у нас оружие не в готовом виде, а, так сказать, только в виде клинковой составляющей покупается, а полностью доводится уже на Тульском заводе Его Императорского Величества собственной фамилии. Якобы качество отделки у нас не соответствует требованиям.
— И много ли княжество потеряло, господин поручик? — я улыбался, но было мне совсем не смешно.
— Половину, ваша светлость. — глядя мимо меня, буркнул офицер.
— Прелестно, прелестно. — я пнул кусочек шлака, попавшегося под ногу: — И сколько работало человек на заводе?
— Триста на основном производстве, двести — на подвозе руды и угля. — отчеканил офицер.
— Благодарю жа экскурсию. — я протянул руку для прощания: — Не подскажите, что в городе из производств еще имеется?
Оказалось, что все остальное, условно относящееся к промышленному производству, имело скорее характер кустарщины, типа небольшой маслобойки, мельницы и бойни, имевших местное значение и предназначенных, в основном, для удовлетворения нужд населения княжества.
Распрощавшись с поручиком я двинулся к дому Евдокима, благо, что он предложил мне жить у него, сколько мне вздумается.
Зайдя во двор дома полицейского, я кое как отбился от радостного Пирата, что стал еще радостней после того, как я скормил ему остатки баранины с бутербродов, что собрала мне в дорогу Ефросинья, после чего выпил холодного чаю и завалился на кровать. Есть мне не хотелось, хотелось только одного — заснуть и проснуться в своем мире, где не будет вот этого бесконечного кошмара. С того момента, как я оказался в теле Олега Александровича Булатова, ведь не было ни одного дня, когда меня награждали добрыми вестями. Все было плохо, постоянно плохо и это «плохо» становилось все хуже и хуже. Сегодня я выяснил, что государственная машина Империи уже полгода душит княжество Булатовых в своих материнских, несокрушимых и тягучих объятьях. И кто я такой, чтобы сопротивляться этой монолитной, безликой, равнодушной и постоянно правой, машине насилия? А как сдаться государству с минимальными потерями, я даже не представлял. Не хотело оно меня брать в плен. С сохранением прав, как это предусмотрено Женевскими и прочими, уж не знаю, какие тут были приняты, конвенциями. Напротив, я чудом выскользнул из петли, сбежав на южную границу, на фронтир, и нет никакой гарантии в том, что тот, кто решил расправится с безобидным книгочеем Олегом, учащимся на «бабском» факультете и не блистающем никакими особыми магическими талантами, оставит меня в покое, даже если я сдам им княжество с потрохами.