Колыбельная для брата (сборник)
Валентина посмотрела на аккуратно зачесанные, но все еще мокрые волосы брата.
— Искупаться ты почему-то не забыл.
Они поднялись по узкой лестнице, стиснутой белыми стенами, в которых глубоко сидели зеленые калитки. Со стен спускались плети ползучего кустарника. Лестница называлась «улица Камчатского люнета».
Наверху был новый квартал. Тим показал на самый высокий дом — девятиэтажный:
— Мы на четвертом этаже живем. Вон балкон, слева…
Квартира у Тима оказалась большущая. От пола до потолка поднимались книжные стеллажи. Среди стеллажей висели индейские и африканские маски. Многие книги были непонятные: физика, электроника. Но зато стояли томов полтораста библиотеки приключений, собрание фантастики и романы Фенимора Купера в старинных обложках с золотыми узорами.
— Тут я и помру, — жалобно сказал Славка.
Тим сказал, что помереть Славка еще успеет, и повел показывать корабельный конструктор, который отец привез из Англии.
Славка думал, что конструктор — это железки и кубики, чтобы строить игрушечные пароходы. Но увидел совсем другое — детали для модели галеона «Мэйфлауэр» — старинного парусника, который доставил в Америку первых переселенцев из Европы. Все было отштамповано так аккуратно и тонко, что казалось настоящим. Даже прожилки и сучки виднелись на коричневых досочках обшивки. Даже швы на выпуклых парусах из белой пластмассовой пленки.
— Корпус я почти склеил, — объяснил Тим, — а рангоут одному трудно ставить. Надо, чтобы кто-то держал.
— Давай попробуем!
Они провозились больше часа. Зато на «Мэйфлауэре» встали три мачты с марсовыми площадками и вантами.
— Хватит, — решительно сказал Тим. Славка разогнулся. И заметил в углу на столике пишущую машинку. Это был «Рейнметалл» с латинским шрифтом.
— Такая же, как у нас! Мы еще не распаковали.
— Это папина… Вообще-то и наша с Валентиной. Мы играем иногда.
Славка удивился. Мама его не подпускала к машинке. Какие тут игрушки?
— В сигналы играем, — объяснил Тим. — У нас есть два тома трехфлажного «Международного свода»… Знаешь?
Славка кивнул:
— Знаю. Только он устарел, сейчас двухфлажный.
— Для игры-то не устарел. Мы знаешь как играем? Я Вальке диктую по три буквы наугад… Она у нас ученый товарищ, все латинские буквы знает… Она печатает, а потом я по книге разбора расшифровываю. Иногда так смешно получается! Хочешь, попробуем?
Тим выволок с книжной полки толстенный синий том.
— Называй какие-нибудь флаги. Любые три буквы.
— Тим… — сказал Славка.
— Что?
Славка рассмеялся:
— Ничего. Просто ТИМ. Тангоу, Индия, Майк.
— Ой, а мне и в голову не приходило!
Они плюхнулись животами на ковер, начали поспешно листать книгу.
— Вот, смотри. Славка! ТИМ… «Облегчать вес, осадку…» Что бы это значило?… А, знаю! Это меня стащили с «Сатурна» и облегчили у него осадку. Все правильно. Теперь посмотрим про тебя.
— У меня же шесть букв.
— Разобьем на два сигнала.
— Точно. Сла… Сьерра, Лима, Альфа… Что будет?
— Сейчас… Вот это да! «Освобождать»!.. Ты кого-нибудь освобождал?
Славка вспомнил толстого мальчишку, которого отбил у крикливой соседки.
— Да. Кажется, освобождал.
— А кого? Сейчас узнаем… Викта, Кило, Альфа… Что получается? Странно. Эти флаги означают слово «как»… Как ты освобождал?
Славке неловко было рассказывать об этом случае. Получится, будто хвастается, а героизма-то никакого тут нет. Он вздохнул:
— Военная тайна.
— Тайна? Хорошо, — сказал Тим. Зачем-то пополз по-пластунски к широкой тахте с подушками вместо спинки. Выволок из-под тахты желтую пластмассовую трубу с двумя пистолетными ручками. Славка такие видел в «Детском мире» — это был пневматический автомат, стреляющий теннисными шариками.
— Заряжен, — предупредил Тим. — Будешь открывать военную тайну?
Славка укрылся за томом сигнальнного свода:
— Вероломное нападение на мирных жителей…
— Не вероломное! Я честно предупредил.
— А я без оружия!
— Можешь кидаться подушками.
— Могу?
— Можешь.
Славка прыгнул на тахту.
— Пускаю в ход тяжелую артиллерию!
— А я скорострельную!
Шарики застучали о стену вокруг Славки. Славка пустил в Тима увесистой подушкой. Тим ее поймал и бросил в Славку. И прыгнул следом! Со стены с гулом сорвался боевой барабан какого-то племени из джунглей Ориноко.
Через минуту Славка лежал на полу, носом в ковер. Тим сидел на нем верхом. Славке было хорошо. Он чувствовал, что может скинуть легонького Тима одним движением плеч, но не хотел. Он был счастлив, что лежит вот так, а Тим победно смеется над ним и упирает ему между лопаток широкий автоматный ствол.
— Откроешь тайну?
— М-м… — сказал Славка. — Ни за какие сокровища.
— Что с тобой сделать?
— Как что? В сигналах же сказано: освобождать.
— Как? — насмешливо откликнулся Тим.
— Облегчить вес и осадку. Слезть с меня.
— Тебя спасло знание Международного свода.
Тим вскочил, но подкатился на теннисном шарике и шлепнулся на ковер. Задумчиво сказал:
— Бах…
— Сейчас посмотрим, что такое БАХ, — деловито сообщил Славка и потянулся к синей книге. — Браво, Альфа, Хотэл… «Открытая якорная стоянка».
— Все правильно. Пора становиться на якорь. А то сейчас явится Валентина.
И Валентина явилась.
— Это выходит за всякие рамки, — сурово произнесла она. — Немедленно приведите квартиру в порядок.
Славка почувствовал себя как перед завучем. Тим вскочил. Заправил рубашку, пригладил волосы и — просто чудо какое-то! — в один миг превратился из растрепанного мальчишки в аккуратно подтянутого Тима.
— Валечка, мы больше не будем.
Славка с сожалением посмотрел в окно.
— Темнеет уже. Пора домой, а то будет мне «бах»…
Тим проводил Славку до лестницы. Снизу к ним подбежал большой тощий пес.
— Боцман! — обрадовался Тим.
Славка вздрогнул.
— Не бойся, — сказал Тим. — Это здешний общий пес. Он ко всем ласкается.
— Да я не боюсь…
Боцман лизнул Славке ладонь, вежливо помахал хвостом и побежал по своим делам. Славке было неловко. Вдруг Тим решил, что он в самом деле испугался собаки?
— Тим… Я знаешь почему вздрогнул? Ты сказал «Боцман»… А меня так в старой школе дразнили…
Тим ничего не сказал. Он, видимо, сразу все понял: как несладко было Славке в той школе и каким обидным было прозвище.
— Не говори только никому… — пробормотал Славка.
— Конечно, Славка… А меня в первом классе дразнили «Ржавая селедка».
— Почему?
— Ржавая — из-за веснушек. А селедка — из-за фамилии.
— Дрался? — тихо спросил Славка.
Тим вздохнул:
— И ревел, и дрался… На «ржавую» я не обижался, а на «селедку» — очень. Потому что она скользкая и соленая… А потом новая учительница пришла, услыхала и говорит: «Сель — это вовсе не селедка. Это могучий горный поток, лавина, которая может все разрушить. Поэтому не дразните Тима…»
— И перестали?
— Не сразу, но перестали…
«Сель. Грозная лавина», — повторил про себя Славка. Нет, не годилось это для Тима.
— Пойду, — сказал Славка.
— Ну, до завтра. Да?
— До завтра… Тим! А можно, я тебе позвоню? В нашем квартале есть автомат.
— Вот правильно! Позвони! Запиши телефон. Двадцать три… девятнадцать… ноль восемь.
Славка легко запоминал числа. Но телефон ему хотелось записать. В этом был особый смысл. Будто они с Тимом подписывали договор о дружбе. Нет, до этого, конечно, еще далеко, но все-таки…
— А чем писать?
— Сейчас… — Тим достал из нагрудного кармана тонкий карандашик. — Смотри-ка, даже не сломался, когда по полу катались. Осторожнее, он как иголка.
— А бумага? Ой, у меня же есть. — Славка тоже полез в карман.
— Постой, — сказал Тим. — Это анкета.
— А зачем она мне…
— Ты же хотел…
— Не пойду я во флотилию, — сказал Славка. — Может, еще где-нибудь есть парусные секции?