Выбор девы войны

- Чепуха. Я не убеждаю его ничего делать, и ты это знаешь. - Шифбирер указал пальцем на сенешаля через свой стол. - Я просто помогаю ему делать именно то, что он свободно выбрал бы сам вообще без каких-либо подсказок с моей стороны.
- Полагаю, это один из способов описать это, - сухо сказал Бронзхелм, и Талтар усмехнулся.
- Ну, я же не собираюсь разбогатеть, пытаясь что-нибудь продать тебе, не так ли? - Он покачал головой, разглядывая просто одетого сенешаля. Бронзхелм всегда был одет аккуратно, даже безукоризненно, но у него явно не было вкуса к кольцам и шейным цепочкам, которые предпочитали многие сотойские аристократы.
- Уверен, что смогу сдержать слезы сочувствия, - сказал Бронзхелм еще более сухо. - То есть в свете того, насколько ты обогатился на некоторых других людях здесь, в Халтане,.
- Какое бессердечие, - вздохнул Шифбирер. Затем он просиял. - С другой стороны, на этот раз у меня действительно может быть чем тебя соблазнить.
- В любом случае, ты можешь попробовать, - сказал ему Бронзхелм.
- Хорошо, я так и сделаю.
Шифбирер открыл прочный футляр с драгоценными камнями, который он повсюду носил с собой. Он сунул руку в него и порылся там некоторое время, прежде чем вытащил удивительно простое золотое кольцо, в оправе которого был один скромного размера (хотя и очень хорошо ограненный) изумруд. Он на мгновение подержал его на ладони левой руки, поглаживая изумруд кончиком указательного пальца правой, как будто это было маленькое дружелюбное животное, затем протянул его Бронзхелму.
- Думаю, это может быть достаточно просто даже для вас, - сказал он, протягивая его через стол.
- Действительно? - Бронзхелм потянулся за ним, и торговец вложил его ему в руку. - Признаюсь, я никогда не был неравнодушен к более безвкусным...
Изумруд на кольце ярко вспыхнул, всего один раз, и застывшие, незрячие карие глаза сэра Далнара Бронзхелма уставились на маленький золотой обруч на своей ладони.
***
Мастер Варнейтус улыбнулся внезапно застывшему сенешалю Норт-Райдинга. В этой улыбке чувствовалась несомненная нервозность, но любое беспокойство с лихвой компенсировалось явным удовлетворением.
Бронзхелм поддался даже лучше, чем ожидал Варнейтус. Его восприимчивость к довольно экзотическим "травам", которые искусство волшебника ненавязчиво ввело в его рацион, была даже более выраженной, чем Варнейтус позволял себе надеяться. Однако часто именно так и получалось. Умные люди, привыкшие мыслить ясно и сжато, казалось, испытывали меньшее врожденное сопротивление, как только кому-то удавалось начать предлагать им что-то с надлежащими... фармацевтическими усовершенствованиями. Сама эта ясность и лаконичность могла быть направлена против них, использована для оправдания и рационализации идей, которые другие вложили в их мысли.
Впрочем, хорошо, что Бронзхелм был более восприимчив к ним, подумал Варнейтус, и его улыбка исчезла, учитывая, насколько быстрее ему пришлось действовать в случае с сенешалем. Он не ожидал, что Мархос так скоро решит настолько недвусмысленно выступить в пользу Теллиана, и надеялся, что по крайней мере еще два или три месяца, возможно, даже все лето, "скорректируют" мышление Бронзхелма, хотя бы для того, чтобы никто не задавался вопросом о быстроте, с которой оно сместилось.
К сожалению, Торандас с большим рвением добивался руки Шейрнейт, чем ожидал Варнейтус. Затем Мархос принял официальное решение по делу Теллиана, и, наконец, появился Аншакар и его товарищи. Варнейтус всегда сомневался в том, чтобы так скоро вводить их в Вурдалачью пустошь, учитывая, насколько... слабым должен был быть его контроль над ними. Тем не менее, им нужно было организовать упырей в начале текущей кампании Теллиана и Бахнака, и только дьяволы Крашнарка могли выполнить это. И ему не понравилось изменение акцента, которое вкралось в его инструкции от его собственной госпожи.
 
Он не знал, была ли это ее идея или это было "предложено" ее отцом, и он действительно не мог придраться к логике, стоящей за этим, но это было не похоже на нее - менять планы на полпути. И в том, что он подчеркивал преимущества воссоздания Смутного времени здесь, в королевстве, была, по крайней мере, частично его собственная вина. Он задумал это как запасную позицию, альтернативный приз, который он мог бы предложить в интересах своего личного выживания, если план по устранению Базела провалится (а такие планы имели очевидную тенденцию к провалу). К сожалению, эти преимущества были столь же очевидны для Нее и других Богов Тьмы, как и для него, и они решили, что хотят использовать обе возможности. Действительно, они потребовали, чтобы были применены обе стратегии, и все это означало, что события развивались быстрее, чем мог бы предпочесть Варнейтус. Не то чтобы был какой-то смысл ожидать, что его госпожа или ее братья и сестры будут сочувствовать ему. В конце концов, их не волновало, насколько неудобной или вызывающей беспокойство может оказаться жизнь их слуг, лишь бы они добивались желаемого результата.
И не помогает то, что мне приходится придумывать, как избежать встречи с этим ублюдком Брейасом, пока я этим занимаюсь, кисло подумал он. Правда в том, Далнар, друг мой, что я хотел бы иметь больше возможностей работать непосредственно с бароном, если бы я не был так обеспокоен тем, что его любимая жена или его двоюродный брат-маг могут это заметить. К сожалению, об этом не может быть и речи, поэтому я остаюсь с вами. И мне нужно выбирать моменты, когда дорогой, милый Брейас в отъезде, если я хочу достаточно качественно провести время даже с тобой...
Работа в отсутствие мага была не единственной проблемой, с которой столкнулся Варнейтус, несмотря на восприимчивость Бронзхелма, и некоторые из этих дополнительных проблем были более тревожными, чем другие. Особенно с тех пор, как он пришел к выводу, что баронесса Мяча была категорически против брака Торандаса с Шейрнейт. Он ожидал, что она отнесется к этому предложению без особого энтузиазма, но сила ее сопротивления застала его врасплох, и он был немного удивлен проницательностью ее понимания политических реалий и потенциальных обязательств, стоящих за этим. К счастью, возможно, именно эта проницательность заставила ее усомниться в том, что из амбиций Торандаса в этом направлении что-то получится, учитывая давнюю политику Борандаса и традиционный нейтралитет Норт-Райдинга между Кассаном и Теллианом, поэтому она была готова подождать своего времени. У нее будет достаточно времени, чтобы посоветовать не вступать в брак, если это начнет казаться вероятным, и плохая новость заключалась в том, что, несмотря на ее молодость, барон Борандас явно ценил ее советы и относился к ним серьезно.
Хорошей новостью было то, что она, казалось, была полна решимости избегать даже видимости "вмешательства" в его решения. Если Варнейтус правильно проанализировал ее, то эта решимость проистекала не из отсутствия твердых мнений, а из непреклонной решимости, что никто не будет думать о Борандасе как о каком-то слабоумном старике, которым можно манипулировать через его брачное ложе. Она дала бы свой совет, если бы об этом попросили, но вряд ли стала бы сильно настаивать на своих взглядах, если бы их не попросили. Все это было к лучшему, но это также означало, что если она увидит, что он собирается сделать что-то, что, как она боялась, может серьезно навредить ему, она вполне может отказаться от этой сдержанности.
Это делало Бронзхелма еще более важным, потому что Мяча так глубоко уважала его. Она знала, как долго он служил ее мужу, насколько он был предан Борандасу, и у нее также было достаточно доказательств его интеллекта. Она также знала, как глубоко ей самой не нравился Кассан, и Йерагор из Эрсока тоже едва ли входил в число ее любимых людей. Так что, если Бронзхелм решительно и позитивно выскажется в пользу брака, она, вероятно, напомнит себе о том, как легко эмоции могут взять верх над разумом, и решит, что она слишком предвзята, чтобы вынести объективное суждение, которое, вероятно, вынес сенешаль.