Воспоминания рыжего барда (СИ)

Бард снова дернул решетку, но она упорно не поддавалась. Что ж, придется Киону идти в пещеру. Там он разберется с диким зверем, а когда стражник вернется — Кион был уверен, что вернется, ведь кто-то же опускал решетку у входа — сам бросит его в эту пещеру и закроет вход решеткой, после чего угонит повозку и скроется с глаз. Куда он направится, рыжий бард еще не придумал, да и сейчас это было не важно. У него будет потом масса времени, чтобы продумать себе маршрут.
Кион опасливо шагнул в темноту пещеры, одной рукой он держался за стену, а вторую, с костью, выставил вперед так далеко, как позволила короткая цепь на запястьях. Глаза не желали привыкать к темноте после яркости дневного света и Кион, по сути, шел вслепую. Странно, но никаких запахов бард не чувствовал, хотя был уверен, что крупный зверь, обитающий в пещере, точно должен был оставить какие-то следы своего пребывания, чтобы другое зверье не позарилось на его жилище.
Кион бесшумно продолжил идти вперед. Его глаза стали приспосабливаться к темноте и даже четко начали различать очертания свода пещеры, словно бы Кион был какими-то ночным животным, который прекрасно видел в темноте. Но уже через минуту до барда дошло, что он не обзавелся подобным зрением, все дело было в веренице тусклых свеч, которые стали попадаться ему на пути, освещая дорогу дальше в пещеры.
Кион присел возле одной свечи, стоящей на земле. Она практически догорела, остался только совсем маленький ее кусок. Зачем дикому зверю свечи в пещере? И если там сидит не дикий зверь, то зачем запирать этого человека и приводить ему отправленных на виселицу преступников?
Киона осенило и он резко поднялся на ноги, снова угрожающе выставив заостренную кость вперед. Некромантия. Там, в глубине пещеры, наверняка сидит некромант и проводит на телах осужденных свои странные опыты. Некромантия была запрещена в королевстве и одно время, примерно десятилетие назад, на некромантов шла жестокая охота. Королю удалось истребить огромное количество темных колдунов, а те, что смогли избежать участи своих собратьев, исчезли в лесах и больше никто не слышал об этой запретной магии. Кто бы мог подумать, что Элияр Аделла в тайне от народа держит при себе некроманта и даже дает ему материал для его бесчеловечных опытов в виде «повешенных».
Кион осторожно продвигался вперед по освещенному вереницей свеч пути. Некроманты опасны, но только если среди них вьются порождения их темной магии — зомби, скелеты и прочая нечисть. В одиночку против искушенного воина некромант не сможет справиться, его магия годится только для призыва и оживления мертвого тела. Так что Кион вполне мог бы справиться с некромантом сам, если у того не будет его не совсем живых слуг, в чем рыжий бард сильно сомневался. Перед входом в пещеру было столько много костей, что из них тоже можно было легко состряпать себе гротескного костяного голема, не говоря уже о том, что наверняка внутри пещеры будет еще больше подобных существ.
Но как бы далеко не продвигался Кион, никакие зомби или скелеты ему по пути не попадались. Более того, не было даже ни намека на них. Узкий проход пещеры вильнул в одну сторону, затем во вторую и перед Кионом забрезжил свет, идущий откуда-то впереди. Рыжий бард понял, что он достиг конца пещеры — как только он повернет за угол, он либо наткнется на логово некроманта, освещенное множеством свечей, либо просто с потолка будет литься солнечный свет, прогоняя тьму в глубине пещеры. Что, впрочем, тоже не помешает некроманту устроить свое логово. Вопреки распространенному мнению, что, раз магия эта темная, то и твориться она должна в темноте ночи, некроманты на самом деле спокойно создавали себе армию нежити и при свете дня.
Кион аккуратно завернул за угол и его глазам предстало просторное помещение внутри пещеры. Как и предполагал бард, дальше путей не было, пещера закончилась. С потолка откуда-то и правда пробивался солнечный свет, освещая эту природную комнатушку, но помимо него вокруг по всему пространству стояли свечи, однако зажжены были только некоторые из них. В углу на каменном постаменте находилась импровизированная кровать, где вместо одеяла были шкуры животных. В другом углу Кион заметил нечто вроде очага, но сейчас огонь не горел. Рядом с ним стоял старый узкий деревянный стол с покосившейся ножкой, вокруг которого выстроились два таких же покосившихся стула. В центре пещеры лежала еще одна шкура, кажется, медведя. На эту шкуру и падал солнечный свет сверху, но что было самое примечательное, так это то, что в центре этого освещенного участка в тихом танце кружилась хрупкая девушка с длинными, абсолютно белыми волосами. Одета она была в черное платье, подол которого износился так, что свисал лоскутами к ее босым ногам. Никаких скелетов или зомби в пещере не было.
 
Кион не таясь вышел из-за угла. Ему опасаться было нечего, эта девчушка сейчас была одна и даже будь она некромантом, против живого Киона она ничего не сможет сделать. А вот сам бард легко справится с хрупкой красоткой. Но нужно ли это было?
Девушка в своем немом танце развернулась к Киону и наконец заметила незваного гостя в своей пещере. Она резко остановилась и бард решил, что девушка испугалась, но в ее необычайно ярко-голубых глазах застыло одно лишь любопытство. Кион опустил руку с костью, краем глаза заметив, что ее оплела паутина, а затем элегантно поклонился беловолосой девушке, словно бы оба были аристократами и не были одеты в эти лохмотья.
— Добрый день, — поздоровался Кион и выпрямился. Он заметил, что девушка теперь смотрит на него с какой-то искренней детской радостью.
— Король привел еще человека, — воскликнула она своим звонким голосочком, — Я уж думала, он про меня забыл.
Кион насторожился. Так значит король и правда в сговоре с этой некроманткой. Барду следовало бы вести себя с ней предельно осторожно. Кто знает, может, она прячет своих зомби где-нибудь за стеной?
— Я уже давно ничего не ела, — пожаловалась девушка и сделала шаг вперед к своему внезапному гостю, — Уж думала, обо мне все забыли.
Кион нахмурился и глянул на хозяйку пещеры. Он что, должен был передать ей объедки с королевского стола? Но его так быстро запихнули в повозку, что про еду для темной колдуньи и вовсе забыли? Кион посмотрел на кость на своей руке и вспомнил, что все они были обглоданы перед входом в пещеру. Неужели девчушка настолько озверела, что начала грызть кости?
Кион хотел было перевести взгляд обратно на беловолосую, но снова заметил паутину у себя на руке, только теперь она протянулась до его локтя. В тот момент Кион еще не понимал, с кем имеет дело, а потому не слишком придал паутине внимания, иначе он бы тут же развернулся и бросился бы ко входу в пещеру, в надежде выломать решетку. Но Кион все еще думал, что перед ним некромант, а потому искренне считал, что легко справится с одной колдуньей, лишь бы она не вызвала нежить себе на подмогу. Но девушке в черном платье не нужна была подмога. Она сделала еще один шаг к своему гостю, расплывшись в довольной улыбке.
— Надеюсь, на этот раз король прислал мне кого-нибудь без тяжелых преступлений, — произнесла она, не сводя своих неестественно ярких голубых глаз с рыжего барда, — Все эти преступники мне уже надоели, их воспоминания слишком однообразные и скучные. Я хочу чего-то более нового.
Одним прыжком девица оказалась как раз перед носом Киона и обвила его шею руками, заглянув тому в глаза. Кион даже сообразить ничего не успел, так быстро и ловко она очутилась перед ним. Девица улыбнулась, обнажив два острых клыка и Киона пробил озноб. Он понял, в чьей пещере ему не посчастливилось оказаться. И лучше бы его закинули к некроманту с его армией нежити, чем к этой хрупкой на вид девице.
Кион бросил взгляд на свою руку и заметил, что паутина поднялась еще выше. Паутину видели только будущие жертвы этих ведьм, что в свою очередь означало скорый конец этих жертв. Если ведьма с белыми волосами пометила кого-то паутиной, то можно было смело вычеркивать такого человека из книги жизни.