Как брат (СИ)

– Вау! – выдыхает Рина, оглядывая обстановку, а следом восторгается громче, когда видит раскинувшийся внизу парк: – ВАУ!
– Теперь мой несуществующий храп вообще не проблема, да? – усмехаюсь я, занимая лежак.
– Конечно! – разворачивается она от бортика. Её волосы треплет лёгкий ветерок, и я в очередной раз думаю о том, что она нереально красивая. – Если что, буду спать тут!
– Зимой, – смеясь, киваю я. – За плохое поведение.
– Это мы ещё посмотрим, – весело обещает она.
– Иди ко мне? – протягиваю я к ней руку, освобождая место рядом с собой.
Твою мать, она вновь забавно румянится, принимая моё приглашение и следом осторожно укладываясь в мои объятья.
– Рад, что тебе здесь нравится, – шепчу я ей в волосы, обнимая чуть крепче.
– Шутишь? Здесь даже круче, чем у нас на крыше. Потому что здесь, – запинается она и, сглотнув, выдыхает: – только мы…
– Только мы, – пальцем поднимаю её подбородок и целую.
Рина сладко выдыхает стон, который я проглатываю, словно живительную воду. А в следующее мгновение я понимаю, что не смогу остановиться. Не смогу себя контролировать, когда она так доверчива, когда не осознанно льнёт ко мне всем телом, когда безрассудно отвечает на мою страсть. И не хочу.
Углубляю поцелуй, нависая сверху и пальцами сжимаю кожу на её бедре. Скольжу выше, задирая подол платья, пока не добираюсь до цели – до кружева на упругой ягодице. Забираюсь под него и сминаю мягкость, ловя ртом глухие стоны. Нравится. А если так? Перемещаю руку на низ её живота, чуть давлю, чтобы она легла ровней и тут же проскальзываю под кружево, пальцами касаясь горячей влажности. Да, блять. Так быстро возбуждается, что крышу несёт окончательно. Моя отзывчивая девочка.
Скольжу двумя пальцами между теплоты складок и средним врываюсь в обжигающую глубину. Рина охает, но я не позволяю ей отстраниться. Терзаю её губы, целую глубоко, словно вторю движениям пальца в ней. Какая она горячая. Страстная. Цепляется пальцами в мои плечи, слегка кусает мои губы, дышит тяжело и часто, извивается в моих руках.
Потрясающая.
Нахожу пальцами самую чувствительную точку и начинаю кружить. Уже через полминуты Рина ощутимо дрожит, готовая взорваться. Да, моя девочка. Давай. Отрываюсь от губ, целую шею, скулы, втягиваю в рот мочку уха, а затем и выдыхаю у него:
– Кончай.
Её буквально подкидывает на месте.
Сквозь туман собственного желания, я наблюдаю за её лицом, на котором трепетно играет наслаждение. Безумно красивая в своей искренней неискушённости. В своей порочной невинности.
Твою мать, как же сильно я её хочу! Всю! Без остатка!
Не сдерживаю рык, когда врезаюсь в её губы своими. Но чувствую почти мгновенное сопротивление, её голос дрожит, когда она выдыхает слова в мой рот:
– Спальня… срочно… покажи…
– Боюсь, сейчас это нереально, – хриплю я в ответ, стягивая с неё бельё. – Просто доверься мне, Мартышка.
– Всегда… доверяла.
Откидываюсь на спину и приспускаю джинсы вместе с боксерами, перехватываю Дарину за бёдра и вынуждаю себя оседлать. Она охает, когда моя плоть упирается ей между ног. Я и сам глухо выдыхаю, ощущая её жар.
– Но до спальни мы сегодня ещё доберёмся, – обещаю я, любуюсь её румянцем, а в следующий миг приподнимаю её бёдра и резко опускаю, врываясь в узкую теплоту.
Рина со стоном запрокидывает голову, в то время как меня нехило ведёт от наслаждения. Каждый нерв сосредотачивается на её влажной тугости. Удовольствие бьёт в позвоночник. В мозг. И руки сами продолжают движения. Её пальцы на моей груди сжимаются и разжимаются на каждый подъём и спуск. Она не в силах сдерживать глухие стоны, которые воспламеняют моё нутро ещё сильней. Огонь моего безумия рвёт лёгкие, рычит в груди, сносит крышу с корнями. Блять. Невозможно круто.
А затем Мартышка кончает… Сжимает меня там, вибрирует, вызывая и у меня желание отправиться следом за ней. И когда она обессилено падает мне на грудь, я стискиваю её в своих руках и вбиваюсь в неё на запредельной скорости в безумной жажде собственного освобождения.
 
Мгновение, и меня рвёт на части. Уносит за пределы этого мира. По телу растекается острое пламя, выжигая меня дотла. Охрененно.
– Мы сошли с ума, – доносится до меня шелест дыхания Рины.
– И знаешь, я не против сойти с него ещё несколько раз.
  
Глава 20 
 
Дарина
В сонное сознание назойливо врывается мелодия входящего звонка. Хочется сунуть голову под подушку и не слышать. Спать. А затем, словно гром среди ясного неба взрывается мысль: суббота! Сегодня приезжает папа, чтобы отвести меня домой!
Подрываюсь к телефону и, прежде чем поднести его к уху, с ужасом понимаю, что уже первый час дня. Мы проспали!!!
– Алло? – хриплю я в трубку.
– Спите, значит? – усмехается папа. – Мы с кнопкой уже целую вечность стоим у домофона.
– Уже… Пап, прости! Я… Кажется, проспала будильник. Бегу открывать.
– Звоню, – тихо смеется он.
Сбрасываю вызов и трясу Дэна за плечо, который дрыхнет, как ни в чём не бывало (такой милый во сне):
– Динь! Динь, просыпайся!
Слышу звонок домофона и мчусь к нему. Открываю дверь, ещё раз извинившись, и вновь спешу в спальню. Единственную! Боже, мы не успели подготовится!!! После первого дня в этой квартире в общежитие я так и не вернулась. Лишь за вещами. И делить спальню с Дэном оказалось делом занимательным, мягко выражаясь, но отцу знать об этом совершенно не обязательно! Потому:
– Динь, папа здесь! Уже поднимается! Хватай подушку и простынь и дуй в зал. Делай вид, что только что проснулся, собираешь вещи. И оденься! Динь! Чего ты лыбишься? Вставай сейчас же!
Хватаю подушку и кидаю ему в лицо:
– Быстрей!
А этот негодяй откидывает в сторону мой снаряд и ловит меня за руку, опрокидывая на кровать и нависая сверху:
– А пожелать мне доброго утра? – усмехается он, следом щекоча губами кожу моей шеи.
– Уже день! Динь, не издевайся! Мы всё проспали! – пытаюсь я вырваться из его захвата.
– Значит, доброго дня, – бурчит он уже в районе моей груди.
– Пожалуйста! – молю я, чувствуя желание то ли рассмеяться, то ли захныкать. – Они скоро поднимутся, Денис!
– Ладно, – наигранно тяжело вздыхает он и коротко целует меня в губы. – Паникёрша моя.
Пока Дэн, не спеша, покидает спальню, я на огромной скорости заправляю кровать. Буду верить, что папа поскромничает сюда заглянуть, но на всякий пожарный убираю все вещи Дениса в шкаф – ничего не должно говорить о том, что сплю я тут не одна.
Господи, это ж надо было так оплошать! Почему я не помню, как звонил будильник?!
Как только я натягиваю на себя домашние штаны, раздаётся звонок от входной двери. Бегу в зал, по дороге прошипев Денису:
– Футболку!
Он ржёт – вот всё ему лишь бы смеяться! – но тянется за одеждой.
Капец как я волнуюсь, открывая дверь, но волнение тут же смывает волной радости, когда тонкие ручки моей младшей сестрёнки тянуться ко мне.
– Даря-я-а-а! – верещит она мне на ухо, крепко обнимая за шею.
– Привет, моя кнопочка! – смеюсь я в ответ, прижимая её к груди. – Как же я скучала по тебе!
– И я! Мы все скучали! Даже Никитка!
– Пусть он в этом и не признается, – усмехается папа, тоже раскрывая для меня объятия, в которые я мигом кидаюсь. – Здравствуй, птичка.
– Здравствуй, пап, – дышу я запахом родного дома, уткнувшись носом ему в грудь. – Прости ещё раз.
– Всё нормально, родная. Рад тебя видеть.
– И я тебя.
– Ди-и-иня! – верещит за моей спиной Лиза, наверняка, планируя и ему кинуться на шею, а меня вновь охватывает волнение. Словно, эти двое возьмут и догадаются без причины, что наши с Дэном отношения немного изменились…
– Проходи, – предлагаю папе, выбираясь из его рук и закрывая дверь. – Мы торопимся? Или я успею принять душ, пока вы выпьете чаю или кофе?
– Не торопимся, – улыбается он.
Иду в кухонную зону, краем глаза наблюдая, как папа пожимает руку Денису, бросив, кажется, одобрительный взгляд на подушку и сложенную поверх неё простынь в углу дивана. Фух, значит, мы всё сделали правильно.