Ответный удар. Дилогия (СИ)
Вместе с выше указанными недостатками, в радикальном исламе наличествует единство мысли и действия. Если на словах провозглашается непримиримая война, то на практике она и ведется. Мусульманин пытается навязать обществу свой образ жизни и свое видение мира.
Максим Лебский
Ирак, недалеко от Багдада
База ВВС США Рашид
21 мая 2019 года
Огромный С17, основной стратегический самолет военно-транспортной авиации США — как большой слон ворочался на рулежной дорожке. Заруливал в капонир, сделанный из набитых землей стандартных двадцатифутовых контейнеров. Капонир был мал для такой огромной машины, техники ВВС США, стоя по оба крыла общались по рации с командиром воздушного корабля. Подсказывали маневры…
Два человека, ждавшие этот рейс как никакой другой за последнее время — стояли около старого, окрашенного в зеленый цвет Шевроле Тахо, оставшегося здесь еще с тех благословенных и в то же время страшных времен. Когда то, много лет назад — они приходили сюда и думали, что Саддам — центр всего мирового зла, свергнуть его — и все разом исправится. Здесь — они не нашли победы, они лишь узнали — как многолико зло. Оба человека помнили те времена, потому что лично были здесь в те самые времена. У одного — с тех пор совсем не сгибалась нога и на руке — были следы от страшных ожогов. Его вытащили из перевернутого взрывом Хаммера до того, как рванул бак.
Чуть в стороне была еще одна машина, которой на поле вообще то не должно было быть. Белая Тойота Камри последней модели с иракскими номерами. Наклейка, прозрачная и почти незаметная на переднем стекле — содержала специальный ответчик, чип, позволяющий системе автоматического распознания определять машину как «свою». Все американские машины и машины, принадлежащие американскому персоналу — имели такие, что не отменяло конечно, стандартного протокола досмотра. Просто еще одно удобство для службы безопасности.
— Русские активизировались… — негромко сказал посольский — один из них вчера заявился в посольство. Со скандалом.
— Кто?
— Ты знаешь кто.
— Чего он хотел?
— Денег. Пятьдесят тысяч долларов. Угрожал раскрыть информацию.
— Что?!
Посольский улыбнулся
— Не переживай. Я слушал запись — полное фуфло. Он просто дал о себе знать, понимаешь? Что он активен и готов к диалогу. Весь вопрос о деньгах — не более чем предлог.
— Ты уверен?
— Уверен. Я же сказал — я слушал запись. Кстати, с ним разговаривал сам Горовиц.
— И что?
— Не лишку вопросов? Приказал внести в список нежелательных посетителей. Поручил одному стажеру провести стандартную проверку. Он, конечно, ничего не найдет. После чего все — спустят в сортир, как всегда.
— Придурок…
— Придурок то придурок. Но цепкий как бультерьер и забывать этого не надо. Ты мне вот что скажи — ты уверен в этом парне? Какого черта ты привлекаешь его со стороны, а?
В ответ — человек в форме полковника ВВС США поднял руку
— Видишь? Я тащил этого парня к вертолету, в то время как остальные — уже были в вертолете, а по нам хлестали из АК-47. Он мне кое-чего должен, понимаешь и это лучшая гарантия надежности
— Не согласен
— Лучшая — жестко повторил полковник ВВС — это единственное, которое еще имеет значение в нашем окончательно рехнувшемся мире. Все остальное — уже покупается и продается. Честь, верность, порядочность, ум. Вот только жизнь — не купить. Ни за какие деньги. Этот парень сражался в окружении пока мы не прибыли — вместе с отрядом морских пехотинцев. Это — не подделать.
— Идет.
Полковник приветственно махнул рукой
— Алекс!
— Сэр! Рад вас видеть, сэр!
Подбежавший и ставший по стойке смирно — был одет в гражданское. Волосы — нечто среднее, между рыжим и серым, не сказать, что рыжие и не сказать, что серые. Внимательные глаза, рост чуть выше среднего — по американским меркам. Огромная сумка на плече, которую он нес легко, несмотря на вес.
— Перестань, Алекс, здесь все свои. Как Джессика?
— Нормально, сэр. Колин пошел в старшую школу.
— Играет в баскетбол?
— Да, сэр, даже думает о профессиональном спорте.
— И как вы вырастили такого здоровяка… ладно, пошли в машину.
Сектор разведки на базе — представлял собой небольшое помещение, состоящее из двух готовых защищенных контейнеров, напичканных оборудованием, работающим большей часть в автоматическом режиме. Оператора было только два, причем один — пил кофе и читал книжку, даже не смотря на клавиатуру. На стене контейнера, скотчем приклеен лист бумаги А4 в файле — надпись «INTEL». Вот и весь разведсектор базы. Больше и не требовалось: БПЛА отсюда не работали, а технологии перехвата были столь совершенны, что почти не требовали наземного присутствия. Сектор разведки базы работал «на прием» — то есть получал информацию из «общей кучи» и распределял ее по местным пользователям. Требовалось ее немного — база была активной лишь условно, иракцы резко свернули сотрудничество с американцами после прихода русских, и база всего лишь «демонстрировала флаг». Но при необходимости — она могла стать опорной точкой для более активных действий и развертывания сил оперативного реагирования, базирующихся на базе ВВС Сигонелла в Италии. Это называлось «развертывание на листьях кувшинки» — сочетание большого количества небольших, поддерживаемых в минимально рабочем состоянии инсталляций и сил оперативного реагирования, состоящих в основном из переформированных экспедиционных сил морской пехоты, способных начать развертывание в кризисном регионе через двадцать четыре часа.
Свое рабочее место — у полковника, командующего базы было в третьем бронированном контейнере, расположенном под крышей большого, размером под средний транспортный самолет ангара. Но полковник — повел их к «неофициальному клубу» — месту, где были стол, стулья, магнитофон и холодильник с пивом. Там сейчас было немноголюдно — а те, кто был, при виде командующего поспешно свернулись…
— Пива?
— Да сэр, было бы неплохо.
Полковник открыл холодильник, достал несколько бутылок Балтики. Употреблять алкоголь на службе категорически запрещалось уставом — но на устав здесь редко обращали внимание.
— Русское? — удивленно спросил прилетевший разведчик
— Да… Конечно, не Буд, [68]но тоже неплохо. Есть египетское — но пить не советую. Говорят, что египтяне для аромата добавляют верблюжьей мочи…
— Пусть будет русское, сэр
Полковник, сильными пальцами открыл бутылки, одну за другой
— На здоровье! — сказал он по-русски. Полковник неплохо знал русский — в ВВС его многие знали. Для ВВС русские оставались одним из главных противников, наряду с Китаем. При слове «Талибан» презрительно морщились — хотя из-за него ВВС США закупали все больше и больше турбовинтовых легких штурмовиков. С финансированием было уже туго, а гонять реактивный истребитель на уничтожение пары ублюдков и осла… вот так войны и проигрывают.
— На здоровье, сэр.
Все выпили. Русское пиво имело какой-то другой вкус, непривычный после американского. Пилось тяжелее, даже ледяным.
— Ты помнишь Джейка Барски, Алекс? — спросил полковник, прихлебывая пиво
Алекс кивнул
— Помню, сэр.
— Да, верно — сказал второй, гражданский — он работал на нас.
Алекс никак не отреагировал
— То есть на станцию ЦРУ в Багдаде — уточнил гражданский
Алекс пожал плечами
— И что?
— А то, что он погиб. Обратно, на том самолете, на котором ты летел — в Штаты отправится его гроб.
На лице Алекса ничего не отразилось
— Мои соболезнования. Я тесно с ним не работал, но помнится, он был неплохим офицером. Он ведь работал в Джи-два, насколько мне помнится.
— Да, в разведке морской пехоты. И эта история — просто так не закончится.
— Сэр — сказал Алекс — я так понимаю, что убийством сотрудника ЦРУ должна заниматься служба внутренней безопасности самого ЦРУ, верно? Причем здесь вы, вообще?