Ответный удар. Дилогия (СИ)

Среднего роста, седеющий мужчина, бывший морской пехотинец — заговорил не вставая. В ЦРУ он отвечал за наиболее щекотливый вопрос использование SAD. Дивизион специальной активности — это бывшие морские котики, дельтовцы, рейнджеры, покинувшие армию и используемые ЦРУ для силовых операций и поддержки повстанцев в разных странах мира — или наоборот за борьбу с повстанцами. В последнее время, в связи с сокращением бюджета и новыми схемами работы — пришлось сократить численность SAD втрое. Пентагон имел теперь свою собственную разведку, для силовых операций он создавал JTF, временные объединенные группы, созданные под решение конкретной задачи — и в эту группу входили как аналитики, так и силовики, откомандированные из своих подразделений. Действующие, а не отставные. При необходимости — к их услугам были все громадные ресурсы Пентагона и силовые вмешательства — получались у них куда лучше, чем у ЦРУ. Звезда ЦРУ явно закатывалась, в новом мире нужно было другое. Больше солдаты, чем шпионы.
— Сэр, прежде всего, хочу заметить, что я опознал этого парня. С двенадцатого по четырнадцатый — он активно действовал в Сирии в составе русской советнической группы, они вели активную разведку. Он лично несет ответственность за подрыв безопасного дома в Алеппо, тогда погибло одиннадцать бойцов 22SAS — так что найдется немало тех, кто захочет с ним поквитаться. Нам удалось нанести ответный удар — но он остался в живых. Это известный игрок — и он никак не пустышка, сэр.
— Да, понятно. Что там по текущим возможностям?
— Сэр, у нас есть базы и подходящие люди в Кувейте, Иордании и Дубае. Их можно задействовать…
— Подходящие люди? — спросил заместитель директора — настолько? Прямо связанные с нами?
— Нет, сэр. Но знающие местность и готовые действовать. Опыта у них достаточно.
Начиная с середины второго десятилетия двадцать первого века — американская армия переходила к «развертыванию на листьях кувшинок» и ЦРУ следовало ее примеру. Реалиями нового века были чрезвычайно быстро разворачивающиеся события, острые и внезапные насильственные акции, удары со всех сторон. Поводом к серьезной дискуссии стали нападения на посольства США в странах арабского Востока: в Ливии разъяренная толпа растерзала посла и его телохранителей, в Египте толпа ворвалась в посольство, избила сотрудников, водрузила над зданием черный флаг Аль-Каиды. В Пакистане — любой конфликт, по западным мерка не стоящий и выеденного яйца — например, где-то нашли вырванные из Корана страницы — моментально приводил к массовым беспорядкам: новость распространялась подобно лесному пожару, улицы в мгновение ока заполнялись разъяренными аборигенами, скандирующими антиамериканские и антиправительственные лозунги, в любой момент мог начаться штурм посольства. Все это — начиналось внезапно, никаких многодневных демонстраций, никак предупреждений — просто улицы внезапно заполняла разъяренная, иногда и вооруженная толпа. В Ливии растерзали посла просто потому, что никто не осмелился отдать приказ стрелять в агрессивную толпу… а если бы отдали, может быть, растерзали бы не посла, а весь персонал посольства. Стало понятно, что время реагирования на критические ситуации сокращается с дней, до часов, и после принятия политического решения (которое никогда не бывает быстрым) нужно иметь возможность действовать немедленно, прямо сейчас, пока не станет поздно. Стало понятно и то, что для успешных действий необходимо иметь самую полную и подробную информацию о происходящем, желательно не из CNN, а из более надежного источника, необходимо иметь на месте какие-то заготовки, и самое главное — необходимо иметь надежных и подготовленных проводников и наводчиков. Иначе — не миновать «Черный ястреб сбит-2». Таким образом — пришли к мысли о необходимости иметь уже заранее, на месте возможных развертываний, небольшие группы опытных, опытных прежде всего в военном плане, и хорошо подготовленных людей, никак не связанных со штатными сотрудниками станций ЦРУ, имеющих собственные, автономные укрытия и кое-какой арсенал оружия. За время пребывания в таких местах — они должны были изучить местность и выучить язык, чтобы быть эффективными как проводники. Ответом были частные военные компании. Почти все из них зависели от американского рынка и американских заказчиков: за содействие в получении контрактов, а то и из патриотических соображений они предоставляли рабочие места действующим оперативникам SAD, закрывали глаза на не совсем законные действия этих людей — и даже на совсем незаконные действия. За время Долгой войны — в США сложилось специфическое братство причастных к этому людей — армия, спецслужбы, частный сектор, производители оружия и снаряжения. Они не доверяли никому кроме своих, не уважали закон и всегда готовы были прикрыть своего, даже совершив при этом преступление. И делали то, что было необходимо — в отличие от политиканов, которые, едва победив в одних выборах, тут же принимались готовиться к следующим. И если надо достать этого русского — они достанут, хотя бы из чувства профессионального самоуважения. Однако, никто не хотел при этом идти на верную смерть — а Багдад был осиным гнездом, неукротимо враждебным к американцам — смерть там могла ждать с любой стороны…
 
— Они готовы будут сделать работу?
— Да, если им не будут мешать, сэр.
Это означало — черная операция. Никаких записей и оплата через один из «черных фондов», неподконтрольных Конгрессу. Ради наполнения этого фонда — шли на прямые преступления, но начальство закрывало глаза и на это.
— Как они будут выходить?
— Полагаю, это их дело, сэр. Они либо сделают работу, либо — нет. В любом случае — они возьмут деньги только за сделанное.
Заместитель директора махнул рукой — мол, это меня уже не касается, разбирайтесь сами.
— Проработайте ситуацию и представьте план мне. Теперь по игре русских и израильтян. Кто-нибудь имеет представление, что, нахрен, происходит у нас под носом?
Молчание
— Никто. Тогда за каким хреном здесь все получают жалование?
И снова — молчание. Все понимали, насколько все хреново. В последнее время ЦРУ пыталось справляться с целым валом угроз, захлестывающих их буквально волной — и это при том, что ресурсы им сильно урезали. Они попали в ситуацию, называемую «Проклятьем Кассандры» — когда знаешь все, но не можешь ничего предпринять. Невод, который они закидывали, в виде NSA Echelon, TrapWire [67]и тому подобных был столь велик, что они были просто не в силах съесть добычу. Миллиарды и миллиарды сообщений — падали на них каждый день даже после первичного отсеивания, даже десятую их часть — проверить было невозможно. Но все они знали — что рано или поздно — в шлаке бессмысленного бреда промелькнет алмаз — в виде сообщения о новом 9/11, они скорее всего его пропустят — и потом придется отвечать. Это и было их проклятьем — проклятьем Кассандры.
— Мне нужен один человек — сказал зам. Директора — тот, кто имел дело с русскими, и тот, с кем могу иметь дело я. Все остальные — пусть проваливают отсюда…
И Подольски понял, что придется остаться ему…
— Вы давно в ЦРУ? — спросил заместитель директора
— Восемнадцать лет, сэр.
— Ого. После тех дней?
— Да, сэр…
Заместитель директора допил свой кофе и поставил чашку на блюдце донышком вверх
— Тогда все что-то упустили. Упустили потому, что не верили, будто такое вообще возможно. Мы жили как на другой планете и верили, что то, что находится за океаном никогда не коснется нас. Но теперь мы…
Заместитель директора помолчал, словно подбирая слова. Потом жестко заключил
— … повзрослели.
 Ну, и что тут скажешь? 
— Значит, у нас вы занимаетесь русскими. А что еще вы сделали для нас?
— Служил там, где пошлют, сэр. В том числе в Багдаде. Со всем уважением, сэр, я не могу работать вслепую…
— Вы помните дело Эймса? — требовательно спросил замдиректора
Подольски его примерно знал — хотя его тогда не было.
— Я тогда ходил в старшую школу, сэр.