Ответный удар. Дилогия (СИ)
Мои тоже пробились. Сейчас — я сидел в чужом внедорожнике, который они реквизировали и даже умудрились не разбить и пил горячий чай из термоса, приходя в себя. Вован, не раз и не два участвовавший в спецмероприятиях — стоял так, чтобы между ним и адресом была машина, курил, успокаивая нервы. На меня посматривал с уважением — все-таки в одиночку пятерых наглухо заделать, на это не каждый рэкс [13]способен.
Рич переоделся и разговаривал с иракцами у оцепления — он их и тренировал. Горящие машины — затушили большими автомобильными огнетушителями, справились сами, без пожарных. Трупы оттащили в сторонку, положили рядком, обыскали и сняли на видео — как не крути, а результат. Реальный результат, не то что «в районе боестолкновения обнаружены использованные перевязочные пакеты, кровь, следы волочения», который иракцы на себя запишут (я впрочем, не в претензии). По периметру — собиралась толпа, многие с мобилами. Среди них — сто пудов есть осведомители Аль-Каиды, а весь материал появится сегодня вечером в Ютубе с комментарием — иракские полицейские муртады вместе с кяфирами убивают правоверных.
Думаете, мне все равно? Ошибаетесь, не все равно. И здесь я не из-за денег, хотя и платят немало. В России мог бы не меньше заработать, все-таки и руки работают, и голова. За границу мог бы уехать. А я здесь. На фронте. Потому что здесь — и есть фронт. И мы его держим. Если мы не будем держать его здесь — рано или поздно мы будем держать его по собственной границе, потом по Поволжью, по Уралу. Потом в Подмосковье. А потом — будем мотаться по миру как г… в проруби, а нас будут отлавливать по одному и пида…ить, почем зря. Потому что мы — белые, нетолерантные ублюдки с автоматами, совершившие военные преступления — и нам не место в мире людей. Будет нам и Нюрнберг, будет и Гаага. Если мы не уроем этих ублюдков — здесь, сейчас, в этом самом месте. Тогда с нами будут и разговаривать по-другому, и относиться по-другому — победителей не судят, к победителям присоединяются. В США уже — Russia Today наравне с ВВС идет. Смотрят люди, которым надоела льющаяся с экрана ложь…
И на иракцев — мне отнюдь не все равно. При Саддаме Хусейне — разрабатывалась космическая программа, всерьез разрабатывалась. И тот пацан, который сегодня посмотрит в Ютубе это гнилое видео и решит стать боевиком — двадцать лет назад мечтал наверное стать первым иракским космонавтом. Он не помнит ничего, кроме Аллах Акбар и национального унижения. А иракцы, иракцы более старшего возраста — помнят и кое-что другое. И пока мы не сделаем так, что иракские дети снова будут мечтать стать космонавтами, а не шахидами — ничего здесь не изменится.
Наивно, скажете? Возможно. Но — предложите что-то другое. Не можете? Не можете…
А вот мы — не предлагаем. Мы — действуем…
Саперы — уже пристроили на одной из плит готовый саперный комплект для пробивания дверей. Каждого сапера — прикрывал штурмовик со щитом и легким автоматом, а дополнительно их прикрывали снайпер и пулеметчик с вертолета. Все делали не торопясь, аккуратно и внимательно — это американцы врываются чуть ли не с разбойным посвистом, рассчитывая на бронезащиту. Затем — пятясь пошли назад, каждый сапер стравливал с пальцев двойной провод. Детонаторов тоже два — на всякий пожарный.
— Готовность у саперов! — доложили по связи, которую я слушал из машины
— Готовность к подрыву, внимание всем!
Техник — закончил с собакой, показал большой палец. Я допил чай и переместился за машину — на всякий случай.
— Собака готова
— Внимание, обратный отсчет от пяти. Пять- четыре — три — два — один — подрыв!
На сигнал «подрыв» — хлопнуло, внушительно так хлопнуло. Подорванную бетонную плиту заволокло дымом и пылью, где-то истерически завыла сигналка.
— Есть подрыв.
— Внимание, есть подрыв. Наблюдателям доложить.
— Небо один, движения в адресе нет.
— Движения нет, собаке вперед.
Кинолог спустил поводок
— Собака пошла!
Мы напряженно наблюдали за тем, как собака — приседая на задние лапы, как обычно делают овчарки — подбежала к дыму. Немного помедлила — но, то ли чувство страха отступило перед чувством долга, то ли кинолог отдал команду — собака прыгнула в дым и пыль и пропала…
Пока все идет нормально. Может быть, мы исчерпали запас неприятностей на сегодня. А может быть и нет. Иншалла — если так будет угодно Аллаху…
Я пододвинул рацию, чтобы лучше слышать. Обмен шел на арабском.
— Первый, собака двигается. Нет движения, повторяю — нет движения.
— Понял. Подводи ее к дому…
— Так… внимание… следы крови. Есть следы крови.
Видимо, собака почувствовала кровь и опустила голову понюхать.
— Девятый, двигай собаку дальше.
— Вас понял…
В этот момент — коротко прострочил автомат. Короткая очередь, потом еще одна, длиннее…
— Автомат, автомат! — это уже крикнули по-русски
— Движение в адресе! Контакт, повторяю — контакт!
Выстрел снайпера не был слышен за шумом винтов…
— Небо один, работаю…
— Девятка, выводи собаку назад! Отзывай собаку!
— Собака идет назад!
— Небо один, поразил цель. Один двухсотый или тяжелый трехсотый…
Другого — и ожидать глупо. Воздушные снайперские патрули — а это один из основных способов патрулирования — имеют на вооружении как минимум одну винтовку 12,7 это либо ОСВ-96, либо Барретт-82, и одну винтовку среднего калибра. Это либо американская М24, либо украинская Z10 под СВДшный магазин, [14]очень популярная в Ираке, потому что к ней подходит магазин и патрон от Аль-Кадиссии, старой снайперской винтовки. И то и другое оружие — даже при попадании в конечность шансы оставляет призрачные. Вопрос только в том, как быстро умрешь. От 12,7 — за несколько минут, она конечности отрывает, загнешься от болевого шока. Если средним калибром попадет — тогда помучаешься…
— Группа прикрытия, вперед! Штурмовой группе готовиться.
Четверо — начали продвигаться к зданию, двое со щитами, двое — с ЛПО-97, ручными пехотными огнеметами, с магазином на четыре патрона. Не такой мощный, как Шмель — но при штурмах самое то. Под прикрытием автомобилей — формировалась штурмовая колонна.
Из пролома — выскочила собака, как мукой обсыпанная. Но кажется, целая. Побежала, прижав хвост, кинолог не вытерпел — выскочил из-за линии машин, схватил собаку и понес назад. Я его понимаю… живое все таки существо, вместо нас, грешных под пули идет. К тому же — как посмотришь вокруг, что творится — так тебе собака роднее людей станет…
— Красный! [15]
Спецназовцы — тем временем — конкретно отработали у пролома. Все просто — двое со щитами, двое — с огнеметами. В максимально быстром темпе — пробивается каждое окно, каждая комната. Ответный огонь остановят щиты. Гранаты термобарические, от них ничего не спасает, вариант один — смерть или тяжелая контузия, исключающая ответные действия.
— Небо один, наблюдаю дым, языки пламени…
Загорелось. Впрочем, от десяти выстрелов было бы странно, если бы не загорелось…
— Штурмовики, вперед!
Гранатометчики — отступили, прикрываясь забором. На смену им — подошла штурмовая колонна. Иракцы — на сегодняшний день стали настоящими мастерами в этом деле, безусловно лучшими на Востоке — один и тот же личный состав учили сначала американцы, потом мы. Их тактика — теперь представляет смесь американской и нашей школы. Американцы практически не пользуются щитами, как мы, они уповают на быстрое перемещение и взаимное прикрытие. Срабатывает далеко не всегда — только армейских здесь потеряли под пять тысяч, если брать гражданских (сами американцы этого конечно не признают) — там потери больше и намного. Американцы не умеют работать ротными пулеметами с близкого расстояния на подавление — они всю иракскую армию оставили с РПК в качестве единого пулемета. С другой стороны — американцы быстрее и грамотнее перемещаются, точнее ведут огонь из разных, подчас неудобных положений. Иракцы — приняли смешанную тактику, вход в адрес практически наш, но в самом адресе они действую американскими в основном методами. Прикрытие снайпером и пулеметчиком с вертолета тоже американский трюк — нам когда так вертолет давали, а?