Наши уже не придут 2 (СИ)
Войско Донское, которое сидело всё это время тихо, ввиду наличия неподалёку кавалерийского корпуса РККА, начало медленно переползать на восток, постепенно присоединяясь к мятежникам.
Сибирские казаки, разагитированные пропагандистским штабом Корнилова, тоже начали вступать в Вооружённые Силы Российского государства.
Ещё разведка сообщила, что в Ижевске, наконец-то, наладили производство оружия. До этого, в революционном хаосе, из-за прерывания производственной цепочки, там всё рухнуло, но кто-то сумел всё восстановить и возобновить производство винтовок системы Мосина.
Нелегальная разведка, представленная агентурой в среде рабочих, сообщала, что сейчас Ижевский оружейный завод выпускает примерно по шестьсот винтовок в день. Это немного, но хотя бы что-то.
Зато у Корнилова вообще нет патронных заводов, что нисколько не изменилось с прошлого года. Впрочем, британцы вновь начали производство патронов 7,62×54 миллиметра, чему есть вещественные доказательства — гражданские приносили патроны к Мосинке, имеющие британскую маркировку. Причём это патроны 17 года, а не те, что были заказаны царём. (1)
Антанта взяла курс на всяческую поддержку корниловцев, которых они видят лучшей альтернативой большевикам.
«Возможно, они даже секту скопцов видят лучшей альтернативой большевикам», — подумал Аркадий.
Артиллерийская подготовка началась ровно в девять утра и будет продолжаться до завтрашнего вечера. Воздушные разведчики будут фиксировать результаты и сообщать о перемещении вражеских сил — нельзя, чтобы снаряды били по территории, где нет противника.
Самый главный смысл тактики — уничтожить как можно больше живой силы противника. Дело не в освобождённых территориях, а в солдатах противника, которые больше не смогут их оборонять.
И если с полноценным государством просто бездумно уничтожать живую силу практически бесполезно, то с таким непонятным формированием, как у Корнилова, всё может отлично сработать. Население Сибири его не очень-то любит, отдавать своих в солдаты не спешит, а ещё, как говорят, активно партизанит против его отрядов продразвёрстки.
В общем-то, может показаться, что дело Корнилова кончено, ему осталось недолго, но Аркадий был уверен, что большая часть его армии будет сражаться до последнего — казаки.
Насчёт казаков у ЦК ВКП (б) сложилось однозначное мнение — пора их кончать, как социальную общность. Физически уничтожать их никто не собирался, но вот все эти вольности, которыми они пользовались до сих пор, нужно отчуждать.
В феврале 1917 года они, можно сказать, предали царя. Царь был источником их привилегий, но они не выступили против его свержения. Он этого ожидал, но они не выступили.
Вместо этого казаки заняли выжидательную позицию, чтобы посмотреть, во что выльется ситуация.
Есть казаки, которые выступили за советскую власть, но их очень мало. Остальные вернулись с фронтов на свои родные территории, после чего начали постепенно перебираться в стан Корнилова. Вероятно, им не понравилось то, что в соседних губерниях происходит что-то странное.
Аркадий от дел села был далёк, но даже он кое-что слышал. Свобода, долгожданная, наступила, поэтому селяне начали то, о чём давно мечтали — делёжку земли. Делёжка происходит до сих пор, причём в ней очень активно участвуют кулаки, расплодившиеся в ходе аграрной реформы.
«Там своя атмосфера, которая точно не нравится казакам», — подумал Аркадий. — «Казаки для крестьян чужды и уже ходит молва, будто бы надо разделить казацкие наделы между крестьянами, которым, вообще-то, мало земли».
Советское правительство загадочно молчит, не высказывая свою точку зрения по этому вопросу, что нервирует казаков. А Корнилов и Деникин активно этим пользуются, рассказывая об ужасах, которые ждут казаков, после того, как большевики расправятся с «последней надеждой на свободу России».
И решения казаков, собственно, помогли советской власти выработать мнение по дальнейшей судьбе казацких станиц.
Казаки, большинством, выбрали сторону врага.
Грохот артиллерии докатывался до свежего блиндажа, построенного инженерной командой вчера вечером, а Аркадий ждал. Когда артиллерийская подготовка будет закончена, они пойдут в наступление.
«Корниловцев много», — подумал он. — «Но они не опаснее немцев».
Примечания:
1 — Об иностранном производстве патронов 7,62×54 миллиметра — в 1915 году царь Николай II, почувствовавший своим седалищем, что он, внезапно, не готов к войне, заказал у Великобритании 400 миллионов патронов. Сразу же возникла куча логистических проблем, потом возникали некие мутняки с качеством боеприпасов, которое не устраивало приёмку — всякое было. А вот уже потом, когда оказалось, что Белому движению надо помочь, потому что оно не справляется с большевиками, началось новое производство патронов к Мосинке, со специфической маркировкой. Например, самая популярная маркировка — G.17.F.1 7.62 — «Government Cartridge.Factory № 1, 1917 год, калибр 7.62». Были ещё и G.18.F.1, но тут отличие только год производства. Были также G 17 7.62 и КАЙНОКЪ 17 7.62. Первый — производства завода Greenwood and Batley. Второй — производства завода Kynoch Co. Конкретно маркировку G.17.F.1 7.62 я встречал лично и даже держал такой патрон в руках. Дело было на археологическом раскопе — копали водяную мельницу конца XIX века. Гражданскую войну эта мельница не перенесла, зато стала отличным местом для поиска различных артефактов тех лет. На бывшей пашне была обнаружена чугунная статуя ребёнка с гирей, но это было примерно в километре от раскопа, а когда мы докопались до подвала мельницы, то обнаружили кострище с костями кошки и гильзу от Мосинки, с бумажным рублём внутри. Зачем сжигать кошку на костре в подвале — хрен его знает, возможно, какие-то языческие ритуалы, а вот денежка в гильзе — это, несомненно, тайник. И вот на этой гильзе я увидел такую маркировку — в верхней части G.17.F.1, а в нижней — 7.62. Естественно, было очень интересно, что это значит, поэтому пришлось подключать телефонный модем (тогда, в 2007 году, ADSLбыл далеко не во всех сёлах, а жил я в глухомани). В ходе длительных поисков обнаружилось, что это британская шняга, выпущенная для Добровольческой армии, которая, большую часть времени своего существования, не имела доступа к патронным заводам, расположенным в европейской части России. А больше нигде тогда патронных заводов и не было.
Глава девятнадцатая
В белом венчике из роз
*2 марта 1919 года*
— Начинаем, — приказал Аркадий, после чего застегнул ремень.
Броневики тронулись в наступление по всё ещё промёрзлой земле.
Артиллерия вновь открыла огонь, но вести его она будет только пятнадцать минут, то есть до расчётного времени прибытия броневиков к первой линии траншей корниловцев.
Снаряды падали далеко впереди, мочаля покрытую свежим снегом землю в лунный пейзаж.
Мёрзлая земля гораздо лучше защищает от пуль и осколков, но сейчас это не имеет особого значения. Интенсивность обстрела сильно превышает общепринятую, потому что Немиров поставил задачу «размягчить» вражескую оборону до состояния полной небоеспособности.
Весь этот «массаж» местности происходил в три подхода, с эпических масштабов расходованием боеприпасов, но дело должно того стоить. Первый подход был разминочный, затем был подход средней интенсивности, а финальный подход происходил с интенсивностью, равной совокупности двух других подходов.
Утренние данные аэрофотосъёмки показывали, что вложение окупилось — ровных мест на линии обороны корниловцев не осталось.
Снаряды падали, корниловцы терпели, а броневики приближались.
— У «Потёмкина» техническая неисправность! — сообщил наводчик. — Сигнализирует, что попробует исправить на месте!
Аркадий повернул командирскую башню направо и открыл люк.
Двигатель «Потёмкина» испускал белый пар, просачивающийся между бронеплитами. Вероятно, радиатор пробило или что-то вроде того. Устранимо в полевых условиях.