Наши уже не придут 2 (СИ)

В общем-то, ЛПЗ даёт почти половину всех выпускаемых в стране патронов, что стало возможно благодаря высокой организации и культуре производства. Ключевой фигурой, ответственной за это, был Ефимов Василий Васильевич, старший механик, который был избран рабочим комитетом и назначен на должность директора завода.
К Социалистической Революции 1917 года завод практически остановился, так как были перебои с поставками латуни, которая завозилась из Тулы, а ещё остро стоял вопрос кадров, которые начали разбегаться. Но Ефимов, при всесторонней поддержке со стороны ВЦИК, сумел возродить завод и даже вывести его на прежнюю мощность. Вопроса с патронами 7,62×54 мм больше нет — все потребности РККА перекрываются двукратно, а излишки отправляются на склады.
Сокращение армии более чем вдвое сказалось на ситуации с патронами сугубо положительно, но не оказало особого влияния на ситуацию со снарядами.
Генерал Алексеев, прислушивающийся к мнению Аркадия, организовал перекос в сторону артиллерийских батарей, которых в Рабоче-крестьянской Красной Армии сейчас лишь чуть меньше, чем в Русской Императорской Армии. Это нужно для создания превосходства артиллерийского огня, что должно положительно сказаться на соотношении потерь.
Сейчас, когда боевые действия остановились, снаряды едут на армейские склады, но очень скоро в них возникнет очень большая потребность.
— Здравия желаю, товарищ гвардии полковник, — вошёл в помещение штаба гвардии капитан Воронов.
— Здравствуй, — кивнул ему Аркадий. — Кстати, раз вы двое уже здесь. Пошуршите и составьте мне приказ — пора повышать вас до майоров. Наверное, вы почувствовали давление снизу — это кандидаты на ваши должности давят. Да и вы давно уже заслужили.
— Служим Советской Родине! — слитно гаркнули гвардии капитаны.
— Расслабьтесь, — попросил их Аркадий. — Новые звания — новая ответственность. Получите должности в штабах полков. Ваша задача — натаскаться на штабном уровне, а потом уже поговорим о должностях комполка. И как там прожектёры?
— Обучаются, товарищ гвардии полковник, — ответил гвардии капитан Удальский.
Жуков, Василевский, Толбухин, Аленкин, Буланов, Герасимов, Георгули, а также Малиновский — будущие командиры, отобранные для подготовки кадров генштаба.
С Родионом Яковлевичем Малиновским произошла интересная история — он был в составе Русского экспедиционного корпуса, которому никак не разрешали возвращаться домой.
Генерал Алексеев, желающий вернуть хоть кого-то, побеседовал с маршалом Фошем и тот, без особого на то желания, разрешил освободить тех, кто хочет этого добровольно.
Оказалось, что практически все офицеры не пожелали возвращаться в большевицкую Россию, а вот многие рядовые и унтеры были противоположного мнения — они хотели любой ценой, но домой.
Как выяснилось чуть позже, в части экспедиционного корпуса сразу же приехали французские и британские агитаторы, которые начали агитировать солдат продолжить службу во Франции.
В итоге, численность пожелавших вернуться домой составила восемь с половиной тысяч человек. Преимущественно из Алжира.
И среди этих желающих оказался младший унтер-офицер Родион Яковлевич Малиновский.
Сразу по прибытии в Петроград, его перехватил посланный Немировым гвардии капитан Воронов и агитировал вступить в Красную Армию. Теперь Малиновский в составе особой группы офицеров, проходит подготовку.
— Как оцениваешь кандидатов? — уточнил Аркадий.
— Вы будто точно знали, кого набирать, товарищ гвардии полковник, — улыбнулся гвардии капитан Удальский. — Жуков, Малиновский и Василевский выделяются особо. У них есть будто бы природное понимание тактики, поэтому я считаю их лучшими своими учениками. Толбухин и Георгули — прирождённые разведчики, как говорят.
— Подтверждаю, — кивнул гвардии капитан Воронов. — Толбухин прямо очень хорош — на практических испытаниях выполняет все поставленные задачи на «отлично». И с личным составом у него всё в порядке — лидер. Такому не научить.
— Продолжайте их натаскивать, — произнёс Аркадий. — Очень скоро они нам понадобятся…
  
*28 февраля 1919 года*
— Авиаразведка сообщает, что появились дополнительные линии у траншей, размещённых к северу от Казани, — сообщил майор Удальский. — За расширенными оборонительными позициями, в четырёх-пяти километрах к югу, стоят артиллерийские батареи. У противника есть не менее пятисот полевых пушек, распределённых вдоль фронта. Они серьёзно укрепились — наше появление не стало для них неожиданностью.
Корнилов верно оценил диспозицию и понял, что самое лучшее место для начала кампании — Казань. Наступательные действия возможны и в других местах, но тут очень удобное расположение оборонительной линии — взятие города раскроет прямой путь к Транссибу.
— А по численности противника какая-нибудь информация есть? — уточнил Аркадий у начальника разведывательного отдела штаба дивизии, гвардии полковника Шапошникова.
Борис Михайлович подал рапорт о переводе всего полторы недели назад. Немиров рапорт удовлетворил, причём сделал это очень быстро — Шапошников известный талант.
— Оценочно, не менее восьмидесяти тысяч штыков, — ответил Борис Михайлович. — Конных — не менее корпуса. Известно, что кавалерийским корпусом командует генерал от кавалерии Каледин. Армейским корпусом, занимающим оборону в траншеях, командует генерал-лейтенант Марков. Но есть ещё пехотная дивизия генерала-майора Кутепова. Возглавляет всё это генерал-лейтенант Деникин.
Кавалерийский корпус — это от двенадцати до восемнадцати тысяч всадников, армейский корпус — от двадцати до сорока тысяч пехотинцев. Пехотная дивизия — от двенадцати до двадцати тысяч солдат.
Фамилии Аркадию знакомы.
Антон Иванович Деникин — это широко известная личность, которая сумела сбежать вместе с Корниловым после провала мятежа. Это очень результативный генерал, который разбирается в стратегии и, в целом, считается Аркадием весьма опасным противником.
Александр Павлович Кутепов — этот «отличился» расстрелом восставших гражданских во время Февраля. Командовал ротой лейб-гвардии Преображенского полка — в Петрограде был в увольнении и оказывал сопротивление восставшим без какого-либо на то приказа. О каких-либо выдающихся успехах Кутепова в боях, как генерала, Немиров не слышал. Орден Святого Георгия IV-й степени Кутепов получил как капитан — возможно, он очень хороший обер-офицер.
Сергей Леонидович Марков — тоже из разряда сбежавших из окружения мятежников. Во время войны Аркадий о нём никогда не слышал, но, вероятно, это было связано с тем, что генерал-лейтенант воевал на Кавказском фронте, а этот фронт общественность и журналистику волновал слабо.
Алексей Максимович Каледин — этот отличился во время Брусиловского прорыва. Он брал Луцк и громил 4-ю армию Австро-Венгрии. Об этом генерале от кавалерии Аркадий мог сказать однозначно — очень опасный противник.
План наступления разработан генштабом при ставке Верховного главнокомандующего, при участии самого генерал-полковника Алексеева.
— Началось, — посмотрел Аркадий на наручные часы.
Спустя секунды загрохотала артиллерия. Превосходство в количестве орудий достигнуто пятикратное — корниловцам даже особо нечем ответить.
Вообще, на месте Корнилова, Аркадий бы оставил Казань и прочие города. Оборонять их бессмысленно, так как численность наступающего противника слишком велика.
Гораздо выгоднее было бы строить оборону по линии Ижевск-Уфа. Там коммуникации развиты хуже, а это точно создаст для РККА проблемы со снабжением.
Там и партизанить можно…
А тут Корнилов впутался в классический общевойсковой бой. И он проиграет просто потому, что у него меньше солдат и артиллерии.
«Или же он так избавляется от Деникина?» — пришла в голову Аркадия шальная мысль. — «Нет, слишком много солдат он ему дал».
Всего у генерала Корнилова, по примерной оценке, около пятисот тысяч солдат. Кормление такой прорвы людей — это непосильное бремя, но там большей частью казаки, бежавшие от советской власти.