Рассвет (СИ)

— Покинуть нас, значит, хотите?
— Бить всякую мелочь — это не то, на что имеет смысла расходовать мои силы. К тому же, как я понял, дальнейшего наступления в ближайшие годы не планируется. Тогда зачем мне постоянно ездить из Первосибирска в такую даль?
Романова кивнула:
— Понимаю вас. Мне, знаете ли, тоже в такую даль из Москвы ездить мало охоты, но служба есть служба. Я передам вашу просьбу Дмитрию Павловичу, а он поставит в известность наследника. Остальное уже зависит от воли Его Императорского Величества.
Ответ меня не слишком-то обнадёжил. Дмитрий Павлович командует гвардией и вряд ли захочет лишиться столь сильного владеющего, как я. Но попытаться стоило.
Проблемы в империи намечались огромные, и мне они не сулили ничего хорошего. Я не горел желанием лезть в дворцовые разборки. Казалось бы, какая разница, кто сядет на трон? Я бы предпочёл постоять в стороне и посмотреть, кто победит в этой бессмысленной бойне, но, увы, происходящее касалось напрямую меня самого. Если верх одержат мятежники, придётся бежать в другую страну, поскольку здесь мне жизни не дадут. Ещё и все мои начинания похерят, и имущество отнимут.
Значит, надо защищать наследника. Прощай очередной отпуск. Придётся позвонить Оле с Лерой и огорчить их новостью, что в ближайшее время не приеду. Я и в позапрошлом месяце из-за нападения тёмных и недели дома не провёл, а теперь ещё хуже: с какими-то дворцовыми интригами разбираться предстоит. Надоело. Прежняя жизнь — постоянный бой, эта — тоже. На пенсию-то когда?
После разговора с полковником Романовой я отправился в офицерский клуб, где гвардейцы обычно проводили свободное от службы время. Здесь можно было вкусно поесть, поиграть в карты или бильярд, взять книгу в библиотеке или диск с фильмом, а то и просто пообщаться с другими офицерами, обсудить новости. Мне было интересно, что нашим известно о последних событиях. Возможно, какая-то информация уже просочилась.
Недавно меня повысили до капитана, однако я по-прежнему никем не командовал. Нескольких великих мастеров из нашего полка свели в отряд специального назначения (ОСН), который подчинялся непосредственно полковнику Романовой и действовал независимо от остальных подразделений. Туда же попал и я. Нас могли бросить на любой участок границы, где намечались крупные проблемы, и, как правило, нашего отряда вполне хватало, чтобы переломить ситуацию в свою пользу.
Всего в ОСН насчитывалось шесть человек плюс наш командир — майор Долгоруков. Казалось бы, мало народу, но поскольку каждый был великим мастером, отряд обладал огромной силой. Со мной служили маг льда и великий мастер из третьей тактической группы нашей роты Заболоцкий, тоже ставший недавно капитаном, старший лейтенант Салтыков, владеющий магией огня, и мой знакомый, старший лейтенант Орлов, с которым я когда-то подрался на дуэли. А с Заболоцким и Салтыковым два года назад мы ездили на разведку.
Ещё два великих мастера, бояре Беляев и Кукушкин, были опытными вояками «старой гвардии», то есть те, кто когда-то служил, потом вышел в отставку, а сейчас снова вернулся.
Заболоцкий и Салтыков сидели в большом зале и играли в шахматы. Заболоцкому было около сорока, его лицо было бледным, как у замёрзшего на смерть покойника, взгляд — тусклым, телосложение — тщедушным. Другое дело Салтыков — этот парень двадцати семи лет обладал массивной, склонной к полноте фигурой и толстощёким румяным лицом. Оба великих мастера имели обыкновение гладко бриться, а Заболоцкий ещё и стригся под машинку в отличие от Салтыкова, носившего зачёсанные набок вьющиеся волосы.
— Господин Озёров-Сибирский? — вскинул на меня безразличный взгляд Заболоцкий. — Вы тоже вернулись?
— Да, господа, плакал мой отпуск. Опять, видимо, какие-то проблемы на границе, — ответил я, ничего не сообщив об истинной причине своего возвращения. — Не знаете, что произошло?
— Не знаем, — озадаченно пробасил Салтыков. — Ничего не говорят, что удивительно. Слышал, будто бы опять повелитель тьмы появился на рубеже. Может, поэтому?
 
— Скорее всего, — безучастно произнёс Заболоцкий, которого ситуация как будто ни капли не волновала.
— Уже поужинали? — спросил я.
— Да, мы уже поели. А вы только прибыли? Тогда поторопитесь, пока ресторан не закрылся, — предупредил Салтыков.
Я отправился в соседнюю комнату, которая служила обеденным залом. Ресторан до сих пор работал, хотя блюда почти все закончились. Я заказал, что осталось, и уселся за столиком рядом с компанией офицеров из первой роты, которая что-то бурно обсуждала. Думал, они говорят про последние события, а оказалось, речь шла о недавнем скандале, в котором были замешаны два офицера из нашего полка и четвёртого. В общем, ничего интересного.
Вдруг раздались быстрые чеканные шаги. В залу вошёл майор Долгоруков — невысокий князь с крупным и почему-то вечно небритым лицом, орлиным носом, близко посаженными глазами и залысиной. Ворот его кителя, как всегда, был расстёгнут. Майор Долгоруков, насколько я знал, являлся родственником полковника Долгорукова — командира четвёртого полка и представителем какого-то очень знатного и богатого московского рода. За ним шли Беляев, Кукушкин и Орлов.
— А, капитан Озёров-Сибирский! Вы уже тут? Прекрасно! — бодро проговорил Долгоруков. — Вы-то мне и нужны. Заболоцкого и Салтыкова видели?
— Они в соседней комнате сидят, в карты играют, — ответил я.
— Прекрасно! Значит, все здесь. У меня есть к вам ко всем дело. Доедайте и соберёмся у меня в кабинете.
Я быстро дожевал кусок мяса, после чего мы всем отрядом отправились в главный корпус на четвёртый этаж, где находился кабинет майора. Все расположились вокруг большого т-образного стола. Долгоруков закрыл шторы и шлёпнулся в своё рабочее кресло.
— Итак, господа, из столицы поступают тревожные известия. Грядут большие перемены, — объявил он.
— Что вас так взволновало, господин майор? — спросил Беляев — крупный круглолицый боярин с короткой бородкой. Кукушкин выглядел почти так же, только брился на лысо и бороду носил подлиннее.
— Бунт, — прозвучал короткий, словно удар хлыстом, ответ Долгорукова. — В Москве начался бунт. Наш государь погиб в бою на границе. Морозовы и прочие сторонники самозванца Фёдора подняли восстание и уже захватили Белый дворец в кремле. Что с наследником Павлом — неизвестно. Но очевидно одно — в стороне мы не останемся.
— Так вот, значит, зачем нас созвали, — догадался Салтыков. — Ну и дела…
— Насколько точная информация? — спросил Заболоцкий.
— Информация достоверна. Я узнал от своих родственников в Москве. На некоторых форумах пишут о сражении в самом кремле. Бунтовщики захватили дворец с боем.
— Постойте, а как же наследник? — спросил Салтыков. — Что с наследником? Он в руках мятежников?
— Повторяю, это мне неизвестно. Мой дядя не знает, где наследник, а в сети информация противоречивая. Будем надеяться, его там не было в момент нападения.
— Почему ж тогда нам ничего не сообщают? — развёл руками Беляев. — Такие дела творятся, а командование молчит!
— В Москве два гвардейских полка стоят. Чем они заняты? — насупился Заболоцкий. — Почему они не предотвратили нападение?
— Кто знает, может, они и сами на стороне самозванца, — рассудил Долгоруков. — Есть вероятность, что подавлять бунт прикажут нам. Поэтому я и хочу узнать, господа, все ли готовы престол защищать? Или кто-то из вас тоже Федьку Романова хочет на трон возвести?
Все наперебой стали заявлять, что верны законному наследнику и никакого Фёдора на троне видеть не хотят.
— Прекрасно! — произнёс Долгоруков. — Я в вас не сомневался. Если кто-то против родни не желает идти, пусть сразу скажет. Ведь когда надо будет в бой вступать, а кто-то на попятную пойдёт, то будете наказаны по всей строгости военного времени, — он взглянул на Орлова.
У Николая Орлова в позапрошлом году, когда раскрылся заговор, был арестован кто-то из родственников, поэтому теперь некоторые смотрели на него косо, хоть открыто ни в чём не обвиняли, не желая нарваться на дуэль. Но Орлов, похоже, не разделял политические взгляды своей родни.