Рассвет (СИ)

Гаврилов, правда, огорчился, когда узнал, что я шахту собираюсь продать, и, не стесняясь, высказал мне всё, что думает по этому поводу.
— Эх, ваше сиятельство, зря вы так. Это ж дело вашего дяди было, а теперь какие-то чужие господа приехали, будут тут всем заправлять. Жаль, очень жаль. Простите меня, конечно, за моё несогласие, но я бы на вашем месте не стал так поступать.
— Во-первых, Егор, ты не на моём месте, — ответил я. — Во-вторых, дядя свою шахту закрыл, а новую строить даже не планировал. К тому же я всё равно буду дивиденды получать. Так в чём проблема? Просто одной головомойкой меньше.
— Воля ваша. Не смею оспаривать. Только я своё мнение высказал и остаюсь при нём.
— Ничего. Мы с тобой угольную шахту откроем. Дело тоже прибыльное. Лес продолжим валить. Там знаешь, сколько леса? Я больше на границу мотаться не буду, осяду, на делах сосредоточусь. Считай, всё только начинается.
— Да какие там дела, ваше сиятельство? В этом Усть-Катайгинске тёмные одни бродят по лесам и болотам. Не знаю, как там дела можно вести.
— А вот мы и выясним, как.
В общем, Гаврилов огорчился, и его можно было понять, ведь он сам столько сил этой шахте отдал и переживал за мои предприятия, как за свои собственные. Вот только не знал он всего расклада, а я пока не торопился никому докладывать про своё намерение уничтожить тьму.
Делегация Долгоруковых изучила всю документацию, и в конце недели мы с Ярославом устроили видеоконференцию, на которой он озвучил окончательные условия. Сказал, что купит шахту за миллион триста, а мне оставит тридцать пять процентов акций. На том и сошлись. После чего начался процесс подготовки к сделке. А устроить помолвку с Ларисой договорились на лето, на начало июня.
Перед отъездом я встретился с Гавриловым наедине, пригласил его в свой особняк, и мы обсудили строительство угольной шахты на моей новой территории. Я планировал отгрохать там целый шахтёрский городок, однако ситуация осложнялась тем, что понадобится защищать его от тенебрисов, то есть возводить крепость. Но а как иначе? Так все промышленники и вели дела в приграничных областях вот уже семьдесят с лишним лет.
За те почти две недели, что я торчал в Первосибирске, успел встретиться и пообщаться со всеми, с кем только можно: с управляющими, с Вероникой, с Сатиром, а со Светой и Мариной даже сходили в клуб, провели там вечер. Девчонки и так знали все новости, поскольку я звонил им где-то раз в неделю, а теперь у них появилась возможность устроить мне настоящий допрос. Марина, правда, не слишком вдохновилась перспективой переезда в Усть-Катайгинск. Ей хотелось в Москву, к «цивилизации», а не в тайгу.
Даже с Катей удалось повидаться. Это случилось, когда я отправился на базу охраны, чтобы лично всё там осмотреть. Катя, как и прежде, служила в штабе в отделе снабжения. Мы с ней немного погуляли на природе прямо посреди рабочего дня, поговорили о том о сём. Давно не виделись, да и будущие наши встречи находились под большим вопросом, и я решил расставить все точки над «и».
Сказал, чтобы Катя строила собственную жизнь без оглядки на меня. Мы всё равно не поженимся, а ждать месяцами, пока я заеду на денёк — это не дело. Больше времени ей уделить не смогу, поэтому и счастья ей со мной никакого не будет. Мне-то одиночество не грозит: четвёртая жена уже на подходе, а вот Катя могла так и жизнь свою под откос пустить, завязнув в бесперспективных отношениях. Она и сама всё прекрасно понимала и не стала разыгрывать трагедию, тем более с момента нашего знакомства прошло уже почти три года, и чувства у нас обоих улеглись.
— Но если что, всегда обращайся, — напомнил я. — Мы же всё-таки остаёмся друзьями, а друзья обычно помогают друг другу.
— Ну как же мы можем дружить? Ты же — князь, — улыбнулась Катя.
— А тебе, значит, с князем зазорно дружить? — произнёс я с иронией. — Что ж, простите, таким родился. Теперь никак от этого не деться.
Катя поняла мою шутку и посмеялась.
— Забудь про всякие сословные заморочки, — сказал я серьёзно. — Это в высшем обществе надо корчить из себя важную персону, а в обычной жизни мне на них плевать, ты сама прекрасно знаешь.
 
— Да, знаю, — проговорила Катя с улыбкой. — Никогда не встречала таких, как ты. Ты особенный.
— Конечно особенный! Я же — тёмный маг, чёрт меня дери! — опять пошутил я. — В общем, звони в любое время, если понадобятся совет или помощь какая, или просто поговорить захочешь. Если, конечно, не буду сильно занят или не окажусь недоступен. У меня такое часто бывает, к сожалению.
Мы расстались на дружеской ноте. Я не сомневался, что ещё не раз увидимся, ведь Катя и её отец продолжают на меня работать, но теперь мы оба не будем чувствовать себя друг перед другом чем-то обязанными.
В Усть-Катайгинск я вернулся после сделки, проведя в Первосибирске почти две недели.
До конца апреля мне всего один раз удалось выбраться в тёмный мир со своей командой. Думал, будем делать это чаще, но получилось, как обычно — то у одного дела, то второй заболеет, то ещё какая-нибудь ерунда случится. Да и вообще большинство моих соратников в своих новых мирах были вынуждены скрывать от окружающих вылазки в тёмный мир, что сильно мешало общему делу. В итоге за месяц сходили всего два раза, хотя по-хорошему надо было через день ходить, иначе десять лет можно прокачиваться и так ничего не достигнуть.
К началу мая снег полностью растаял, распустились листья, зазеленела трава, стало по-летнему тепло.
Дороги, особенно в тайге, хоть и не просохли, но по ним уже вовсю гоняли отряды на внедорожниках и вездеходах. Кристаллы искали, как моя собственная охрана, так и люди со стороны, которых мы нанимали для этих целей за процент. Уже в апреле добытчики буквально заполонили Усть-Катайгинск. Здесь для них было словно мёдом намазано, их манили залежи артефактов в бескрайней тайге, к тому же тут всегда было к кому наняться.
Ну и, разумеется, между ними регулярно случались стычки. Постоянно кто-то что-то не мог поделить, постоянно кто-то забредал на чужую территорию. А в тайге единственный закон — это сила. Другой здесь пока никто устанавливать не спешил. Царь далеко, а вопросы как-то решать надо. Ну и решали, как умели.
Мои запасы камней сразу же начали пополняться. Уже две партии были отвезены в Первосибирск к Талевичу, что дало неплохую прибыль. Продолжалась и вырубка леса. У меня здесь восемь бригад работали.
Тенебрисы последний месяц почти не мешали. Генерал Бодянский выполнил обещание и всё-таки послал солдат на болота в юго-западную часть моего имения. Территорию зачистили, ямы закрыли. Но неприятные инциденты всё равно нет-нет, да случались. Так, буквально неделю назад пять бегунов, непонятно как забредшие в наши края, напали на рабочих. К счастью, те успели спрятаться в вагончики, а рядом была охрана, которая перестреляла четвероногую мелочь. На этот раз обошлось без жертв. Но такое происходило постоянно, и не всегда заканчивалось хорошо.
В первых числах мая мы устроили четвёртую вылазку в мир тенебрисов. Там было всё по-прежнему — чёрный туман и сухая земля, там не менялись времена года. А вот мне стало легче в чужом мире. Во время последних походов моя тёмная сущность начала раскрываться: физическое тело больше не чувствовало недомогание, и появилась способность видеть сквозь туман, правда, только в чёрно-белом спектре.
На этот раз к нам присоединились три новеньких — двоих я знал в прошлой жизни. А двое из тех, кто ходили с нами прежде, пойти не смогли. В общем, как всегда. Теперь Десятый отправил нас в другой город, покрупнее. Там и тенебрисов было больше, и вели они себя агрессивнее.
Поначалу, как и прошлый разы, я просто наблюдал, как мои соратники уничтожают монстров, медленно продвигаясь к постройкам. Прогресс был на лицо. Ребята и магией стали лучше орудовать, и бить точнее, и тенебрисы под их ударами погибали быстрее. Отряд добрался до городской окраины почти без моей помощи. Я только драконов сбивал.