Становление (СИ)

— Ну, говори же, — подбодрил её дракон.
— Как врождённый дефект, — тихо закончила девушка. Дракон помрачнел. Но всё таким же ровным голосом спросил:
— А второй рисунок?
— На нём ты совершенно обычный, здоровой дракон со здоровой аурой, — Ева протянула Гордену блокнот, — вот, сравни сам, какие угловатые, неровные и даже местами нарушенные границы ауры на первом рисунке и какие они гладкие, волнистые и целостные на втором.
— И… — Горден посмотрел на Еву, — какой из всего этого следует вывод?
— Так не бывает, — убеждённо сказала Ева, — существо может быть сколь угодно могущественным, магическим, иметь сколь угодно природой данную способность к оборотничеству, в конце концов. Но аура всегда стабильна. По крайней мере, она не может вот так взять и изменить свой рисунок в считанные минуты. А с тобой именно это и произошло. Ты не просто сидел и тосковал, дожидаясь меня, — ты испытывал реальную боль, терял реальные силы, испытывал реальные страдания… просто потому что сидел и ждал меня. И это при том, что ты знал, что я не в другом мире — я всего лишь этажом ниже. Мало того — я, будучи твоей хозяйкой как фамилиара, не просто не смогла этому помешать — я вообще не знала о том, что это происходит.
Ева бросилась к Гордену и обняла его.
— Милый… давай уйдём отсюда. Мне страшно.
— Дорогая, но так нельзя, — возразил Горден, прижимая к себе девушку, — мы начали дело, у нас есть обязательства перед клиентами. Нельзя же вот так всё бросить и…
— Ты не понимаешь, — заплакала Ева, — ты не видишь всей картины этих чертежей. Ты не просто испытываешь боль. Ты от этого медленно умираешь! Как я смогу работать, если буду знать, что из тебя уходят жизненные силы? Я же места себе не найду, буду постоянно бояться, что однажды поднимусь наверх, а ты… а ты…
— Не говори так, — яростно выдохнул Горден, — так не будет, это я тебе обещаю!
— Но как же мы это можем знать наверняка? — горестно вздохнула Ева, — если только… нет, можем, — она подскочила, — пойдём в мастерскую, у меня появилась идея!
— Милая, — укоризненно сказал Горден, — может, давай лучше завтра? Ты сегодня и так устала…
— Нет. Я не смогу уснуть, пока не выясню!
— Но ты даже не ужинала, — слабо возразил Горден. Ева бросилась его душить.
— Недотёпа, — возмущалась девушка, — как я могу думать о еде, когда знаю, что даже самая простая эмоция высасывает из тебя жизненные силы!
— Ладно, ладно, — дракон коварно прижал к себе девушку и уткнулся носом в её грудь, уже уяснив, что таким способом её проще всего успокоить, — не сердись. Сейчас так сейчас…
* * *
Полчаса спустя Горден сидел внутри нарисованной пентаграммы. Выглядел он презабавно: из одежды Ева оставила на нём одни штаны. Всё лицо дракона, грудь и спина были разрисованы в рунических формулах. Участи быть изрисованными не избежали даже подошвы.
— Да не дёргайся ты, — сердито сказала Ева, пытаясь дорисовать узор на пятке.
— А мне щекотно, — возмутился тот, — я вообще щекотки боюсь, а ты ещё и в самое уязвимое место.
— Милый, ну надо немного потерпеть, — неожиданно ласково сказала сердитая последние полчаса Ева и поцеловала Гордена в единственное место на лице, оставшееся без чернил, а именно — в нос. Горден засопел, но стоически выдержал последнюю руну на левой подошве.
— Я сейчас, наверное, выгляжу как житель какого-нибудь южного племени, — недовольно проворчал дракон, — только набедренной повязки из травы не хватает.
— И напрасно тебя это смущает, — авторитетно заявила Ева, — они в магических рисунках очень даже недурно разбираются. А теперь закрой глаза и постарайся очистить сознание. И представь, что ты меня ждёшь.
— Как именно? — ответственно уточнил дракон, — как будто ты работаешь внизу, а тебя жду?
— Нет, не надо, — тут же всполошилась Ева, — жди так, как будто я ушла в ванную комнату и вот-вот вернусь.
— Хорошо, — покладисто сказал Горден и закрыл глаза. Ева всмотрелась в него очень внимательно. Он сидел в позе лотоса, так, чтобы и руны на пятках тоже были видны. На эти руны Ева возлагала не меньшие надежды, чем на все остальные. Как известно, стопа — это карта нервной системы всего организма. И по ней можно увидеть немало полезного, если, конечно, уметь смотреть. А Ева умела.
 
Составляя новый чертёж, девушка даже не сразу заметила, что руны на теле Гордена начали сиять. Это было странно. Такого эффекта она никак не ожидала.
— Горден, — негромко позвала она. Тишина.
— Горден! — уже настойчивее повторила девушка. Снова никакой реакции. Руны тем временем сияли всё сильнее и сильнее, насыщаясь ярким, тёмно-жёлтым цветом. Ева встала было из-за стола, чтобы аккуратно нарушить границы пентаграммы и прервать ритуал, как вдруг Горден открыл глаза. Но это были не его глаза. Из них бил такой же тёмно-жёлтый цвет.
— Тебе не стоит копать так глубоко, девочка, — глухо сказал он, — это невежливо. Пришли в наш мир в гости — ведите себя как гости. Такие тонкости, в которые ты сейчас пытаешься вникнуть — это совершенно не вашего ума дело.
— И это вы мне говорите о невежливости? — Ева сама удивлялась своей храбрости, особенно с учётом того, что жизнь Гордена сейчас повисла в неопределённом состоянии, — вторглись в тело моего мужа, говорите со мной в таком тоне и даже не представились. Кто вы вообще такой?
— Янтарь, — ответил Горден. После чего с оттенком уважения добавил, — надо же. Человечка — и заставила меня ответить. Чувствую в тебе родственное влияние, девочка. Хотя, конечно, я редко вступаю в союз с Изумрудом.
— Янтарь? Что значит — Янтарь? — недоуменно спросила Ева, — и при этом вы знаете, что мы — пришельцы из другого мира… вы бог?
— Тебя это волновать не должно, девочка, — отмахнулся Горден, — в знак уважения к родству со мной твоего характера я дал тебе ответ на один вопрос. Хватит с тебя. А теперь слушай внимательно. Да, исторически так сложилось, что драконы испытывают боль от тех или иных эмоций. Но это совершенно не мешает им жить сотни и даже тысячи лет. Так что не переживай, твой дракон тебя ещё десять раз переживёт.
— Как вам не стыдно, — возмутилась девушка, — он — мой муж! И я буду…
— Да хоть бы и ты пережила его десять раз и ещё десяток драконов к себе в качестве фамильяров привязала — мне до этого вообще дела нет. Я столько за срок своего существования повидал, что меня даже этим уже не удивить, — фыркнул Янтарь. Ева побагровела от такого вопиюще наглого заявления, но заставила себя сдержаться. Соображала она всегда быстро, и уже поняла, что беседует сейчас с сущностью, крайне далёкой от обычных норм морали.
— Короче, — продолжал тем временем странный гость, — ничего твоему дракону не угрожает. Наоборот, пойдёт на пользу — когда вы уйдёте в свой мир, он оценит, как это прекрасно — не испытывать боли от эмоций, не присущих твоему характеру. Но — вас предупредили. Вы в гостях — так и ведите себя соответственно, и в дела, что вас не касаются, не лезьте. Занимайтесь своими расчётами и устраивайте мелкое людское счастье — а с какой стороны должно вставать солнце и какой должен быть воздух, разберутся и без вас.
Глава дракона погасли. Голова поникла, но уже через секунду он снова посмотрел на Еву…
— Милая, — пробормотал он, — я помню, что ты меня звала, но я не мог тебе ответить. А потом… словно что-то случилось, и я отключился. И совсем ничего не могу вспомнить. Так скажи: у тебя что-то получилось?
— Да, — тихо сказала Ева, всё ещё находясь в прострации, — я выяснила, что это не смертельно. Всё в порядке. Мы можем себе позволить отработать здесь месяц по обычному графику, после чего двинемся дальше. А теперь пойдём отдыхать…
 
— Ты не ужинала, — безапелляционно заявил дракон, поднимаясь на ноги, — и слышать ничего не хочу! Какой же я буду фамилиар, если оставлю свою хозяйку голодной?
Пять минут спустя Ева, наблюдая за тем, как изрисованный Горден носится по кухне, разогревая кашу, тушёное мясо и ловко нарезает огурцы в салат, печально улыбалась про себя. Потому что она вновь познала страх потери любимого. И она знала, что сделает всё так, как ей приказал этот загадочный Янтарь. Потому что по-другому она просто не сможет…