Становление (СИ)

— Захочет, — сказал Уталак, — если я всё рассчитал правильно… это последний год его так стремительно улетевшего детства. Он запомнит эту поездку…
  
Глава 3
 
Дитрих и Олесия летели на остров драконят. Нежно-сиреневая драконица рассекала небо, чутко следя за тем, чтобы беспокойный братик не соскользнул с её спины. Впрочем, сегодня дракончику это не грозило. У него было ответственное поручение: следить за тем, чтобы с мешком с подарками драконятам на День Зимнего солнцестояния ничего не случилось. А Дитрих был ответственный малыш, и потому не позволял себе баловаться, когда ему поручали важное дело.
Полёт занял едва ли час. И хорошо, ведь сейчас была зима… холодная зима. Оплот сиреневых драконов находится далеко на севере. Олесия улыбнулась про себя, вспомнив, как Дитрих в первый раз увидел снег. Как стал красться к нему, внимательно обнюхал и тут же чихнул от того, что снежинки попали ему в нос. Но уже через секунду он радостно нырял в снег, кувыркался, прыгал, смеялся… И как перед следующей прогулкой он недовольно фырчал и морщился, когда мама повязывала ему шарфик… Как же быстро он вырос. Всего шесть лет — а он уже готовится учиться. Сам, без чьей-либо подачи. Папа Уталак всегда говорил, что его дети быстро выросли и встали на крыло, но к Дитриху время было безжалостнее всего.
Но вот, наконец, и остров. Они медленно идут на посадку… и приземляются около большого трёхэтажного дома, построенного специально для того, чтобы драконятам было где жить и играть в холодное время года. Олесия опустила крыло, и Дитрих с мешком подарков деловито скатился вниз. Олесия тут же обернулась человеком и предложила свою помощь, но Дитрих, пыхтя, заявил, что доставит мешок сам.
Его сил хватило ровно на три метра. После чего он растянулся на снегу, недовольно ворча тому, какой он маленький и слабый. Олесия улыбнулась и безо всякого труда одной рукой подхватила своего братца, а другой — мешок с подарками.
— Глупенький, — прошептала она, целуя его в макушку, — цени своё детство, пока оно у тебя есть. Очень скоро ты с ним расстанешься, и оно уже не вернётся.
Дитрих лишь гордо фыркнул и отвернулся, впрочем, великодушно разрешая сестрёнке себя нести. Как и сама Олесия когда-то…
* * *
Окна дома встречали их разноцветными лентами и блёстками. Судя по всему, его обитатели всё это время усердно готовились к празднику. Перед домом стояло шесть снеговиков. Олесия улыбнулась. Это тоже была идея Дитриха — зимой раз в три дня лепить снеговика. И, судя по количеству снеговиков, в этом году снег выпал поздно — обычно ко Дню Зимнего солнцестояния снеговиков набиралось уже с десяток.
Дитриха и Олесию ждали. Драконята уже выстроились перед Дитрихом. Маленький сиреневый принц, жутко гордый тем, что уже научился читать, положил перед собой список и выдавал всем подарки. Драконята, получившие подарки — кто с новой лентой, кто с шарфиком, кто с мягкой игрушкой — спешили на второй этаж.
Олесия тем временем подошла к наставникам. Оба воспитателя, пребывающие сейчас в человеческом облике, были преисполнены воодушевления. Последние два визита Дитрих уверенно развлекал малышей сам, сокращая их обязанности до необходимости по графику покормить и уложить спать.
— Ну, как наши подопечные? — с улыбкой спросила девушка.
— Эйрино снова кошмары снятся, — сообщила Агния, одна из наставниц.
— Опять? — нахмурилась Олесия, — это уже третий раз повторяется. Вы его точно не обижаете?
— Это вы нас обижаете, принцесса, — оскорбилась Гельда, вторая наставница, — как можно обижать детей? Воспитывать — воспитываем, куда же без этого.
— Воспитывать можно по-разному, — сухо заметила девушка, — вы его никакими страхами-бабайками, которые могут прийти ночью и унести, не пугаете?
— Нет, конечно, принцесса, тут драконята в полнейшей безопасности, и они это отлично знают, — уязвленно отозвалась Агния.
— И того, что мама с папой разлюбят его за плохое поведение, тоже не говорите? — сурово уточнила девушка.
 
— Ваше высочество, ну право слово, обижаете, — вздохнула Гельда, — что ж мы, который десяток, если не сотню лет с детьми…
— Ну, хорошо, — вздохнула Олесия, поднимаясь, — я пришлю сюда Лиалу. Она посмотрит, в чём тут дело. А теперь я откланяюсь. Дела не терпят.
— Конечно, — ответил Шантири, четвёртый наставник, — если нет новостей от Уталака — мы вас не задерживаем, принцесса. Тем более, как мы понимаем, вы уже принимаете гостей?
— Да, — кивнула Олесия, уже выходя из дома, — сегодня. Буквально через пару часов.
— Прекрасно. Тогда — хорошей дороги.
* * *
Дитрих снисходительно поглядывал на двадцать четыре драконьи мордашки, которые уже ждали от него новую программу развлечений. Особенно забавным сиреневому принцу казалось то, что с его первой поездки сюда четыре года назад ничего не изменилось. Дракончики практически не выросли. Помнится, тогда старший в группе по имени Дихро подошёл к нему и стал знакомиться:
— Странно, — сказал он тогда, обнюхав Дитриха, — твой запах мне знаком. Мы точно не встречались раньше?
— Да нет, — ответил Дитрих, — это первый раз, когда я прилетаю на остров.
— В самом деле? — усомнился дракончик, — а то мне кажется… ладно, неважно. Будем знакомы.
И вот Дихро, почти не изменившийся, в таком же восторге вместе со всеми ждёт, когда Дитрих придумает новую игру.
— Значит, так, — прыгнув на кресло и посмотрев на своих подопечных, сказал Дитрих, — сегодня у нас есть подарки, и мы будем с ними играть! Правила такие: девочки должны, не касаясь пола, добраться от одной стороны комнаты к другой, забрать подарок и вернуться. Мальчики сделают живой мостик и помогут им в этом…
* * *
Олесия вернулась как раз в тот момент, когда прибывали Пурпурные гости.
Уталак лежал на заснеженной площадке в своём драконьем облике. Он с блаженством щурился на солнце: в зимнее время года небо нечасто бывало ясным. Ланире и Микаэро в человеческом облике встречали гостей.
Как и всегда, пурпурные драконы поклонились, дождались ответного кивка Уталака и, выпрямившись и расправив крылья, окутали себя алым сиянием и обратились во вторую ипостась.
Ланире уже спешила к Таргану и Наэлике, а дети, как обычно, бросились обнимать огромную, но довольно улыбающуюся морду Уталака.
— Поверить не можем, — с улыбкой сказал Тарган, — уже пришло время. А ведь, казалось, пару дней назад вас провожали.
— Да, время стало лететь как сумасшедшее, — кивнула Ланире, обнимая и Наэлику.
— Как малыш? — тут же спросила она хозяйку замка, после чего неловко продолжила, — они с Мефамио так и не…
— Нет. Там всё очень сложно, — покачала головой Ланире.
— А я тебе давно говорю, — укоризненно сказала она, — отпусти к нам Мефамио на недельку. Он хоть и ваш сын, но по духу нам куда ближе, ты же и сама это знаешь. А уж мы бы его научили, как нужно подойти правильно. А то он у вас только рычать может да в себя уходить. А с детьми так нельзя. Мы на этом не одну собаку съели.
— И не только собаку, — с улыбкой сказала младшая принцесса Карлия, уже подошедшая к родителям и слушающая разговор. Наэлика тотчас подтянула дочь к себе и взъерошила ей волосы.
— Кто это тут у нас умничает? — одновременно строгим и ласковым голосом спросила она, легонько дёрнув дочь за ухо, — кто это тут у нас разговоры старших подслушивает?
— Я подслушиваю. И я умничаю, — невозмутимо ответила Карлия, — пока Мефамио будет нести свой страдальческий крест, Дитрих даже не посмотрит в его сторону. Потому что Мефамио извиняется ради собственного душевного спокойствия. А не ради Дитриха. И пока он этого не поймёт — ничего не изменится.
 
— Дочь, — сурово сказал Тарган, — как тебе не стыдно говорить в таком тоне о хозяевах этого замка, будучи в гостях здесь? Нам с твоей мамой придётся серьёзно с тобой поговорить.
Карлия лишь пожала плечами и присоединилась к старшим братьям и сёстрам, которые уже направлялись в замок.