Я пас в СССР! 2 (СИ)
Зал заседаний взорвался криками и гвалтом, на этом передача оборвалась: как пояснил ведущий — по этическим соображениям. И кратко резюмировал, что такой ООН нам не нужен, так как все достигнутые с Западом соглашения — не стоят той бумаги, на которой они были подписаны.
— Следующая передача выйдет завтра, оставайтесь с нами! — Оптимистично закончил диктор.
Я допил пиво, а Лена растерянно ойкнула:
— Это что же, Вань, война теперь будет⁈
— Может будет, а может договорятся по хорошему. — не стал умничать я. — Знаешь, дорогая, я тут хорошенько всё обдумал и решил — едем в Москву! Будем поступать, посмотрим, скорей всего на заочное. А может и нет, решим по ходу пьесы! К выходным собирайся!
— Тю… — Удивилась жена. — Середина июля, Ваня, давно уже приемные комиссии работают в институтах, куда ты собрался поступать, это как уходящий поезд догонять!
— Не спорь с мужем! Есть у меня методы и связи, нет нерешаемых вопросов! Ты собирайся главное, а я до пятницы решу всё!
— Тебе пива небось не хватило и сейчас зубы мне заговариваешь? — Взгляд Лены стал подозрительным. — Никакой настойки, завтра на работу!
Одно слово — женщина!
Глава 21
Глава 21.
— Красиво-то как! — Лена ерзала в кресле, оглядывая окружающую обстановку и стараясь это делать исподволь, чтоб уж совсем провинциалкой себя не выставлять. — С нашим клубом не сравнить, эх…
— А что вы хотели, — самодовольно усмехнулся Равиль. — Государственный Кремлевский дворец всё-таки!
— Советский модернизм, чтоб его. — Вставил и я свои пять копеек, колупая пальцами обивку кресла. — Стиль дорого-богато…
Тут же зашикали соседи, призывая к тишине — на сцену вышел конферансье, в зале приглушили свет и лучи софитов осветили его фигуру.
— Добрый вечер, товарищи! — Торжественно провозгласил он. — Наш первый итоговый концерт «Шансон года» объявляю открытым! А честь выступить первым на сегодняшнем празднике предоставляется Виктору Робертовичу Цою и группе «Кино», поприветствуем их аплодисментами!
Под дружное рукоплескания на сцену вышли музыканты, сам Цой, в строгом деловом костюме и темных очках — занял место за микрофоном и объявил:
— Слова молодого талантливого поэта Ивана Жукова, музыка наша, исполняется впервые! «Городок»!
И негромко и проникновенно запел под пробирающие до мурашек вступительные аккорды:
'Время, время кружит снеги,
И разъехались соседи, кто — куда.
И когда дома сносили,
Мы с тобой, мой друг, шутили — не беда.
Раз в году письмо скупое,
Поздравленье с Рождеством и долгих лет.
Ровно восемь тихих строчек
И другой какой-то почерк, все, привет.
Ах, как хочется вернуться,
Ах, как хочется ворваться в городок.
На нашу улицу в три дома,
Где все просто и знакомо на денек.
Где без спроса ходят в гости,
Где нет зависти и злости милый дом.
Где рождение справляют
И навеки провожают всем двором…'
Женщины прикладывали к глазам платки, украдкой сморкались, а мцжчины, как сильный пол — каменели лицами и стискивали подлокотники. Никто не остался равнодушным, после последних аккордов воцарилась тишина, которая наконец взорвалась аплодисментами. Музыканты раскланялись и покинули сцену, на которую вновь вышел конферансье:
— Поприветствуем Юрия Николаевича Клинских и ансамбль «Сектор Газа»! Слова Ивана Жукова, музыка Юрия Хоя! Композиция «Седая ночь»!
Ну хоть классики отечественного панк-рока не стали выбиваться из привычного образа и вышли на сцену в привычном обличье — в кожанках, усеянных заклепками и шипами. А меня, вместо гордости что мое имя уже второй раз прозвучало со сцены — терзал стыд, Велика ли доблесть присвоить себе авторство чужих песен. А после ехидной реплики Равиля, которую он прошептал мне на ухо: «Обжал детдомовцев, Ванька, доволен⁈» — вообще краской залился.
А на сцене, не обращая внимания на мои душевные терзания, солист под узнаваемые, присущие «Сектору Газа» гитарные рифы — начал петь:
'Я не знаю, что сказать тебе при встрече.
Не могу найти хотя бы пары слов.
А недолгий вечер, а недолгий вечер
Скоро станет ночью тёмною без снов.
А недолгий вечер, а недолгий вечер
Станет ночью тёмною без снов.
И снова седая ночь, и только ей доверяю я.
Знаешь, седая ночь, ты все мои тайны.
Но даже и ты помочь не можешь, и темнота твоя,
Мне одному совсем, совсем ни к чему.'
Панков встретили прохладней, чем до этого «Кино», но тоже без аплодисментов и букетов цветов — со сцены не отпустили. А конферансье уже объявлял следующих гостей;
— Алла Борисовна Пугачева и Лайма Станиславовна Вайкуле исполнят дуэтом композицию «Хоп, мусорок». Стихи Ивана Жукова!
Пока со сцены звучала выученная наизусть благодаря маршруткам и такси эконом-класса песня — у меня в глазах потемнело:
' Хоп, мусорок!
Чё ты гонишь, мусор, шнягу не по делу?
Чё ты паришь мне про нары и конвой?
Чё мазуришь ты на понт, я не товарка.
И пугаешь, падла, бабу Колымой?
От вашей грязи мусорской я настрадалась,
Поела вдоволь у хозяина харчей.
Я раньше срока, было дело, отзвонилась
По актировке лазаретовских врачей.
Хоп, мусорок, не шей мне срок
Машина «Зингера» иголочку сломала
Всех понятых, полублатных
Да и тебя, бля, мусор, я в гробу видала'.
После припева наступил Равилю на ногу и прошипел:
— А эти-то как здесь⁈ Они же сбежали из страны⁈
— В пломбированном вагоне привезли! — Не растерялся мой куратор. — Да ты чего разволновался-то так, Ваня⁈ Сам нахуевертил своими рассказами, теперь поздно расстраиваться! А после концерта будет афтепати, с солистками «Миража», в банкетном зале наверху! Понятно, что не из основного состава, а дубли из культурно-массового училища, оригиналы только для членов Политбюро, а мы пока рылом не вышли…
— Какое Политбюро⁈ — Я всё меньше и меньше понимал, что вообще происходит. — Нет же его больше, даже по телевизору объявляли!
— А всё как у вас, Вань: Политбюро нет, а члены остались. — Поник Равиль. — Как Змей Горыныч, рубишь ему головы, а тут же другие вылезают…
— Какие ещё девицы в банкетном зале⁈ — Ледяным тоном поинтересовалась жена в другое ухо, запустив в руку коготки.
И тут на весь зал, перебивая скачущих на сцене Вайкуле с Пугачевой — затрезвонил телефон. Музыка тут же смолкла, а в наступившей тишине всё так же надрывался звонок, причем от меня. Скосил взгляд вниз, так и есть — в ногах стоит бандура нашего мобильного телефона «Алтай», который и заливается не переставая. Наклонился, снял трубку и принялся искать, как его отключить, чтоб замолчал наконец.
А на сцене, Пугачева с надрывом воскликнула:
— Ну вот что вы за люди такие⁈ Просили же телефоны отключить с началом концерта! НеТ, я в таких условиях отказываюсь выступать!
После чего шваркнула микрофон об пол и удалилась в негодовании за кулисы. А весь зрительный зал сосредоточил внимание на мне, тут же раздались возмущенные возгласы: