Крылья пламени

Он был до безумия спокоен. Ни одно черное перышко не колыхалось, одеяние Альянса сливалось с темнотой ее спальни. От взгляда, в котором смешались лед и пламя, хотелось спрятаться. В их последнюю встречу, которая проходила будто в другой жизни, он выглядел по-другому – более безмятежным и даже немного… счастливым?
Эстелла сжала простынь дрожащими пальцами, разглядывая каждую черточку его лица, словно видела Илая впервые. Заново изучила шрам над верхней губой и нахмуренные брови, затем перевела взгляд ниже и увидела темные узоры татуировок, которые начинались где-то за рукавами кафтана, а теперь украшали и его пальцы.
В какую-то секунду она даже подумала, что это сон: он не может находиться в Стеклянном замке, не может так смотреть на нее и спрашивать, что случилось.
– Поднимайся и собирай вещи. Мы уходим, – внезапно приказал Илай, и Эстелла поняла, что он никакое не видение. – Сейчас же, Солари.
Когда сознание слегка прояснилось, Эстелла в ужасе округлила глаза. Боги, да он на самом деле проник в Стеклянный замок! Если в спальню войдет кто-то из охраны, его прикончат на месте.
– Как ты здесь оказался? – тихо спросила она, в страхе смотря на закрытую дверь.
Илай проигнорировал вопрос и принялся оглядывать синяки на ее руках, которые не скрывала широкая футболка, засохшую кровь под носом и синяки под глазами. Захра не хотела лечить Эстеллу магией ведьм: она желала сохранить все кровоподтеки, от которых со временем не останется ни следа, и рассеченную спину, где вскоре проступит длинный, ужасный шрам. Как напоминание о последствиях неповиновения.
Илай изучал каждый пораненный кусочек ее тела. Медленно, до боли скрупулезно, словно хотел впитать все повреждения в себя. Он снова посмотрел ей в глаза, после чего сухо спросил:
– Повторить?
– Я не могу уйти, – возразила Эстелла, вновь обретая голос. – Я просила о встрече, потому что кое-что узнала. Но я не собираюсь уходить. По крайней мере, пока что.
Эстелла притихла, когда Илай направился к кровати. Его движения были плавными, размеренными, но от напускного спокойствия по спине пробежал холодок. Он протянул ладонь к ее лицу и нежным движением обхватил щеку, слегка наклоняя голову. Эстелла затаила дыхание от неожиданности. Она захотела прижаться сильнее и отбросить его руку, притянуть ближе и сказать, чтобы он никогда больше на нее так не смотрел.
С такой тоской.
– Ты ранена и уходишь со мной прямо сейчас. Я доставлю тебя в лагерь, после чего вернусь в замок и закончу одно дело. Если не хочешь разговаривать со мной, поговоришь с Дагнаром. Но здесь ты точно не останешься.
Эстелла хотела согласиться. Его движения успокаивали, заставляли поверить в то, что теперь она в безопасности. Что она больше не одна.
Но это ложь.
– Нет.
Одно слово – и его глаза вспыхнули.
– Они избивают тебя, как чертову дворнягу, – процедил сквозь стиснутые зубы Илай. – Если ты думаешь, что можешь вот так жертвовать собой ради высшей цели, которую сама себе придумала, то ты ошибаешься. Мы узнаем о Путях другим способом, Солари, и даже не думай со мной спорить.
Эстелла смотрела на него снизу вверх, не пытаясь отбросить руку, которая мягко поглаживала ее щеку. Его прикосновения сместились на шею, очертили золотой ошейник. Он смотрел на подавитель магии так, будто хотел разорвать его собственными руками.
– Еще рано, – покачала головой Эстелла, отодвигаясь.
Его рука опустилась вдоль тела. Пальцы стали отбивать хаотичный ритм – стучали по бедру, останавливались, снова стучали по бедру, останавливались.
– Ты целый месяц своевольничала, а я… – Илай осекся. Он сложил руки на груди, загораживаясь от ее изучающего взгляда. – А мы ждали от тебя хоть единого знака. Ты же сама понимаешь, что после двух обращений мишень на твоей спине стала еще больше, Эстелла. Я знаю, чем это обычно заканчивается. И даже если ты нужна Сенату, за твоей головой могут прийти те же ангелы. Думаешь, в Безымянном королевстве нет человека, который заплатил бы за тебя больше, чем Сенат платит Небесной армии?
  
– Нет.
Он тяжело вздохнул и, Эстелла могла поклясться, постарался не закатить глаза. Ситуация была совершенно не смешной, но ей захотелось улыбнуться.
– Боги, зачем я вообще распинаюсь, если ты настолько упряма, что никогда не послушаешь меня? – устало пробормотал Илай, сжав переносицу.
Если он попытается силой вытащить ее из Стеклянного замка, она будет кричать и кусаться. Эстелла, конечно же, не хочет раскрывать Илая, но и без боя отсюда точно не уйдет. Это их единственная возможность, и она готова держаться за нее, пока есть силы.
Словно смирившись, Илай тяжело вздохнул и спросил:
– Есть лекарства?
Эстелла посмотрела на тумбочку, на которой лежали несколько мазей и бинты, и кивнула в ее сторону. Сквозь тревожный сон она слышала, как дверь медленно открылась и кто-то оставил на тумбочке лекарства. Эстелла лишь уловила запах лаванды, который шлейфом тянулся за матерью. Возможно, ей снова показалось.
Илай скрылся за дверью ванной комнаты, после чего вернулся в спальню с мокрым полотенцем и присел на кровать. Эстелла спустила одеяло на колени и протянула руку, но он лишь сузил глаза, молча приказывая ей не двигаться.
– Почему ты не связалась со мной по Нитям Судьбы? – спросил Илай, проводя холодной тканью по ее лицу и вытирая дорожку крови под носом.
Эстелла уставилась на свои сцепленные руки, прижимая ноги ближе к груди.
Не могла смотреть ему в глаза.
– Не захотела.
– Не лги, – сразу же прервал он ее неловкий лепет, пригвождая к месту тяжелым взглядом.
Эстелле не нужно было видеть Илая: она всегда чувствовала его движения, даже с закрытыми глазами.
– Я потеряла связь, – сорвалось с губ тихое признание.
Рука Илая, осторожно вытирающая засохшую кровь с виска, незаметно вздрогнула. Если бы Эстелла так сильно не концентрировалась на его прикосновениях, она бы пропустила этот едва уловимый проблеск эмоций.
– Она не может пропасть, – медленно проговорил Илай, откладывая в сторону полотенце и берясь за заживляющую мазь. – Нити Судьбы не могут исчезнуть. Такого не происходило в истории Нового мира со времен…
Эстелла подняла ладонь и показала ему выцветающий узор. Золотые линии снова стали черными, но если в начале их знакомства они были четкими и яркими, то сейчас знак древней связи потускнел. Он едва-едва прослеживался на ее коже.
– Я ставила барьеры, – подтвердила Эстелла, опуская руку на одеяло и чувствуя, как Илай мягкими круговыми движениями втирает мазь.
Сначала чуть ниже локтя, где Захра слишком сильно сжимала ее руку, когда тащила обратно в комнату, затем на предплечьях. Прикосновения были осторожными, словно он боялся причинить ей боль.
– Зачем ты это делала?
Эстелла наконец встретилась с его взглядом и посмотрела в зеленые глаза: те же самые, что видела каждый день в Кельфорде, на Балроге, в Велоре. Но теперь за ними скрывалась история, которую он не собирался ей рассказывать.
– Я не хочу этой связи.
Илай невесело усмехнулся.
– Камельера и Малаки не спрашивают, хочешь ты этой связи или нет. Они либо благословляют тебя, либо оставляют без вечности.
Эстелла не хотела знать, что значат эти слова. Ей нельзя было знать. Видимо, пока она отсутствовала, Илай все же разобрался в том, что значит их связь.
Когда Эстелла начала ставить защитные барьеры от Илая, что произошло сразу же после возвращения из Невесомья, символ солнца и крыльев на левой руке стал бледнеть. Сначала она не придавала этому особого значения, потому что продолжала чувствовать силу Илая, даже всеми силами сопротивляясь ей. Но последнюю неделю он словно перестал существовать. Она не улавливала его чувств, не слышала даже отголосков мыслей, не ощущала, бьется ли его сердце.
Ничего. Лишь пустота.
Она сама этого захотела, но… У нее словно отобрали нечто важное.
Эстелла заставила себя вспомнить всю правду о сидящем напротив командире. Он лгал ей. Скрывал свою истинную личность. Возможно, просто пользовался ей.