По ту сторону границы (СИ)

- А те из вас, кто останется в живых, позавидуют мертвым! - произнёс я, тщательно подбирая сайхетские слова, но больше для себя, чем для присутсвующих. С другой стороны, терять-то уже было нечего.
Тем не менее, стоящий рядом Сет расслышал меня и ободряюще похлопал по плечу.
- Два раза не умрём, Вад-им!
Приободрил, так приободрил! Нечего сказать!
- Не могут они без соблюдения ритуалов, ох не могут! – произнёс, глядя на покачивающийся на ветру штандарт, Сетхар.
Увидев мой непонимающий взгляд, пояснил:
- Он оставил знак своего рода, чтобы вернуться за ним, но сделает он это уже не один. Подозреваю, что это тот род, к которому принадлежали принесённые вами в жертву дайхедды.
- С чего он взял, что мы их принесли в жертву Пескам? – спросил я. – Мы же могли их просто пристрелить.
- С того, что дайхедды тоже могут мыслить логически, кто бы что о них не думал. Вы пошли через Красные пески, - объяснял Сетхар, - а значит, принесли жертву. Скорее всего, это были пленники, захваченные вами в ходе ночной стычки. Кто-то наверняка заметил, что на поле боя остались их живые товарищи.
- По-моему, - возразил я, - им для мести более чем достаточно одних только результатов боя.
- Не скажи, - покачал он головой. – Смерть в Песках в качестве жертвы считается позорной. Для неё выбирают, как правило, самого малоценного члена группы.
Я заметил, как при этих словах, побледнела Айюнар, несмотря на свою смуглую кожу, а её рука сжала рукоять пистолета.
- Так что то, что они проиграли бой, угодив в подготовленную Даутом ловушку – неприятно, но не смертельно для его понятий о чести. Война есть война, на ней всё возможно, и поражения тоже. Геройское поражение, бывает, ценится гораздо выше лёгкой победы. А вот скормить Пескам заживо двух членов рода – это уже совсем другое дело с далеко идущими последствиями.
Сетхар, Даут и ещё несколько офицеров стали совещаться, обсуждая сложившееся положение. Айюнар, казалось, погрузилась в себя. Я хотел бы подойти к ней, обнять и попытаться успокоить, но понимал, что в данной ситуации это не только ударит по её авторитету, но и поставит перед Сетхаром новые вопросы, ответы на которые будут не в нашу с ней пользу.
- Сколько солдат в гарнизоне? - поинтересовался Даут у коменданта.
- Двести пятьдесят, не считая больных. Я направлял заявки на увеличение гарнизона, но в столице решили, что место не самое оживлённое, и если что мы отобьёмся от небольших отрядов дайхеддов и других бандитов теми силами, что у нас уже есть. К тому же полгода назад должна была быть ротация, но её так и не случилось.
- Сильно больных? - уточнил Даут.
- Что?
- Ты сказал, что есть ещё больные, в гарнизонном госпитале.
- Да, ещё с десяток человек вполне смогут держать оружие в руках, но только стрелковое.
- Пойдёт.
- Мало. Всё равно мало.
- А местные?
- Торгаши, не воины. Хотя ещё пару десятков нацедить можно, из тех, у кого с дайхеддами личные счёты, эти будут неплохо мотивированы. Большая часть, к сожалению, свалила, как только заметили приближение дайхеддов.
- Всё равно были бы балластом, - отмахнулся Даут.
- Может быть, может быть, - пожал плечами Сетхар. – Хотя вручи им по автомату, он смогли бы держать оборону, хоть на каком-то участке.
- Не весело, - Даут потёр подбородок.
- У нас есть пушки, - заметил Сетхар.
- У них тоже что-нибудь найдётся, - парировал Даут. Он, очевидно, выступал с пессимистических позиций.
И тогда я сказал то, что сказал.
  
Глава 24
 
Скажете, я был чрезмерно груб и повёл себя некорректно? Надо было ответить этому кочевнику как-то более изысканно? Что-то вроде: «А не соблаговолит ли многоуважаемый сударь, как можно скорее отправиться в далёкое пешее путешествие и забрать с собой свой ультиматум, ибо я нахожу его неприемлемым»?
По-моему, мой ответ был гораздо лаконичнее и выражал всю суть происходящего буквально в трёх словах. К тому же, на самом деле, я хотел его пристрелить, тут же и на месте. И лишь каким-то чудом я удержался от этого действия. Внутреннее чутьё подсказало мне, что это было бы нарушением всех местных понятий, и возможно, что Сетхар именно такого поведения от меня и ожидал.
  
А, может, и Даут тоже. И выдали бы они меня с превеликим удовольствием. Вот только подобный исход навряд ли как-то радикально повлиял бы на ситуацию с возможным штурмом или осадой. Что там задумали кочевники, я так и не понял. А то, что эти ребята имеют не только второе дно, но и третье, а то и четвёртое, я уже не сомневался.
Верить слову дайхедда? Не знаю, не знаю. Я, конечно, здесь новичок, и много ещё не понимаю, но дайхедды мне не понравились ещё при первой нашей встрече. Бывает так, столкнёшься с человеком по бизнесу и сразу понимаешь, что не стоит иметь с ним дела, ни на рубль, ни на копейку, ибо, грубо выражаясь, кинет. Тут даже слово «обманет» не подойдёт. И никакое «первое впечатление бывает ошибочным» здесь не прокатывает. Именно первое впечатление – именно что самое верное.
Поэтому я послал переговорщика от дайхеддов туда, куда послал. Понятно, что он не знает, где находится известная перуанская гора, и объяснять ему её местонахождение было бы слишком долго и утомительно, так что я отправил его в то место, которое, к бабке не ходи, является оскорбительным у всех народов мира, и не только земных. К тому же я, как оказалось, имею всё-таки ограниченный словарный запас, особенно, что касается ненормативной лексики. И это в очередной раз заставило меня задуматься, что моё знание сайхетского языка вовсе не является результатом какого-то магического обряда, а помню я только то, что в меня вложили.
Вот только не помню, кто это сделал. И это по-настоящему пугало. Не хочется верить, что кто-то может влезть в твои мозги и оставить в них закладки, которые однажды под воздействием неизвестного триггера внезапно сработают. А вдруг кроме чужого языка у меня в голове есть ещё и другие подобные закладки?
Но подумаем об этом потом. Сейчас – о другом.
Ситуация развивалась, прямо скажем, не самым благоприятным для меня образом. И получалось так, что мне опять придётся сражаться за свою жизнь, с чем за всё время своей жизни на Земле, я ни разу не сталкивался. Пара драк в ночном клубе не в счёт, там до меня докопались явные неадекваты, которые к тому же уже были порядком накачаны алкоголем, и это позволило относительно быстро с ними разобраться. Правда, я в том заведении теперь в стоп-листе, ну да не очень-то и хотелось. Мало ли нормальных ночных клубов, где я ещё не бывал.
Ну, было ещё участие в качестве спарринг-партнёра для моего приятеля, занимавшегося боксом. Вот собственно и весь мой опыт рукопашного боя. Что там заложено во мне в качестве той самой закладки – бог его знает, да и сработает ли триггер – бабушка надвое сказала.
В общем, снова в бой, снова в атаку. Точнее, сейчас-то мы будем сидеть в глухой обороне, учитывая, что мы в крепости, а дайхедды на открытой местности. И было не понятно, что они предпочтут: идти на штурм или попытаются взять нас измором, организовав осаду. Однако, учитывая их манеры и количество, я всё же был склонен к первому варианту, то есть они попытаются взять нас приступом. Тем более, как я понял, сохранялся риск того, что подойдёт подкрепление, с которым дайхедды не хотели бы столкнуться. Они, конечно, отмороженные на всю голову, но не безумные. Сидеть, осаждая крепость, набитую оружием и, наверняка, продовольствием и не испытывающую нехватки воды – занятие более чем сомнительное.
На самом деле, наше положение было вовсе не таким уж безнадёжным, несмотря на многократное преимущество дайхеддов в численности, которое было заметно невооружённым глазом. У нас (забавно, как я стал себя ассоциировать с сайхетами) тоже был туз в рукаве, а точнее целых четыре. По крайней мере, я так их определил.
И тогда я сказал то, что сказал.
- Сколько их? – решил уточнить я.