По ту сторону границы (СИ)

- Я понимаю, что у тебя были причины так поступить с твоими врагами, - кивнул Вадим. – И понимаю, почему ты не хотела идти через Красные пески, и что это не просто страх за свою и чужие жизни.
Она протянула руку, чтобы взять бокал но тот оказался пуст.
- Налей вина, - не то попросила, не то приказала она. – И себе тоже.
Вадим выполнил указание, наполнив сосуды искристым напитком наполовину. Айюнар глянула и потребовала долить почти полностью.
- Не хочешь узнать, почему моей матерью решили пожертвовать? – поинтересовалась она.
- Я вижу, что тебе тяжело об этом вспоминать. Может быть, не стоит?
- Я не спрашивала, тяжело мне вспоминать или нет! – воскликнула она, не отводя от него пристального взгляда, а он так и продолжал стоять стоймя, глядя на неё. Он, было, поискал глазами какой-нибудь стул, но вовремя понял, что это может всё испортить.
Тёплая вода и вино делали своё дело, подумал Вадим.
- Я не хотел тебя задеть, Айюнар.
- Но у меня иногда складывается впечатление, что именно этого ты и добиваешься. Я тебе много раз говорила, что ты не пленник! Ты - гость! И ещё я говорила, что мне не нравится, когда со мной общаются, как с ...
Она сделал неопределённый жест рукой, но не найдя подходящего слова, уронила её в воду, заставив Вадима зажмуриться от полетевших брызг.
И это при том, что ты окружила себя служанками и слугами, только подумал про себя Вадим. Видимо, это вполне укладывается в ваших головах, кто вас, в конце концов, знает. В чужой монастырь со своим уставом не лезут.
- Хорошо, я понял, - ровным тоном произнёс Вадим. - И почему твою мать отдали на съедение Красным пескам?
Казалось, Айюнар была немного обескуражена таким поворотом в разговоре и тоном Вадима, но быстро взяла себя в руки. В конце концов, это она установила такие правила общения. Вино и тёплая вода, однако…
Она перевела взгляд на поверхность воды, по которой плавали лепестки, и думала чуть дольше, чем ожидал Вадим, отчего ему стало казаться его нахождение здесь неуместным. Самое меньшее, что он мог сделать – стоять, как стоял.
- Мою мать считали отступницей, - тихо, но жёстко произнесла она, - предательницей. Нечистой! А она не сделала ничего плохого! Ничего! Никому из них! Она не предавала свой народ! Понимаешь?!
- Понимаю, - ответил Вадим, хотя в реальности почти ничего не понимал, но сейчас это был лучший ответ из всех возможных. Разве что смысл как-то брошенной на улице старухой в его и её адрес фразы стал слегка прорисовываться.
- Они скормили её проклятым пескам прямо на моих глазах! Просто, чтобы сократить путь, Вадим! Просто, чтобы сократить путь! Их даже никто не преследовал!!!
Она закрыла лицо ладонями, а он опустился рядом на одно колено и не знал, что делать. Обнять за плечи – не в данной ситуации. Погладить по голове – тем более. И слов подходящих, как назло, не находилось. В таком положении он ещё никогда не оказывался, и это заставляло его чувствовать себя крайне смущённым.
Он лишь закрыл глаза и молчал, а когда открыл, встретился с пронзительным взором Айюнар. И по её лицу уже нельзя было сказать, что она только что плакала, да и плакала ли вообще. Она явно находилась под воздействием алкоголя, а вода на её лице прекрасно скрывала слёзы, если таковые вообще были.
- В твоём мире как-то иначе смотрят на обнажённых женщин? Не думаю.
Её рука быстро обвилась вокруг его шеи, он ощутил, как капли слегка тёплой душистой воды стекают ему за воротник.
"Да и чёрт с ним!" - вспыхнуло молнией голове.
Вадим опустил руки в ванну и обнял Айюнар за талию. Рукава его сорочки тут же напитались влагой, как только могли, а часть воды выплеснулась на пол, расползаясь чёрной блестящей лужей по каменным плитам.
Их губы соприкоснулись.
Её глаза были закрыты.
И пускай его завтра четвертуют или отвезут в Красные пески, но сегодня он сдерживаться не будет. Гори он всё синим пламенем!
Да плевать! Есть только они! Здесь и сейчас!
  
Глава 23
 
Комнату озарял мягкий приглушённый свет. Если бы я не знал, что в покоях нет окон, то решил бы, что на улице сейчас ясное раннее утро.
  
Я вдыхал аромат её волос, лёжа на боку на шёлковых простынях и, кажется, испытывал сейчас то, что люди обычно называют счастьем. Мне было хорошо здесь, сейчас, в данный момент времени, и я больше ни в чём не нуждался, кроме как видеть её гладкое плечо и ощущать лёгкий аромат её духов и тела.
- Нам надо уходить отсюда, - произнесла она, не оборачиваясь. Оказывается, она уже не спала, и, судя по голосу довольно давно. Значит, думала, размышляла, разбирала события. Не исключено, что, в том числе, и события вчерашней ночи.
- Сегодня? - спросил я, целуя её в плечо.
- Да, - её голос был тихим, но в нём наконец-то слышались уверенность и твёрдость. - Сегодня в ночь, когда будут закончены все сборы. Даут сообщил, что часть товара выкупил Сетхар и местные купцы из племён. Осталось самое ценное, что хотелось бы доставить до столицы, или хотя бы до Дейт-ат-Суна.
- Это далеко?
- Дней пять неспешным ходом, - её плечо двинулось, выражая сомнение. – Без уатэйев было бы быстрее, но они могут много утащить. Продам их. Куплю нормальную технику, хотя получится не намного быстрее. Или вообще отпущу их на волю.
- А они выживут без людей?
- Выживут, главное сделать это не здесь, а то они объедят оазисы. Будут по ночам ходить и жрать. Надо выпускать там, где растительности больше.
То, что практичные жители пустыни, скорее всего, пристрелят гигантов, и пустят их на шкуры и мясо, я говорить не стал, да думаю, Айюнар и сама это прекрасно понимала. Такие животины будут словно наказание для любого мелкого поселения, вроде красиво, вроде статусно, но чёрт возьми, как же дорого! Так что проще было бы их съесть.
- Хм… я уж начал думать, что у вас тут кругом одни пески да камни. Оазисы вот иногда попадаются.
Кажется, она улыбнулась. Я не видел, но точно она улыбнулась.
- Оазисов больше, чем ты можешь представить, есть очень большие. Здешний, или тот, где ты очнулся – так, мелочь.
Она замолчала, и я решил всё-таки спросить. Чувствовал, что надо эту страницу перевернуть, а потому надо её озвучить.
- Почему ты отказала Сетхару? – спросил я и тут же мысленно обругал себя за свой длинный язык.
Она молчала. Мне показалось, что я переборщил с вмешательством в её личную жизнь (хотя куда уж сильнее!) и собрался сменить тему утреннего разговора, но тут она, наконец, повернулась ко мне лицом.
Больше всего я боялся увидеть выражение растерянности, вины и смущения. А еще, и главное, сожаление о том, что вчера произошло. Это был бы настоящий нокаут для моего самолюбия.
Повёл ли я себя плохо? Не проявил достаточных джентельменских качеств и воспользовался неадекватным состоянием девушки? Да! Да, чёрт возьми! Всё именно так! Не устоял, не сдержался, думайте, в конце концов, что хотите! За мной Троя не стояла, и разгневанный муж не соберёт войско, чтобы разрушить город в отместку за безрассудное поведение Париса и Елены, пускай в моём случае, ни о какой измене не могло быть и речи. Ни я, ни Айюнар никому в верности не клялись. По крайней мере, я-то точно.
Но нет, в её глазах отсутствовал и малейший намёк на сожаление и раскаяние. Я в уме с облегчением выдохнул.
- Кто такой болтливый? – деланно серьёзно спросила она. – Впрочем, не важно. Это мог сказать, кто угодно.
Она вздохнула и погладила меня по щеке, на которой уже вновь начала отрастать щетина.
- Сетхар принадлежит к роду, люди которого принесли в жертву мою мать, - серьёзно, но без какой-либо особой злобы сказала она.
- Он об этом знает?
- Нет. Он знает, что кто-то вздёрнул его родственников вниз головой на одной из скал. Не больше.
Она помолчала, прикусив губу.
- Он тогда искренне хотел мне помочь, даже пойдя против части своей семьи.
- В чём именно помочь, - не понимал я, хотя и начинал уже догадываться.