По ту сторону границы (СИ)

Было у Вадима опасение, что в произошедших несчастьях, они будут винить его, как чужеземца, - это ведь легче всего! - но по факту ничего такого не произошло. Ну и ладненько.
Доковылял обратно до чёрных надолбов, дальше которых Красный песок отказался двигаться, и вообще ни разу не удивился, что они ему напомнили те самые колонны, которые он видел недалеко от пограничного городка. Только в данном случае, они были погребены в толще грунта почти по верхушку, либо разрушены до основания. Но поскольку рядом никаких осколков и следов разрушения он не нашёл, то остановился на первом варианте.
Занятное, однако, совпадение, ещё подумал тогда Вадим.
Однажды ночью к нему в комнату вошла Айна, которая появилась, как всегда, на удивление незаметно и совершено бесшумно, на что ей Вадим не раз указывал, ибо однажды даже выронил от неожиданности книгу из рук, когда обернулся и увидел её перед собой. Проблема была в том, что с этого момента Айне подобный способ посещения чужеземца стал особенно нравиться.
- Госпожа ждёт тебя в своих покоях, - наклонив голову, объявила она.
- Сейчас? – зачем-то спросил Вадим, ибо было уже довольно поздно, чем вызвал неподдельную реакцию удивления на лице Айны, мол, а когда же ещё, если я тут по распоряжению своей хозяйки и вообще…
Но в ответ просто произнесла:
- Да, господин.
Вадим заправил рубашку в штаны, нацепил сапоги и проявил готовность следовать за служанкой, куда угодно, после чего она отвела его в её покои, хотя, их расположение для него вообще-то не было секретом. Но спорить с местным этикетом он не стал, да и не хотел. В чём-то он ему даже нравился.
Он вошёл в комнату, в которой помимо них оказалось ещё несколько служанок, часть из которых уже примелькалась Вадиму на глаза, и он даже помнил их в лицо и по именам. Они перестилали постель и меняли блюда со свежими и вялеными фруктами.
Но Айюнар в комнате не было. Он поискал глазами и наткнулся на взгляд Айны, которая кивком головы указала ему следовать за ней в соседнее помещение, оказавшееся ничем иным как просторной ванной комнатой, нечета той, что была в его собственном номере. Здесь размах был действительно богатый.
Посреди комнаты на небольшой возвышенности стояла глубокая ванна, скрытая свисающей с потолка полупрозрачной вуалью. Рядом стояли две служанку, видимо в ожидании указаний госпожи. У одной в руках был поднос с кувшином
Как ни крути, а при всей, так сказать, демократичности, Айюнар вовсе не была чужда привилегий, которые давало её положение в обществе.
В ванной за занавеской он различил мокрые смуглые плечи Айюнар и пышную гриву свисающих каштановых волос. В одной руке она держала серебряный бокал с вином. По крайней мере, Вадим распознал лёгкий аромат алкоголя, витающий в воздухе.
- Подойди, - велела она. Именно велела! Не просила, не предлагала, а велела! – Что встал, как вкопанный. Или никогда не видел обнажённую женщину, принимающую ванну?
«Ооо! – Протянул в уме Вадим, - да ты, сударыня, набралась!»
Айюнар сделала жест, и вся прислуга удалилась, осталась только Айна. Кувшин с вином и дополнительный бокал был поставлен на ажурный столик рядом с ванной. Айна стояла рядом с ванной, в которой лежала её госпожа, и подливала в воду, судя по ароматному терпкому запаху, какой-то отвар.
Закончив, Айна никуда не ушла, а осталась стоять и, кажется, сквозь занавес пристально наблюдала за Вадимом, улыбаясь своей далеко не девственной улыбкой.
- Подойди ближе, за полог!
Сердце Вадима ощутимо скакнуло, а к лицу прилила кровь, он буквально чувствовал, как горит.
Айюнар всё-таки посмотрела в глаза Айне, и та, склонив в коротком поклоне голову тоже удалилась. Отлегло, подумал Вадим. Чуть-чуть отлегло.
Перед Вадимом была всё та же Айюнар, которую он увидел, когда очнулся в этом мире: властная, своенравная и любопытная. И, очевидно, немного (или порядком) опьяневшая. Вода, хоть и имела тёмный оттенок вылитого в неё душистого отвара, но совсем не скрывала красоты её тела, собственно как и плавающие разноцветные лепестки каких-то цветов.
  
Ну да, вино у вас вкусное, трудно возразить, и в голову бьёт совсем не сразу, а с приличным таким оттягом. Все последние дни Айюнар только и делала, что ближе к вечеру заказывала себе кувшин вина и запиралась в номере, в который имели доступ только приближённые служанки. Даже Даута, который пытался попасть к ней на аудиенцию с докладом, она не пускала в покои, откладывая ознакомление с докладом на завтра. На следующий день, она да, выслушивала его и отдавала указания, но вечером всё повторялось. Что-то мучило её, пока они находились здесь, что-то связанное не с телом, а с более тонкой материей, которую обычно называют душой, и с чем она плохо справлялась. Да и Даут, похоже, не просто так рвался доложить о состоянии дел именно вечером, а, в том числе и для того, чтобы оценить состояние своей нанимательницы и попытаться её вернуть в деловое русло.
Ей не нравилось это место. Не нравилась крепость. Не нравились покои. Не нравилась необходимость терпеть общество порой язвительного и заносчивого Сетхара. Но причина такой нелюбви лежала гораздо глубже.
Она подняла на Вадима свои глаза, взмахнув мокрыми ресницами, и ему оставалось лишь надеяться, что он вовремя успел встретиться с ней взглядами, вернув глаза туда, куда нужно.
Однако, помимо явного вызова, смешанного с соблазном, было в её взоре и ещё что-то. Некая скрытая печаль, и даже злость.
- Ты спрашивал, почему я так не хотела идти через Красные пески, - произнесла она и отпила глоток из чеканного бокала. Дело ведь вовсе не в том, что нам пришлось скормить им двух пленников. И не в том, что мы рисковали не выбраться из них.
- Если честно, я уже и забыл, - искренне ответил Вадим. Серьёзно, он уже и забыл об этом думать, а сейчас так и тем более. Странное место и время ты всё-таки выбрала, чтобы поговорить об этом.
- И всё-таки.
- Айюнар, если ты не хочешь об этом говорить - не говори.
Не исключено, что причиной всему стала встреча с Сетхаром, который, стоит признать, хоть и держался максимально почтительно, но давнего отказа принять руку и сердце Айюнар не забыл, и им откровенно приходилось терпеть друг друга, стараясь максимально скрыть неловкость и обиды от окружающих. Иногда казалось, что в поведении Сетхара можно было распознать что-то вроде маз@хизма.
- Ты прав - не хочу, - согласилась она и сделала ещё один, как показалось, Вадиму, чрезмерно глубокий глоток, - Но скажу.
Она поставила бокал на столик рядом с кувшином и откинула голову.
- В Красных песках погибла моя мать. Её принесли в жертву на моих глазах, заставив меня смотреть.
- Почему? – не нашёлся, что ещё спросить Вадим. Он понимал, что с ним сейчас делятся сокровенным, сугубо частной информацией, которую ему знать не очень-то было положено.
- Потому что её посчитали наиболее подходящей жертвы. Которую было не жалко, - грустно улыбнулась она. - Успокаивает лишь одно.
- Что, Айюнар? - Вадим продолжал стоять рядом с ванной, старясь смотреть её в глаза, или, как минимум, ей в лицо, когда она не смотрела на него.
И вот тут он услышал и увидел то, какой могла быть Айюнар, узрел другую её сторону.
- А то, что все кто был причастен к тому действу, поплатились своими жалкими жизнями! Они сдохли, Вадим! Понимаешь?! Они просили о пощаде, валялись в ногах, но в итоге сдохли! Понимаешь?! – она сжимала края ванны с такой силой, что костяшки её пальцев побелели.
- Понимаю, - тихо ответил Вадим.
- Осуждаешь?!
- Ты уже задавала мне этот вопрос, Айюнар, - серьёзно напомнил он. – У меня нет здесь власти, чтобы осуждать или миловать. Мне не известна история твоей жизни. Я – случайный гость в вашем мире, которого могут пустить в расход в любую минуту на потеху публике. Ведь единственная гарантия моей жизни - ты.
Она долго и пристально посмотрела на него своими янтарно-карими глазами.
- Что ж, всё равно в чём-то ты меня можешь понять.