По ту сторону границы (СИ)

Другое дело, что машины разведки были гораздо легче, и соответственно были не в пример быстрее как животных, так и барж.
Оказавшись внутри персонального вездехода хозяйки каравана, Вадим обнаружил вполне себе просторный салон с креслами, который в чём-то напоминал известные по свадьбам или кино кадиллаки. При этом потолок тут же стал полностью прозрачным, предоставив возможность наблюдать за ночным небом не только через обычные окна в боковых дверях, но и просто подняв вверх голову.
Вездеход Айюнар был немногим больше того, на котором они ездили на поле битвы, но гораздо более комфортным. Ну, в принципе, оно и понятно, там была типичная боевая машина, здесь же мы имели дело с транспортом представительского класса, как для себя определил Вадим, но при этом приспособленным для долгой дороги.
Вадим осторожно ткнул пальцем в потолок и обнаружил его достаточно плотным, но в то же время упругим, это однозначно не было стекло. Разницы между видом в окно и изображением на экране не было никакой.
Внутри салона, стояла приятная прохлада. Не такая, как снаружи – ощущаемая на контрасте между дневным пеклом и ночным теплом – а настоящая. Здесь явно работали кондиционеры. Впрочем, как помнил Вадим, довольно комфортная температура стояла и в шатре, хотя глазами он так и не смог найти что-то, что он смог бы идентифицировать как кондиционер.
Ну, хорошо жить не запретишь. Да, ты мог быть максимально приспособлен к существованию в жаркой пустыне, но здравый смысл всегда подсказывал: можешь сделать жизнь комфортнее – сделай её таковой.
Это как ещё в детстве Вадим услышал спор заезжего американца и русского о том, что русские, мол, не бояться холода, а вот ему, звёздно-полосатому, зимой в России не очень комфортно. На что американец получил исчерпывающий ответ: нам не холодно потому, что мы тепло одеваемся. Русские не любят холод, они просто надевают хороший пуховик, телогрейку, ватник и идут по своим делам, например, воевать с теми, кто забыл, что зимой нужны тёплые вещи.
Кроме Айюнар и Вадима внутри никого не было, водитель и охранник находились за перегородкой в кабине. Даут же был в патруле, что не могло не радовать Вадима, ибо переносить этого вечно подозрительного типа требовало чрезвычайных психических усилий. Опять же, зачем нам кузнец? Кузнец не нужен. Уж лучше Вадим проведёт время в пути наедине с Айюнар, что ему, безусловно, нравилось больше перспективы присутствия третьего лишнего.
- Люди всё меньше и меньше их используют для перехода через пустыню, да и вообще в жизни, - задумчиво произнесла Айюнар, глядя в окно на величественных гигантов.
- Едят много? – усмехнулся Вадим. – У нас, в древности, когда царь хотел наказать жителей какого-либо поселения, отправлял им на содержание боевых слонов. Те объедали горожан буквально до нитки, так как требовали огромных запасов и воды и еды.
- Забавное наказание, - ответила Айюнар. – Наверняка у нас тоже было что-то подобное, ведь мы похожи гораздо сильнее, чем тебе могло показаться.
Что это сейчас было? Она словно прочитала его мысли на счёт того, считать ли их людьми в том смысле, в каком это принято на Земле.
- Но вообще, да, - продолжила она, - едят они действительно много и их содержание может, как это у вас говорят, влететь в копеечку, да?
- Да, - кивнул Вадим, - у нас есть такое выражение.
- Машины дешевле, - вздохнула она, - и быстрее. Хотя зачем куда-то спешить? Всё равно караваны ходят от одного оазиса к другому. Можно, конечно, проскочить один, а то и два, но это значительно повышает риск того, что в какой-то момент, не рассчитав собственные силы, ты окажешься посреди песков под палящими лучами солнца. А оно сейчас очень злое.
Айюнар, казалось, подверглась приступу меланхолии из-за неторопливого продвижения каравана. При этом она явно не выглядела сонной, как собственно и Вадим, что он тут же для себя и отметил.
Но последние слова его хозяйки напомнили ему, как она сам в попытке дойти до оазиса, чуть не превратился в иссушенную воблу. Риск, конечно, благородное дело, но хотелось бы, чтобы он не заканчивался мумифицированием.
  
- У нас, бывает, проводят гонки по пустыне, - вдруг взбодрилась Айюнар. – Участники реально рискуют жизнью, не все могут дойти до конца. У вас есть что-нибудь подобное?
- Бывает, - подтвердил Вадим, вспомнив про ралли Дакар и тому подобные соревнования. – Кстати, тоже гоняют по пустыням. Правда, там участники больше рискуют не от жажды или теплового удара помереть, а разбиться на большой скорости. Но желающие есть.
- Из-за денег?
- Из-за денег, - кивнул Вадим. – И престижа.
- Престижа? – оживилась Айюнар, похоже, это было новое для неё слово.
- Ну да, это что-то вроде авторитета, уважения в глазах окружающих.
- О! Понятно! Это у нас тоже любят.
Ночью не так жарко, как днём и каравану идти гораздо легче. Зной действительно спал, и иногда даже казалось, что налетал прохладный ветерок, но это, скорее всего, просто так ощущалось на контрасте с тем, что было днём.
Тонкая линия каравана продвигалась среди барханов на фоне тёмного неба, усеянного мириадами звёзд. Из-за горизонта поднималась сиреневая туманность, словно сказочный цветок папоротника, распускающийся на заповедном поле.
Вадим уже видел её, когда ночевал в пограничном городке, но всё равно смотрел как заворожённый.
- Нравится? – поинтересовалась Айюнар.
- В моём мире ничего подобного нет. Есть Млечный путь, который видно в ясную ночь, но там, где я живу… - Вадим запнулся, - жил, он не такой яркий как на экваторе.
- Цветок ночи, - произнесла Айюнар, - так её называют.
В её голосе послышалась грусть, но такая, какая бывает, когда вспоминаешь, что-то хорошее, из детства.
- Если уж мне суждено учить ваш язык, чего я искренне желаю, то может быть, сообщишь, как на вашем языке будет «цветок ночи»?
Она отвлеклась от созерцания туманности и с хитринкой во взгляде посмотрела на Вадима.
- Айюнар, - ответила она.
Цветок ночи! Айюнар! Кто бы мог подумать! Интересно, что сподвигло родителей наградить своего ребёнка таким именем? Наверняка какой-нибудь очень романтичный момент в их отношениях. Или ребёнок был долгожданным, или вообще Айюнар родилась именно ночью, когда туманность проявилась на ночном небе во всей своей красоте. Или ещё что-то.
Ночное небо… Что-то не так. Вадим смотрел сквозь крышу вездехода на звёзды и внезапно понял, что именно привлекло его внимание. И это не была туманность, уже занявшая добрую треть неба. Он смотрел, как заворожённый и не мог поверить своим глазам.
- А…. – только и выдал он, показывая пальцем в небо.
Айюнар посмотрела туда, куда указывал Вадим. Там, среди множества звёзд была одна. Но она не висела на месте, как остальные, а неслась по бархату небосвода, словно издеваясь над остальными испускающими свет сёстрами: глядите, вы висите как приколоченные, я могу летать!
- Я хотела бы сказать, что это спутник, Вадим, но я не знаю, что это такое, - провожая улетающий огонёк взглядом, произнесла Айюнар. – Я знаю, что в твоём мире, вы покоряете Великую Пустоту, и те из твоего народа, кто построил тот город, из которого ты пришёл, планировали и запустить спутник, чтобы лучше изучить наш мир. Но они не успели.
- То есть вы не летаете в космос? – искренне удивился Вадим. Уж очень это контрастировало с теми технологиями, работу которых он успел уже здесь увидеть.
- Космос, да, - ответила Айюнар, - именно так вы называете Великую Пустоту. У нас есть летательные аппараты, Вадим, но нет, мы так и не вышли за пределы нашей атмосферы.
- И даже не делали попыток?
Айюнар задумалась.
- Знаешь, какие-то разговоры то и дело по этому поводу возникают, но по-настоящему до дела так никогда и не доходило. Даже не знаю, почему. Может быть, всё дело в том, что мы не испытывали в этом большой необходимости.
- Странно, - услышанное поразило Вадима. – По-моему, жажда познаний должна быть свойственная людям.