По ту сторону границы (СИ)

Она отдала команду на своём языке и транспорт двинулся.
Он прыгал по барханам и камням, объезжая особенно большие из них. Через несколько минут, поднявшись на осыпающуюся возвышенность, вездеход остановился.
- Смотри, - Айюнар показала рукой в окно.
Перед ними расстилалась обширная равнина, по которой то и дело перемещались небольшие песчаные смерчи. То появятся, то исчезнут. Но главное было не это.
Вадим не мог поверить своим глазам. Из песка будто закопавшийся огромной жук или черепаха торчал остов танка. Да, это был обычный земной танк, тот, что на гусеницах с башней и пушкой. Более того, Вадим был не силён в бронетехнике, но был уверен, что это советский танк восьмидесятых годов прошлого века. Такую технику он видел в документальных фильмах про Афганскую войну.
По машине было видно, что она уже здесь находится очень и очень давно, но потрёпана она была в основном песком и жарким солнцем, а не ржавчиной. Если здесь и шли дожди, то очень и очень редко.
А неподалёку ещё один утонувший в песке танк. И ещё. А вот там бронетранспортёр. А рядом образец явно местной бронетехники, в таком же состоянии. И ещё, и ещё…
Да что же здесь творилось?!
- Что, узнал что-то знакомое?
- Не то слово! Это же наш танк!
- Вот, держи, - она протянула Вадиму нечто, напоминающее бинокль, собственно, это он и оказался, только, как и всё остальное, с местной спецификой. А так, всё те же два окуляра, в которые надо смотреть.
Вадим, взял бинокль в руки и посмотрел вдаль. Айюнар нажала на кнопку и изображение приблизилось. Да он же цифровой! Дальше Вадим уже сам регулировал расстояние до объектов.
Да, здесь явно было сражение. Причём довольно-таки не маленькое, если судить по количеству засыпанных песком остовов. Он даже мог разглядеть уже почти стёртые, но всё ещё различимые номера на борту танков, и эмблемы на технике аборигенов.
Ещё дальше виднелись руины чего-то, что Вадиму больше всего напомнило древний храм. Колонны и стены торчали из песка, словно сломанные зубы окаменевшего гиганта.
- Я даже не представляю, что могло стать причиной всего этого, - озвучил он, всматриваясь в бинокль.
- Нам надо многое обсудить, Вадим, но потом. Думаю, у нас будет для этого ещё много времени.
Айюнар похлопала по плечу водителя и произнесла что-то на своём странном для русского уха языке. Вадим понял, что она приказала ему возвращаться. Вездеход слегка завибрировал, и они отправились обратно на стоянку каравана, готовиться к предстоящему пути.
  
Глава 10
 
Было у вас ощущение, что вы что-то забыли? Да, к чёрту, зачем спрашиваю - точно было! Словно сделал все дела, но что-то неуловимо важное всё время ускользает из твоей памяти. Что-то, что ты должен был однозначно сделать, но по какой-то причине это завалилось куда-то в долгий ящик подсознания и с укором ждёт, когда же ты, наконец, вспомнишь.
Или с таким хитрым прищуром, мол, попробуй вспомни! Да только хр@н, что у тебя получится! Ха-ха три раза.
С другой стороны, может, оно лучше и не вспоминать? Ведь забытое может оказаться вовсе и не таким уж важным для тебя. Ловили же себя на мысли, что пытаетесь вспомнить имя какого-нибудь актёра, которое вам, признаемся. Ни разу не сдалось, но невозможность вспомнить которое вас порядком раздражало, как мелкий камушек зацепившийся за носок и теперь натирающий кожу между пальцев в ботинке.
Или… это может быть что-то очень и очень важное, какая-то малозаметная деталь, или догадка, связывающая всё воедино, но когда ты проснулся, моргнул, или тебя что-то отвлекло, эта информация начинает таять подобно утреннему туману. Вот ты знал что-то важное, а вот ты уже только думаешь, что знал, что-то важное.
А когда вспомнишь, то, что тогда? Боль? Досада? Разочарование в себе самом? Ведь драгоценное время будет упущено, а информация бесполезной. Так, может, лучше тогда и не вспоминать?
Вадим открыл глаза. Над ним возвышался трепещущий на ветру потолок шатра, который сегодня будет собран, и караван отправится в путь. Несколько огромных животных, которым нет аналогов на Земле, нагруженных товарами чуждого, но столь манящего мира, и несколько вездеходов на больших колёсах, которые будут представлять собой авангард и арьергард.
  
Пустыня. Место, которое, на самом деле, не такое и уж и пустое. Дикие животные, насекомые, кочевники опять же, которые могут напасть в любой момент. По крайней мере, так сказала Айюнар, и у Вадима не было оснований ей не верить.
Могут, конечно, и не напасть, а просто выйти на контакт и попытаться начать торговать, но лучше быть наготове. Эти земли, хоть и считались землями сайхетов, кочевников отследить было практически невозможно, и они ходили по ним в том направлении, в котором им вздумается. Очевидно, что данную территорию они считали своей ничуть не меньше, чем сайхеты.
Насколько понял Вадим, лучше всего контролировалась территория вокруг городов, а чем дальше от них, тем больше приходилось полагаться на собственные силы. От того караванщики и были так плотно укомплектованы оружием, а к охране зачастую привлекались наёмники, лучшими из которых считались нимейцы.
Этакий ближний восток в средневековье, когда крестоносцы могли гарантировать порядок вокруг своих замков, а дальше орудовали всякого рода бедуины, берберы и туркоманы, которых надо было ещё догнать, появись такая необходимость. Хотя современная Сирия мало чем отличается от средневековой. Или Афганистан, где американцы контролируют территорию вокруг своих баз, а дальше – территория племён и бандитов.
Но почему же ему так не по себе. Что же он мог забыть такого важного? И это притом, что у него с детства была просто-таки великолепная память, которая позволяла ему с успехом учиться в школе, практически ничего не зубря, да и, что уж тут говорить, не пытаясь особо понять ту или иную тему. Достаточно было взглянуть на текст, прочитать его и вот ты уже помнишь формулы и уравнения, стихи и эссе. Можно было декламировать наизусть всё, что угодно.
Хорошо, однако, что он вовремя понял, что простое запоминание без понимания - путь откровенно тупиковый. Запомнить теорему Пуассона – замечательно, но не понимать, как её использовать – пустая трата времени. Хотя, что скрывать, в школе да университете ему такая способность очень и очень помогла, особенно в те периоды, когда студенческий пофигизм брал верх, и понимать что-то из материала было просто лень. А так – почитал, посмотрел, запомнил – ответил экзаменационный билет.
Однако, он ведь реально практически никогда и ничего не забывал. В какой-то мере, Вадим даже считал это своим проклятьем, ибо иногда и хотелось бы многое забыть, да проклятый мозг не позволял!
Вот есть у него приятель, тот как напьётся, куролесит нещадно, такие фортели выкидывает, что ни словом сказать, ни пером описать, а как проснётся на следующий день, - ничего не помнит! И у этого есть очень важный плюс - ты не испытываешь угрызений совести за своё поведение. То есть чудить можно сколько угодно, а потом на голубом глазу заявить - не помню! И совершенно преспокойно жить дальше.
Но вот эта заноза в голове... нет, она не давала покоя Вадиму. Проанализировав своё состояние, он пришёл к выводу, что именно какой-то пробел в памяти его мучает гораздо больше, чем всё, что с ним приключилось за последние недели.
Наверное, и вы неоднократно пытались вспомнить какое-то слово, какой-то термин, или имя какого-нибудь актёра, но не могли, как ни старались. Признайтесь, что это порядком выматывает, и стоит очень больших усилий подавить в себе это чувство, чтобы дальше продолжать жить этот день обычной жизнью, разве что что-то иное тебя отвлечёт, и ты сможешь переключиться. Хотя бы временно. Но проблема-то никуда не денется, и она готова будет напомнить о себе в самый неподходящий момент, заставив тебя проснуться посреди ночи, или, что ещё хуже, за полчаса до того, как должен прозвенеть будильник.
Вадим смотрел на потолок шатра широко открытыми глазами. Будильника, на котором можно было бы выместить свою злость, под рукой не было. А тот, что был в телефоне, должен был просигналить через целый час. Только матерчатый потолок и странное чувство того, что ты что-то забыл.