По ту сторону границы (СИ)

- Тайгут! – произнесла она. – Их личинки могут находиться в почве десятилетия, прежде чем дождутся подходящих условий, чтобы выбраться на поверхность. Это самец. Он ищет самку, - она мило хихикнула. – Это хороший знак.
Откинув занавес, она вышла на балкон, протянула руку над ограждением. Жук подобно старому мотоциклу с тарахтением несколько раз пытался запустить свой летательный механизм, и когда всё-таки собрался с силами и желанием, примерно с таким же звуком сорвался с её руки и умчался куда-то вдаль летать над городом. Искать свою суженую, так понимаю.
После чего Айна развернулась и грациозно, подобно кошке пройдясь по комнате, скрылась за дверями. Я, наверное, ещё минуту сидел, уставившись на двери. Ну да, где находятся апартаменты Айюнар, я знал, сопровождать меня по этажу не имело смысла, а вот получить новые указания от своей нанимательницы Айна вполне могла.
Бросив взгляд на книгу, я решил не открывать её снова. И что же означает «пришлось пойти на определённые жертвы»?! Кто всё время пытается докричаться до меня на солнечном морском берегу? А стоит мне обернуться, образ либо засвечен солнцем, либо просто пропадает?
Я вдруг осознал, что очень сильно хочу увидеть Айюнар. Сейчас я встану и пойду к ней. Только соберусь с мыслями. И не только с ними. Ведь что-то не складывалось.
  
Глава 48
 
В дверях Вадим столкнулся с адъютантом Сутера и отступил на шаг назад в комнату, пропуская того внутрь. Адъютант, сверкнув тремя белыми шпалами на воротнике-стойке, с непроницаемым лицом протянул Вадиму маленький конверт. Такой бы сгодился, чтобы отправить кому-нибудь поздравительную открытку или набить его купюрами.
Белый Лис мог бы связаться с ним по коммуникатору, но предпочёл отправить адъютанта. Лично. Конверт был запечатан и скреплён печатью. О как! Печать! Сургуч? Вадим в очередной раз удивился тому, как архаичность здесь соседствует с технологиями, которых и на Земле-то не найти. А потом вспомнил, что все документы с грифом "секретно" в его родном мире до сих пор печатаются на механической машинке в единственном экземпляре. И в этом была своя логика.
Надломив печать - адъютант отвернулся, чтобы не видеть - Вадим вытащил сложенный вдвое маленький листок плотной бумаги, развернул. Почерком Сутера, который он уже запомнил за это время, было написано всего три коротких предложения:
"Кажется, наш друг проявил желание общаться. Но потом опять отключился. Завтра за тобой приедут мои люди".
Значит, странник, он же чужак, проявил некую активность, которую Сутер посчитал заслуживающей внимания. Более того, посчитал, что странник собрался пойти на контакт. Допустим. 
«Зачем Сутеру нужен я?» - сам себя спросил Вадим. 
«Видеть, я могу видеть, - ответил сам себе Вадим. - И хорошо, если то, что я вижу, не окажется ещё более глубоким маскарадом"
- Завтра я буду ждать, - сказал Вадим адъютанту. 
Тот кивнул и добавил, указав взглядом на концерт и его содержимое:
- Необходимо уничтожить. 
Как интересно, подумал Вадим, подходя к столику, где стоял пустой бокал. Он щелкнул зажигалкой, дождался, пока огонь закрепится на конверте с вложенным в него посланием, и бросил его в бокал. Вадим наблюдал, как бумага спокойно горела, превращаясь в чёрно-серые хлопья золы. Помещение заполнилось лёгким кисловатым запахом, дыма почти не было. 
Когда Вадим развернулся, адъютант уже исчез. 
Может, стоило отправиться на встречу с Сутером и странником прямо сейчас? Но его, скорее всего, не выпустят из здания. Да и если бы Сутер хотел, он бы прислал гвардейцев прямо сейчас. Значит, так ему было надо. Чужак снова отключился, так он написал. 
Лёгкое неоформившееся чувство беспокойства зародилось где-то в глубинах подсознания, но пока там и осталось. Его стремительно заместило чувство ожидания чего-то грандиозного. Если странник проявил активность, и если он, тем более, заговорит, то это может стать его ключом домой. 
Хочет ли он домой, вот в чем вопрос. Вадим на секунду задумался. Да, всё-таки хочет. В гостях хорошо, а дома лучше - истина простая, но проверенная временем. 
  
И вообще, сегодня ночью будет праздник, сегодня он хочет провести время с Айюнар, она ждёт его в своих апартаментах. Надо просто расслабиться и попробовать получить удовольствие, как бы это банально не звучало. В конце концов, должно же когда-нибудь всё успокоиться.
Вадим бросил взгляд на окна, снаружи стремительно темнело, как и в любой южной стране. Сумерки практически отсутствовали, и солнце буквально падало за горизонт, погружая мир в темноту, но, одновременно, давая сигнал для другой стороны общественной жизни.
Где-то на другом конце города в небо полетели первые скромные фейерверки. Скоро их станет больше, а музыка будет громче.
Он вышел из своих апартаментов на балюстраду, которая изнутри опоясывала один из верхних этажей, и с которой открывался вид на обширный внутренний двор. Если подойти к перилам из отполированного камня, внизу можно было увидеть бьющий из пола фонтан. Здесь с водой явно проблем не было. В обрамлённые проёмы, сделанные в полу, были высажены пальмы, у которых из центра короны вверх росли длинные красно-розовые соцветия, завивающиеся спиралью.
Сколько здесь до земли, метров пятьдесят-шестьдесят? Да, где-то так, высоко их, однако, поселили. На нижних террасах прохаживались постояльцы дворца, казавшиеся отсюда мелкими насекомыми. Гостиницей или просто домом назвать это строение не поворачивался язык.
Весь этаж был забронирован службой Сутера, допуск сюда имели только проверенные люди из гвардейцев и охраны Айюнар. Остальные обитатели поглядывали с любопытством на выставленную охрану, но заговаривать не решались. Да, подумал Вадим, меньше знаешь, крепче спишь. И не известно ещё, как отреагируют гвардейцы на, казалось бы, безобидные вопросы, могут ведь и прикладом огреть. Так, для профилактики излишнего любопытства и болтливости.
Среди охраны было много дайхетов, которые, как показалось Вадиму, держались несколько особняком от гвардейцев из числа родственных им сайхетов. Всё-таки везде есть свои заморочки по части этнической принадлежности. Вроде бы никого ближе сайхетов им нет, а всё туда же! Вадим в очередной раз решил, что Айюнар слишком уж идеализирует его родной мир. Как бы разочарование, вызванное радикальным отличием ожиданий от фактических обстоятельств дел, не оказалось сильнее ожиданий, если им, конечно, когда-то удастся вернуться домой.
На балюстраде Вадим столкнулся с Айной, она о чём-то переговаривалась с Сетом, Дейс стоял чуть поодаль, опираясь на перила и глядя вниз. Завидев Вадима, Дейс кивнул ему. Землянин ответил взаимностью, приветствуя боевого товарища. Оба брата были при оружии, которое почти ни в чём не уступало вооружению гвардейцев Сутера. Но в этом не было ничего необычного, оружие в самом разном его проявлении, будь то автоматическое или холодное, начиная от ножей и заканчивая мечами, было естественным спутником жителей пустыни. Изъять его могли только при условии аудиенции у какого-нибудь высшего чина. И то в ряде случаев это могли воспринять как неприкрытое оскорбление. И при всём при этом, никто друг в друга при первой же возможности не стрелял, все были максимально вежливы. Личное оружие дисциплинирует, и заставляет выбирать слова, особенно, когда обращаешься к незнакомцу.
Покои Айюнар находились на этом же этаже, но через апартаменты, которые выделили для её прислуги и самой приближённой служанки и осведомительницы. Во все времена было так, что самый близкий слуга выполнял не только функции подручного, но и обеспечивал связь господина с персонами, с которыми тот не хотел бы общаться открыто либо лично, попутно снабжая его неофициальной информацией. И то, что Айна была не просто первоклассной танцовщицей и лицом, особо приближённым к госпоже, Вадим понял уже давно. Уж больно хорошо Айна умела бесшумно появляться из ниоткуда, со стороны, с которой её совсем не ждёшь. К тому же Вадим не единожды становился свидетелем того, как Айюнар отдаёт какие-то указания танцовщице, а та, бывает, стрельнув глазами в сторону Вадима, быстро удалялась исполнять поручение. Порой она не появлялась целыми днями.