В Россию с любовью (СИ)

— Итак, правила. Три круга по одному рожку, зачёт по среднему в каждом круге, общий, — подвела итог смотрительница, ставя новую мишень (нажимая на кнопку установки). — Первый, к барьеру!
Ротмистр, так получилось, первая. Жах. Жах. Жах. Одна ошибка — двойка. Из-за этого итог — девять и две. Да, в магазине двадцать пять патронов. Но когда почти всё ложится не далее радиуса девятки, даже один выстрел даёт значительное снижение.
  
Моя очередь. Пафф. Пафф. Стреляю спокойно. Я собран, руки не потеют. Пафф. Пафф… Пока не раздались сухие щелчки.
— Александр — девять и шесть, — констатировала смотритель.
— Не расслабляться! — Это тётка Настасья. И я её понимал. Лишь молча кивнул. Девочки, весь табор, также молчали.
Её партия. Пафф. Пафф. Почти без ошибок! Девять и семьдесят две.
Моя винтовка. Проверка магазина. Предохранитель. Уши. Флажок…
…Девять и девять! Еу! Вот это отстрелялся — так отсрелялся! Сам не ожидал. Жарил почти без промахов.
— Первый раз вижу такое от мужчины, — как будто про между прочим прошептала ротмистр, когда мы поснимали наушники и инструктор набивала следующий магазин.
— Внимание, последний круг. Первый подход — госпожа ротмистр… — объявила инструктор. Та так и не представилась, и в ведомости её инструктор так и проставила.
Хух. Хух. Хух. Тётка стреляла вдумчиво, неспешно. Долго целилась. И практически не делала ошибок.
— Девять и восемь! — огласила результаты инструктор и зарядила машину на смену мишени. — Александр, готов?
Мишень обновилась, как и видная всем ведомость, куда она заносит попадания.
— Всегда готов! — я вскинул руку в пионерском приветствии, которое можно принять за отдачу чести, только на гражданке. На меня посмотрели с пониманием, впрочем, своим собственным — социалисты тут есть, но до пионеров точно не дошло.
Магазин. Уши. Предохранитель. Ху-ух. Ху-ух. Жах! Жах!
Ошибка! Мать его ошибка!!! Двойка. Трагедия! Просто трагедия!
Но я собрался и продолжил, закончив серию.
— Девять и две, — огласила результат подсчётов инструктор. — Общий зачёт. Госпожа ротмистр — девять и пятьдесят семь. Боярич Александр — девять и пятьдесят шесть.
Тишина. После которой тавади протянула единорога.
— Саш, это был спор.
— Согласен.
Жаль, но мы и правда бились в заклад на него. И я в свою очередь протянул игрушку ротмистру.
— Мне не позволяет совесть его забрать, — покачала головой ротмистр. — Одна сотая разницы. И в двух кругах из трёх ты меня победил, при одной ничьей.
— Это спорт, — улыбнулся я. — А своим девочкам я другое что-то выбью.
— Что ж, слово офицера — закон. — Она прижала игрушку к груди. — В твоём случае — боярское слово. Карточный долг священен. Под ним я имею в виду всё, на что играют, не важно, в какую игру.
— Конечно.
Она положила часы Горлицы себе в карман и потрепала меня по плечу.
— Парень, ты не понял, что произошло? Ты побил двух снайперов полевых войск! И пусть не гарантирую, но считаю, что двух из когорты самых лучших и опытных! Это спецназ, парень! И ты только что выступил на одном уровне!
После чего на меня накинулась живая волна, которая вашего покорного слугу чуть не затискала.
Что ж, нормально. Живём. А единорог… Как пришёл — так и уйдёт.
— Девочки… Это вам. — Ромистр сделала неожиданный финт и протянула игрушку Зайкам. — Насколько я понимаю ситуацию, это предназначалось для вас. А тут я влезла в стремлении проучить наглеца, который научился бить по мишеням и мог зазнаться. Я оказалась не права, но офицерское слово есть офицерское слово. Но теперь это мой зверь, кому хочу — тому и дарю. — Тётка бросила на меня романтический взгляд и подмигнула. Опыт, верно ведь раскусила, кто тут чья цель! А часы тётки Насти в кармане так и оставила, но тут всё честно, серьёзно и никакой романтики — взрослые люди играли во взрослые игры.
— Ладно, детки, пока-пока! Всего хорошего! — После чего уважительный кивок Настасье, которая так же кивнула в ответ.
— Пошли, снайпер? — улыбаясь, подтолкнула меня тётка в спину.
  
Глава 22
 
Уроборос
 
Глава 22. Уроборос
— Господа, прошу вас, насилием ничего не решить!
— Зато как приятно!
(из м/ф «Черный плащ»)
День подошёл к концу, солнце село. Часы показывали полвосьмого, и только в этот момент мы все дружно осознали, как устали. Особенно я — ещё с утра у меня всё тело ломало от внутренней боли, и оная боль за день утихла, но отнюдь не ушла полностью. А если совсем прямочестно — я валился с ног! И брёл по оставшейся части бульварного кольца на волевых, не хотелось позориться перед девочками. И на чём свет стоит ругал Сашу, ибо он реально запустил свою тушку! Слабая! Очень слабая! Сделаю что смогу, но на это надо время, а пока остаётся, действительно, исключительно на командно-волевых.
— И всё же не понимаю, почему бульварное КОЛЬЦО, если оно ПОЛУкольцо? Длинная дуга, упирающаяся в набережные? — Мы как раз к оной набережной и вышли. Я стоял, облокотившись на гранитный парапет на стыке Яузы и Москвы-реки, смотрел на ту сторону и Москвы, и Яузы, и пытался понять, что в этом месте вызвало диссонанс.
Тамара подошла и бодро запрыгнула задницей на парапет, сев рядом, правда, ноги свесив на эту сторону.
— Набережная. — Указала в сторону виднеющейся вдали Беклемишевской башни Кремля. — Набережная как раз и замыкала кольцо. Это сейчас тут клёво: теплоходы, — кивок на горящий огнями плавучий ресторан чуть вдали, — люди гуляют. А до середины восемнадцатого века здесь всё-всё было одето в каменные стены. Всё, что мы и вы сегодня прошли, — теперь указала назад, на бульвар, — это бывшая линия стен. Как стена замыкалась — так и кольцо.
— То есть там где спуск у Васьки… Там тоже стена была? — понял я.
Она пожала плечами.
— Не знаю, наверное. Я ж не местная.
— Ма-аш?
Маша тоже устала и смотрела на ту сторону Москвы с грустью во взгляде.
— Саш, я не в курсе таких подробностей. Нас не совсем этому учат, не где какая стена была. А причинам и следствиям.
— Например? — Я поёжился — снова тема амнезии, пусть и косвенно.
— Например, я знаю, что вон там раньше располагалась Котельническая слобода. — Кивок за Яузу. — Там свинец и олово лили, и она часто горела. А это источник пожаров. А сейчас это респектабельный район для купеческого сословия, приносящий казне неплохой земельный доход. Вот в этом мы должны разбираться — где что какую пользу приносит, или вред, и как этим оперировать, чтобы снизить риски и издержки, но сохранить прибыли. А вон там…
В мозгу отщёлкнуло. Эврика!
— Так вот это что, за Яузой, Котельническая набережная?
— Ну, да. — Маша блым-блым, непонимающе хлопнула глазами.
— Хороший вид, — посмотрел я в ту сторону. Пастораль, частный сектор (низкоэтажная застройка), оттого «я» вид и не узнал. — А представь, что мы тут построим высотку. Треугольную, а в центре башня со шпилем. Этажей на сорок. В которой будет считаться жить очень престижно. И ещё одну такую же, только чуть другую, на Смоленской площади, и…
— А зачем? — перебила царевна и пожала плечами.
— Что, зачем?
— Зачем строить высотки? Вроде мы и так в городе все помещаемся. А кому надо — на метро доедет.
Хороший вопрос, и неожиданно выбил меня из колеи. Действительно, раз не построили — значит не надо было. Строить тут умеют, мир развитый. Надо поаккуратнее с подходом «я» к местным реалиям. Грубо говоря, надо стараться быть больше Сашей, чем «я».
— Ну что, последний рывок, и к метро? — А это спросила Соль. Им явно не хотелось расставаться, план со мной не был выполнен, но обе девочки понимали, что сегодня продолжения точно не будет. У нас игра в долгую. А значит их обязанность — довести нас до метро, и домой. Увольнительная до восьми утра, а пока мама в городе, им есть где ночевать.