Высшая жертва (ЛП)

Я отчаянно хотела связаться с ним, но не думала, что мои соболезнования будут приняты. С тех пор, как я от него ускользнула, наша дружба была, мягко говоря, натянутой. Он был так же зол, как я и предполагала, когда проснулся утром и обнаружил, что меня нет. Это было тяжело, очень тяжело. Я скучаю по нему, но больше всего скучаю по нашей дружбе.
— Эй, горячая штучка!
Я бросаю взгляд на Гарта Корнелла, еще одного посетителя, который выпивает здесь с коллегами.
— Принесите нам еще порцию, — грубо требует он.
От высокомерия, исходящего от него, у меня скрипят зубы. Они вчетвером приходят сюда в последнюю пятницу каждого месяца. Выпивают вчетвером и обычно ведут себя как претенциозные придурки. Я терплю это, потому что они тратят много денег и всегда дают хорошие чаевые. Поскольку сейчас дела идут туго, я беру все, что могу получить.
— Ты хочешь, чтобы я с ними разобралась? — спрашивает Тара, одна из немногих официанток, которые работают у меня в штате. Она не только отличный работник, но и мой друг. То, чего мне так не хватает с тех пор, как моя лучшая подруга Сэм уехала.
Я качаю головой и благодарно улыбаюсь ей.
— Я их возьму, но спасибо.
Я прохожу за стойку и расставляю четыре стакана, добавляю в каждый лед, а затем наполняю их до половины лучшим виски, который у меня есть. Их вкусы так же дороги, как и костюмы от Армани.
Фрэнк, мой новый бармен, подходит ко мне сзади и протягивает через плечо стакан.
— Не понимаю, почему ты терпишь этих придурков, — говорит он, жестом указывая на столик Гарта.
Я пожимаю плечами.
— Их деньги так же хороши, как и чьи-либо другие, кроме того, они безобидны.
В большинстве случаев.
Он ворчит.
— Как скажешь, милая. Это твой бар.
Я улыбаюсь пожилому мужчине. Ветеран, одетый в черную кожу и покрытый татуировками, может иметь жесткую внешность, но душа у него добрая. Я наняла его, потому что мне нужна была помощь, и я решила, что неплохо иметь рядом мужчину, особенно для тех случаев, когда приходится закрываться поздно вечером. Остин постоянно ругал меня за это, но я никогда не возражала, потому что тогда он приходил и ждал, пока я закончу, чтобы проследить за тем, чтобы я благополучно добралась до своей машины.
От этого напоминания мое тяжелое сердце сильнее колотится в груди. Отбрасывая эту мысль, я ставлю четыре бокала на поднос и несу их к столику посетителей. Когда ставлю последний бокал перед Гартом, он опускает руку на внутреннюю сторону моего бедра и касается меня пальцами.
Я отступаю назад и изображаю улыбку, на которую ещё способна.
— Что-нибудь еще?
— Да, почему бы тебе не придвинуть стул и не выпить с нами.
Мы проходим через это каждый раз, когда он приходит сюда, и мой ответ всегда один и тот же, как и тогда, когда он приглашает меня на свидание.
— Ты знаешь, я не могу этого сделать. У меня в баре полно клиентов.
— Не так уж он и полон. Садись, Зоуи, и выпей.
Раздраженная, я игнорирую его наглое требование и не утруждаю себя повторением.
— Я к вам еще вернусь.
Я отворачиваюсь от него и тут же ощущаю, что он сжимает мое запястье, от его пальцев остаются синяки.
Я поворачиваюсь и сужаю глаза, встретившись с ним взглядом.
— Если ты еще раз захочешь прийти сюда, я предлагаю тебе отпустить меня прямо сейчас.
— Перестань быть такой упрямой и выпей с нами.
Он пытается притянуть меня ближе, но я упираюсь.
— Я серьезно, Гарт. Отпусти!
Он исчезает у меня на глазах, как в тумане. Стекло бьется об пол, стол переворачивается на бок в результате падения. К тому времени, как я осознаю происходящее, Остин хватает Гарта за горло и прижимает его к стене.
— Какую часть ты не понял?
Несколько сослуживцев Гарта движутся на Остина, пока Джейк и Кэм не выходят им навстречу.
— Хватит! — я перепрыгиваю через разбитое стекло и встаю между ними, лицом к Остину. И прижимаю свою трясущуюся руку к его груди. — Отпусти его.
Его яростные глаза не отрываются от Гарта, челюсть крепко сжата.
— Я бы послушал ее, — прохрипел Гарт. Угроза в его голосе так же жалка, как и он сам, но я знаю, что у него есть средства, чтобы ее подкрепить. Он может причинить Остину много неприятностей, если захочет.
 
От этой мысли у меня сводит живот.
— Пожалуйста, Остин, — умоляю я, мой голос едва громче шепота.
Его взгляд, наконец, опускается на меня, признавая мою правоту лишь на секунду, но она очень сильна, прежде чем он снова переключает свое внимание на Гарта.
— Если ты еще раз поднимешь на нее руки, я убью тебя на хрен.
Его предупреждение звучит в воздухе как обещание. Он отступает назад, но не раньше, чем напоследок толкнуть Гарта. Я следую за ним, пока он отступает, а затем поворачиваюсь лицом к Гарту. Он массирует горло, его лицо начинает терять пурпурный оттенок.
— Тебе здесь больше не рады, — говорю я ему. — Вам всем пора уходить.
Он выпрямляется, выражение его лица становится жестким, как гранит. Он не любит отказов и не любит, когда бьют по его самолюбию, а Остин именно этого и добился.
— В любом случае, есть места куда лучше, чем эта помойка. — Его нога задевает один из опрокинутых стульев, отбрасывая его через всю комнату. Он проходит мимо меня, довольно близко, и слово «сука» срывается с его губ, но недостаточно тихо.
Это приводит Остина в движение, но мне удается удержать его, моя рука снова прижимается к его сильной груди.
— Он того не стоит.
Фрэнк выходит за дверь проследить, чтобы они покинули помещение. После этого я издаю потрясенный вздох, глядя на беспорядок из осколков стекла и поломанного стола.
— Ты в порядке, Зоуи? — спрашивает Кэм.
Я киваю.
— Да. Спасибо. — Я возвращаюсь к Остину, чтобы поблагодарить и его, но слова замирают в горле, когда я вижу кровь, пропитавшую его руку и капающую на пол. — У тебя кровь!
Он смотрит вниз на свою рану, сгибая пальцы.
— Все в порядке.
Это не «в порядке», и лужа крови, появляющаяся у его ног, доказывает это. Я беру маленькое белое полотенце, засунутое в фартук, и обматываю им его руку.
— Пойдем, у меня есть аптечка в задней части бара.
Кэм, Джейк и Тара начинают приводить все в порядок, пока я провожаю Остина на кухню, и дверь за нами закрывается.
— Садись, — приказываю я, указывая на табурет у островка из нержавеющей стали.
Он подчиняется, пока я беру аптечку, а его глаза снова следят за каждым моим движением. Я чувствую его взгляд на своей коже, он танцует в моем предательском сердце.
Я избегаю его взгляда, когда встаю перед ним, доставая все необходимое для очистки и перевязки его раны.
— Дай-ка взглянуть, — шепчу я, снимая с его руки окровавленное полотенце.
На ладони большая рана и несколько мелких порезов на костяшках пальцев. Вероятно, он выбил стакан из руки Гарта и разбил его вдребезги.
Мои пальцы дрожат, когда я разрываю марлю и начинаю промывать маленькие ранки; при этом все еще чувствуя на себе его взгляд.
Тишина заставляет меня нервничать.
— Спасибо, что вмешался и помог мне, — мягко говорю я. — В этом не было необходимости, но я ценю это.
— Мне не нравится, когда кто-то прикасается к тебе.
Собственнический оттенок его тона заставляет меня наконец-то поднять глаза на него. В них столько эмоций: все те, что я храню в себе с нашей ночи вместе. Но одна выделяется среди других — грусть, события дня явно давят на него.
— Мне так жаль Деклана.
Мои слова усиливают боль в его глазах. Он испускает тяжелый вздох, опускаясь лбом на мой живот.
— Это моя вина, — бормочет он, и в его голосе повисает чувство вины.
Я поднимаю руку и провожу пальцами по его волосам, чтобы утешить.
— Не говори так.
— Да. Как его лейтенант, я должен был присматривать за ним. Я просил его не входить, но… — он замолкает, не в силах закончить фразу.
— Я не знаю всех подробностей, но уверена, что Деклан не хотел бы, чтобы ты винил себя. Ты хороший человек, Остин. Самый лучший из всех, кого я когда-либо знала. — Я успокаивающе провожу рукой по его спине, пока он молчит. — Служба была очень красивой.