Высшая жертва (ЛП)

Поздний вечерний переполох только-только начинает утихать, а мои больные ноги — неприятное напоминание о том, что мне нужно больше помощников, но с большим количеством помощников приходит и увеличение зарплаты, а мне сейчас нужны все деньги, которые я могу получить, особенно с этим новым лекарством, которое принимает Крисси. Я плачу больше, чем раньше, но это того стоит.
Она того стоит.
Я пройду тысячу шагов, буду обслуживать тысячу столов, буду изнурять себя до предела, чтобы убедиться, что моя сестра получит необходимую ей помощь.
Несмотря на финансовые трудности в последнее время, ничто не может заглушить счастье в моем сердце, которое растет с каждым днем, начиная с того утра с Остином и моей сестрой.
С тех пор он приходит ко мне каждый день. Иногда всего на несколько минут перед сменой, а иногда задерживается дольше, соблазняя меня своей сексуальной ухмылкой и обаянием хорошего мальчика.
Он всегда оставляет меня с поцелуем в щеку, который я чувствую на протяжении нескольких часов. Мои губы горят от скорби и сожаления, они жалеют, что не могут ощутить это взрывное прикосновение еще хоть раз.
Остин медленно изматывает меня, и он это знает. Все доводы, которые я привожу себе, почему я не считаю наши отношения хорошей идеей, уже не имеют значения. Это опасно для моего тщательно оберегаемого сердца.
— Как я вижу, ты все еще улыбаешься, — замечает Фрэнк из-за барной стойки, глядя на меня со знанием дела.
— Улыбка? — притворяюсь непонимающей, о чем он.
Это заставляет пожилого мужчину захихикать.
— Ты знаешь, о чем я говорю. Очевидно, этот парень снова у тебя на уме.
Попалась.
— Это красивая улыбка, милая. Тебе следует почаще носить ее на себе.
Легкий момент становится тяжелым от правды. Мне неприятно думать о том, как грустно я выгляжу большую часть времени. В основном потому, что так и есть. В некоторые дни очень трудно сохранять бодрость духа, когда моя сестра постоянно борется за свою жизнь, но я должна делать это лучше, не только ради себя, но и ради всех окружающих. Я должна ценить то, что у нас есть, а не то, чего нет.
Я решаю начать прямо сейчас. Приподнявшись на кончики пальцев ног, я перегибаюсь через стойку и целую его в щеку.
Смуглое лицо пожилого мужчины покраснело.
— За что?
— За то, что ты есть. Спасибо, что ты здесь и так много помогаешь. Без тебя я бы не справилась.
Он отмахивается от моей благодарности.
— Убирайся отсюда, дитя. Это все ты. Я просто рад, что ты позволила мне присоединиться. Кроме того, — он делает паузу, прочищая горло, — мне тоже полезно быть здесь. Я не могу оставаться дома один и думать о чем-то своем. Поверь, ничего хорошего из этого не выходит.
Он является ветераном, и я не могу даже представить, какие воспоминания преследуют его. Однако знаю, каково это — не желать погружаться в темноту собственных мыслей. Если пребывание здесь поможет заглушить его демонов, то он останется здесь.
— Я буду рядом с тобой столько, сколько ты захочешь, Фрэнк.
— Ты никогда не избавишься от меня, милая. — Он заканчивает эту клятву подмигиванием, от которого у меня в груди становится тепло. У меня больше друзей, чем я думаю, мне трудно вспомнить об этом с тех пор, как Сэм уехала.
Как бы я ни была рада, что она живет в Южной Каролине, я скучаю по ней. Она всегда была моим самым большим доверенным лицом. Мы знаем друг друга с младших классов. Она была рядом со мной, преодолевая самые трудные препятствия, как и ее семья. Если бы не ее отец, я бы даже не владела этим баром. Он помог мне с первоначальными расходами, чтобы у меня был доход, позволяющий заботиться о Крисси после того, как моя мать бросила нас.
Когда у нас с Сэм есть время поговорить, я никогда не хочу надоедать ей своими проблемами. В последнее время мы болтаем о ее предстоящей свадьбе, чему я очень рада. Знать, что она вернется сюда на свадьбу, еще приятнее, тем более, что средств сейчас мало, и мысль о том, чтобы оставить Крисси всего на несколько дней, не дает мне покоя.
Для меня большая честь, что она попросила меня быть ее подружкой невесты, а поскольку Остин будет шафером Джейса, это означает, что мы вместе пойдем к алтарю. Эта мысль вызывает во мне почти головокружительное чувство. Это заставляет меня еще больше радоваться предстоящему бракосочетанию наших друзей.
 
— Эй, Зоуи? — Тара подходит к нам, сидящим за барной стойкой, и судорожно сцепляет руки. Ее видимая нервозность мгновенно заставляет меня насторожиться.
— Да?
— К тебе пришли.
Когда ее пристальный взгляд перемещается за мое плечо, я оборачиваюсь, и шок заставляет меня замереть на месте, при виде женщины, стоящей прямо за барной стойкой. Уже больше года я не видела свою мать и не разговаривала с ней.
Мои глаза скользят по ней, оценивая ее потрепанный вид. Я похожа на эту женщину больше, чем хотела бы признать, но, если мои длинные волосы, поцелованные солнцем, чистые и волнистые, то ее — грязные и завязанные сзади. Мои голубые глаза ясны, а ее затуманены тем, чем она в данный момент занята.
Шок проходит не сразу, и на смену ему приходит гнев. Не теряя времени, я подхожу к ней, впиваясь ногтями в ладони.
Она нервно улыбается.
— Привет, детка. Ты хорошо выглядишь.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, отказываясь от всех любезностей.
— Разве я не могу зайти и посмотреть, как поживает моя дочь?
— Можно, но прошел уже год, и у тебя есть другая дочь, которая нуждается в тебе больше.
При упоминании Крисси ее губы сжимаются в тонкую линию.
— Послушай, я знаю, что прошло много времени. В последнее время все было… трудно.
Она не знает, что это значит, потому что в любой момент, когда жизнь становится трудной, она уходит.
— Я пришла сюда не для того, чтобы ссориться. Мы можем поговорить минутку, пожалуйста?
Я подумываю выгнать ее, не заботясь о том, что она скажет, но любопытство берет верх, и я жестом указываю на один из столиков в дальнем углу. Она направляется туда, оставляя за собой запах водки.
Ее взгляд перемещается по бару, когда она садится.
— Место выглядит отлично. Дела идут хорошо?
Я пожимаю плечами.
— Это позволяет оплачивать медицинские счета.
Она вздергивает подбородок и сужает глаза.
— Почему ты всегда так делаешь?
— Что делаю?
— Бросаешь мне в лицо свою сестру.
У меня на языке вертится мысль сказать ей, что у нее две дочери, одна из которых нуждается в ее постоянной заботе и внимании, но я сдерживаюсь. Мы с Крисси не имеем для нее никакого значения. Я часто задаюсь вопросом, а имели ли мы вообще.
— Говори, что хочешь, мама, а потом убирайся отсюда.
Она поднимает руки перед собой, сдаваясь.
— Хорошо. Хорошо. Мы сделаем это по-твоему. — Она делает паузу, ее нижняя губа дрожит.
Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Она всегда была прекрасной актрисой.
— Мы с Джерри расстались, — лепечет она.
Я смотрю на нее в ответ, удивляясь, почему она думает, что меня это волнует. Я даже не знала, что она встречалась с парнем по имени Джерри.
— Он сбежал однажды ночью, забрав почти все, что у меня было, и больше не вернулся. — Слова произносятся печальным шепотом, но я не испытываю к ней никакого сочувствия.
— Ну, мама, может быть, тебе пора привести себя в порядок и перестать встречаться с неудачниками.
Ее плечи напрягаются, лицо сжимается в гневе. Фасад рушится, как я и предполагала.
— Я стараюсь, Зоуи. Просто… мне нужна помощь, чтобы встать на ноги.
Меня наконец-то осеняет мотив ее присутствия здесь, и я горько смеюсь.
— Ты просто невероятна.
— Речь идет о небольшом займе, — поспешно говорит она. — Я расплачусь с тобой, как только приведу свою жизнь в порядок.
— Как ты смеешь, — огрызаюсь я, мой голос разносится по бару, но я слишком зла, чтобы заботиться об этом. — Как ты смеешь приходить сюда и просить у меня деньги, когда я едва могу позволить себе заботиться о сестре!