Убежище в горах (ЛП)

К вечеру я вернулся в единственный дом, который знал последние пять лет, и оглядел маленькое пространство, где лежало несколько личных вещей. Собирать было особо нечего. Я приехал ни с чем и уеду едва ли с большим.
Утром приедет Аспен и…
Меня снова охватила дрожь от этой мысли. Приняв решение и надеясь, что это поможет успокоить мои мысли, я пошёл по хижине и разобрал свои вещи по маленьким кучкам. Одежда. Туалетные принадлежности. Медикаменты. Ножи, верёвки и различные инструменты для выживания, которые я накопил за годы.
В последнюю очередь, я открыл ящик прикроватной тумбочки. Я достал свой дневник и единственную фотографию Натаниэля, которая у меня осталась. В моей груди росла боль, пока я смотрел на улыбающееся лицо мужчины, которого больше никогда не увижу. Правильно ли я поступал? Это был один из тех моментов, когда мне захотелось услышать в голове его заверения. Пустота в моём разуме и сердце была мрачной и болезненной.
Я открыл обложку дневника, чтобы засунуть под неё фотографию для безопасности, и нашёл засушенные незабудки, которые давным-давно подарил мне Аспен. Они были сохранены. Плоское изображение красоты, которой они когда-то являлись. В моём разуме прозвучал сантимент и слова Аспена.
«Для Натаниэля».
Я спрятал фотографию вместе с цветами и замер, изучая роли, которые оба мужчины сыграли в моей жизни. Давным-давно, я принял смерть Натаниэля и усердно старался двигаться вперёд. Было бы легче, если бы меня не преследовали люди Россена. Аспен не стеснялся упоминать или напрямую говорить о Натаниэле. На самом деле, он не раз заставлял меня вспоминать успокаивающие слова, которые говорил мой муж.
Я отправлялся в путешествие домой, где у нас была общая жизнь. Каким-то образом мне нужно будет найти силу официально попрощаться. Насколько тяжёлой будет жизнь, когда меня окружат воспоминания Крикстоун-Вэлли?
Я закрыл дневник и положил его среди других вещей. Солнце начинало садиться, и учитывая то малое количества сна, которое я получил предыдущей ночью, я рухнул и погрузился в лишённую сновидений дрёму до того, как на улице полностью стемнело.
Когда на следующее утро приехал Аспен, я ждал его на куче дров, которые годами собирал так же аккуратно, как расходовал каждое полено. Годами бездумно рубил дерево, соединяясь с окружающим меня уединением.
Выражение его лица было сдержанным, пока он вылезал из джипа, глядя на меня через тёмные очки, которые я никогда на нём не видел. Он был в серо-зелёной футболке и джинсах, несмотря на тёплую температуру.
Когда он поднял очки, надевая их себе на макушку, его сдержанность и затуманенное выражение лица меня укололи.
— Всё ещё едешь? — в его словах не было обычного тепла.
— Да, — я встал и подошёл к нему, останавливаясь в нескольких шагах. — Я выгнал тебя не потому, что не хотел тебя там видеть. Это… — я не знал, почему чувствовал необходимость объясниться, но было ощущение, что это важно. — Это… Я не уверен, что ты понимаешь, насколько это тяжело. Раньше… В пятницу… — чёрт, я не знал, что пытался сказать. — Я решил не ехать с тобой, но…
— Что изменилось? — в его глазах по-прежнему было мало эмоций. Он защищался, это было очевидно. Когда я не ответил, он взглянул на горы и вздохнул. — Слушай, мы ведь ничего друг другу не обещали. Я вполне ожидал, что всё закончится, так что не извиняйся…
— Я не хочу, чтобы это заканчивалось.
Единственный аспект моего возвращения домой, с которым я не хотел сталкиваться вчера, это то, в каком положении окажемся мы с Аспеном. Я знал, что в первую очередь рискую из-за него. Чтобы с его лица пропало холодное выражение, нужно было столкнуться с правдой и высказать это вслух.
Мы стояли, глядя друг на друга больше, чем было комфортно, и я заёрзал, пряча руки в карманы и ожидая какого-либо ответа. На его лице отражались различные эмоции, пока не осталось только беспокойство.
— Я не знаю, — наконец произнёс он, копируя мою позу и зарываясь руками глубоко в собственные карманы. — Я представляю, что это возвращение домой будет для тебя сложным. Я не уверен, что сейчас тебе нужно ещё больше препятствий.
  
— Ты не препятствие.
Его взгляд переместился обратно на горы. Я сократил расстояние между нами и перевёл его внимание на себя, положив руку ему на щеку.
— Что ты у меня просишь, Хаксли?
Я положил вторую руку на противоположную щеку и осмотрел каждый дюйм его лица, в конце концов теряясь в его глазах.
— Давай посмотрим, к чему нас это приведёт. Я знаю, что мне ко многому нужно будет привыкать в Крикстоуне, но зачем нам бросать что-то, что… кажется правильным. И ты знаешь, о чём я говорю.
Он тяжело сглотнул и потянулся убрать мои руки.
— Знаю, — прошептал он. — Просто… — он уставился в никуда, после чего покачал головой и закончил свою мысль, — я не думаю, что ты готов.
— Я готов. К чему тут готовиться?
Он колебался и прикусил губу, прежде чем продолжить.
— Твой разум, он… Я просто не знаю… — он вздохнул и не закончил.
Я нахмурился от его разбитого объяснения. Что было не так с моим разумом? Что он имел в виду? Он начал верить во всё это дерьмо о каком-то дурацком ярлыке, который на меня пытались повесить много лет назад?
— Хаксли, — его голос вернул меня в реальность, и он потянулся и сжал мою руку. — Давай посмотрим, что будет дальше?
Я отступил на шаг назад и посмотрел на него, прежде чем перевести взгляд на пейзаж. Растущее желание быть с ним подобралось ближе и полностью завладело мной. После прошлой ночи я не мог не чувствовать сильную магнетическую связь, которая нас сближает. Мне хотелось знать, почему он колеблется.
— Хорошо.
— Ты готов? — спросил он.
— Да. У меня почти ничего нет, только пару вещей внутри.
Мы оба зашли в хижину, и пока я сделал несколько подходов, чтобы отнести свои вещи в джип, Аспен проверил комнату. Когда я вернулся в дом после последней загрузки, Аспен стоял у тумбочки на кухне.
Я пересёк комнату и увидел, на что он смотрит; контейнер с супом, который он принёс мне давным-давно, по-прежнему нетронутый стоял в углу.
— Ты думал, что я пытаюсь тебе навредить, — это был не вопрос, а скорее резкая констатация факта.
— Я не был уверен.
— Тогда зачем его хранить?
Не уверенный, как он воспримет мою ласку, я прижался к нему всем телом и обвил руками его талию, касаясь губами его шеи, а затем уха. Он не отстранился, вместо этого прильнув ко мне спиной.
— В тот день, когда ты принёс это, напоминание Натаниэля звенело в моей голове бесконечным кругом. Хотя я не мог заставить себя принять его, а потому не мог съесть. Где-то внутри я знал, что Натаниэль был прав. Так что оставил контейнер как напоминание себе о том, что, может быть, ты просто вёл себя дружелюбно. Чем дольше я узнавал тебя, тем больше в этом убеждался. Но когда меня одолевало сомнение, контейнер всегда был на виду.
Аспен хохотнул и повернул лицо к моему.
— Это заплесневелый, отвратительный контейнер супа, который я сварил тебе в мае. Сейчас он тебя убьёт — что никогда не входило в мои намерения. Это уже научный эксперимент, а не суп.
Я прижал его к своему телу и вдохнул свежий после душа запах, уткнувшись носом в его шею.
— Поэтому он остаётся здесь.
К тому времени, как мы отправились в дорогу, напряжение между нами рассеялось, и мы увлеклись лёгким разговором.
Аспен объяснил, как собранная за последние несколько месяцев ДНК даст им довольно точное представление о популяции гризли в Альберте. Я слишком много раз терялся в его технических словах и ничего не понимал, но наслаждался восторгом и радостью в его голосе, пока он говорил о том, что было ему по душе.
На некоторое время наступила тишина, после того, как Аспен закончил говорить, и я откинулся на спинку сидения и наблюдал за проплывающим мимо пейзажем. Я заметил, что он надел часы на одно из своих повреждённых запястий, но другое было открыто, уже не такое красное, как поначалу, но достаточно, чтобы привлечь взгляд.