Шаг в триста лет в прошлое (авторская редактура)

– А вот ты, камрад, скажи, – вмешался Савелий, всем интересующийся и любящий поболтать, – долго мы будем с поручением государя мотаться по губернии?
 Глава 13 
 
Сержант Преображенского полка Дмитрий Кистенев был птицей невысокого полета, но все же из общего числа выделяющейся. Как никак по воле царя!
Поэтому, по прибытии он побывал у воеводы, разъяснил задачу, с которой он прибыл, отобедал с ним и решил, что смычку с местным начальством сделал, а на большее и не рассчитывал.
  
– Эй, разбойнички, – позвал воевода, – пришла пора вам каяться у иконы перед смертью.
Нижний Новгород стоит на месте слияния Волги и Оки и речная дорога здесь оживленная. Поэтому без труда купил пару стругов и нанял команду на весну. Не все же плотами баловаться. И груз оставленный отвезут.
По его сигналу пищали сделали прицельный залп. Для разбойников этого оказалось достаточно, все они были убиты. Вот и нет шайки Митьки-душегуба!
Оставалось только совершить марш-бросок по зимним дорогам и привести новобранцев в Москву, как к нему «на огонек» зашел воевода. Силантьич, как его запросто называли знакомые дворяне, был озабочен:
Разбойники сгорать в заимке не захотели. Они выбрались через узкую дверь, мешая друг другу, заревели, замахали оружием (в основном обычными топорами, лишь у одного был кистень, а у другого – сабля).
Силантьич пораженно перекрестился, отгоняя нечистого.
В свою очередь Дмитрий молчал о сумме, оставшейся у него. Кроме наградных, двести рублей пришлось отдать в государеву казну – это святое, государство всегда входит в долю в таких делах, желают или нет остальные участники. Но и После всех выплат у него осталось почти четыре тысячи восемнадцать рублей с полтиной и алтыном. Не вписывающиеся в эту сумму три денги были розданы нищим. Несколько пудов серебра!
Мясомолочную продукцию сразу взял с собой, а зерно и пушнину оставил на хранение, взяв в аренду пару пустовавших крестьянских изб. Пришлось нанять и пару работников. И сторожить надо, и следить, чтобы продукция не испортилась.
Окружили сооружения. Дмитрий разделил людей на три группы. С одной стороны стоял Савелий Гриднев, с другой, – Никита, а третью, прикрывающую дорогу, возглавлял он сам с воеводой. Сам он руководил атакой.
Ну для этого есть и другие возможности. Дмитрий замахал поднятыми над головой руками. По этому сигналу Никита с десятком парней споро подтащили сухие березовые стволы, бересту, сухую хвою, облили скипидаром и подожгли. А когда костер стал большим, навалили стволы толщиной с бедро. Теперь огонь гарантировано перекинется на стену заимки.
– Петр, – позвал он стоящего за деревом молодца, который, просясь в отряд (в нем уже было полсотни человек, так что надобность в добровольцах отсутствовала), наплел с три короба про свою меткость, – вот тебе цель. Попадешь, переведу в первую полусотню.
Дмитрий осторожно убрал с набора чарок землю.
– Понравились? Себе возьмешь? – деловито спросил воевода.
Никита служил в Подмосковье. Десятки почему-то не распускали, хотя война в их понимании окончилась. Несколько человек «отпросились» домой по неотложной нужде. Никита с ними Полутысячник сначала заартачился, но пять мешков ржаного зерна оказались весомы аргументом и на него махнули рукой. Из дворянского ополчения – войска весьма ненадежного и откровенного устаревшего – брать людей разрешалось и Дмитрий с чистым сердцем включил его списки новобранцев Преображенского полка.
Двести верст на север по зимнику пролетели быстро – за четыре дня. Но в лесу, где снега было выше колена, лошади быстро устали даже не смотря на то что шли по старой колее. Пришлось вставать на лыжи, прихваченных запасливым воеводой. Еще преодолели несколько верст густого леса, едва проводя сани с лошадьми. Преодолели и это.
Дмитрий кликнул добровольцев в рядах новобранцев. Вызвались все, что его весьма обрадовало. Нормальных мужиков набрал, за кустиком прятаться не будут. Почти треть изъявила желание получить пищали. Остальных вооружили саблями и секирами. Вооружившись, таким образом, дворяне чуть ли не пищали от радости.
Дмитрий и Савелий в оружии не нуждались, имея стандартное вооружение, принятое Петром I для своих посланцев – солдатская шпага, два пистоля, тесак. Умелый воин с таким оружием один отобьется от всей банды. А тут и в помощь чуть ли не рота.
Соединив, таким образом, бизнес с государевым делом, Дмитрий дал команду трогаться своей оживленно-оптимистической команде. Недоросли были пьяны без вина. За уничтожение разбойников каждый из них получил по десять рублей. Колоссальные деньги по тем временам. Отпущенные на пару суток домой «по всякой надобности» они произвели такой эффект, что дома даже никто и не упрашивал остаться. Двое за это время успели жениться, одному отец купил небольшую вотчину. Дмитрию откровенно обрыдли толпы желающих записаться в новобранцы и он отправлял их к воеводе. У того было много вакансий – создавались солдатские и драгунские полки.
Все это, честно говоря, изрядно надоедало, и Нижний он покидал с легким сердцем. Савелия он еще раньше отправил в Москву – позаботиться об мундирах. По существующему распорядку, новобранцы должны быть обуты – одеты самостоятельно, но откуда взять в глухой провинции полный мундир рядового Преображенского полка?
На зимнике части людей пришлось идти пешком. Много грузов, да и женщин тоже не бросать же в зимнем лесу. Не чужие чать, православные.
Город встретил москвичей колокольным звоном. Разумеется, колокола звонили не в их честь – в средневековой России в городах было много церквей и звонили всего лишь к обедне. Но шум был, как в крупный религиозный праздник. Заметив, как Гриднев перекрестился, Дмитрий сделал то же самое. Не то что бы он вдруг стал верить в бога, – нет, нужно было полностью соответствовать своему времени. А ХVIII век, как и прочие средневековые столетия, был буквально пропитан религией. Она была всюду и сопровождала все мероприятия государства и общества. И отдельный человек церковью полностью контролировался – от рождения, когда священник совершал таинство рождения, до того момента, когда умирающий человек касался хладеющими устами креста.
– Оружия дашь?
Мундиры шили трех размеров – большие, средние и малые, а потом подгоняли под конкретные размеры конкретного индивида. Вот Савелий и отправился с этими размерами, чтобы не тратить время даром. Никита ускакал еще раньше, по своим и, главным образом, делам своего начальника.
Последней дюжине Дмитрий честно сказал, что обещать службу не может. Все в руках государя.
В следующие дни было проведено несколько, можно сказать, сборов а можно собраний. На них Дмитрию пришлось не раз выступать с агитационными речами. Не скрывая трудностей (а где их нет!), он красноречиво обрисовал плюсы: служба на глазах царя, быстрая карьера, большое жалованье. И напоследок пообещал каждому рубль серебром сразу же, как только он запишется добровольцем.
И выходить за привычные рамки религиозного мира было нельзя – если не убьют, то выбросят. Появлялись в это время уже и атеисты, и богохульники. Тот же Карл ХII, ставший соперником Петра, в бестолковом периоде молодости приносил жертвы в церкви, заливая кровью и внутренностями. Но все эти отдельные бунты могущественных богохульников только оттеняли могущество церкви.
Хорошо же отбилось для него государево поручение. Дмитрий саркастически усмехнулся. Так он будет напрашиваться на задания Петра Алексеевича. Впрочем, другие преображенцы так и делали, чтобы быть на глазах царя. Служба-с!
  
С собой они взяли четыре штуки сани про запас и еще пять взяли у разбойников. Но все равно пришлось сделать несколько волокуш, настолько велика была добыча. Только рухляди – шкур различных пушных зверей, в том числе соболей, было, по подсчетам Силантьича, на несколько сот рублей. А еще шерстяные, шелковые ткани, гобелены, десятки пудов сыра и масла. Позаботились разбойнички о своем питании.