Клан. Человеческий фактор (СИ)
— Доиграешься, не выйдешь из этого кабинета, — едва сдерживаясь, чтобы не повалить ее на стол, предварительно смахнув на пол документы, пригрозил маг ей на ушко.
— Доиграешься, перенесу через Аксоль, и не грусти, — демонстративно потянулась Кира к лунному лучу.
— Угрожаешь магией вышестоящему? — прищурился Виктор и медленно провел ладонью по щеке девушки, пряча в глубине глаз огонек вспыхнувшего желания. — Где ты только всего этого набралась?
— Хороший учитель попался. А я быстро обучаюсь, в резюме правда написана, — невинно ответила девушка и пожала плечиками. Светлые волосы, рассыпанные по плечам, от этого движения засияли чуть ярче.
— Не сомневаюсь. Но у нас будет масса возможностей проверить твою обучаемость.
Мужчина приподнял блондинку за бедра и усадил на рабочий стол, не обращая внимания на документы и лишь небрежно отодвинув их в сторону. Раздвинув коленом ее ноги, он протиснулся между бедер девушки, привычно обтянутых синими джинсиками, в данный момент бесившими мага одним своим существованием. Хрустальные прожилки в полыхнувшей ответным огнем ауре девушки замигали активнее, подстраиваясь под участившийся пульс. Маленькие ручки кольцом обвили шею мага, словно единственную опору. Виктор, словно опомнившись, бросил скользящий взгляд в сторону незапертой двери, в которой послушно сам собой повернулся ключ.
— Некоторые вещи не меняются. У тебя не только методы допроса, м-м-м, своеобразные, методы тестирования тоже… внушают. Но мне нравится, проверяй, — Кира прикусила губу и прикрыла глаза, на цвет и внешний вид которых ей было уже плевать.
— Хорошая девочка, — ладони Виктора уверенно скользнули под рубашку, оглаживая упругую грудь. — Красивая, способная, желанная… Моя…
— Я… это… — мысли Киры плавились, растекались плазмой, разлетались на осколки, оставляя лишь ощущение острого неутолимого голода и дикое, первобытное, сметающее все, подобно первородному Хаосу, желание.
— Не сейчас, малыш. Все в Бездну, нет ничего, что не могло бы подождать, девочка моя…
Послав все к демонам, их праматери и многочисленным родственникам, мужчина одной рукой притянул девушку за затылок, яростно завладел ее губами и принялся жадно, ненасытно целовать, вторгаясь языком в ротик и продолжая ласкать мягкие полушария, льнущие к ладони, пока немного напряженное от смущения тело в кольце его рук полностью не расслабилось. Прикосновение губ, кожи, растрепанных шелковистых волос, сплетенные в узел взгляды, жидкое пламя, разливающееся по телу — до исступления, почти до боли.
— Твоя, — выдохнула девушка, мягким воском выгибаясь в его руках, уже забыв о том, что перенеслась сюда исключительно для того, чтобы выцыганить у Высшего обучение самоконтролю и управлению эмоциями. Хотя, сейчас самоконтроль и управление эмоциями полетели к демонам даже у него самого — при одном виде того, как с готовностью откликается на его ласки тело девочки, таявшей, как сахар и сжигающей его дотла. Он ловил ее вздохи и тихие стоны, беспомощный, затуманенный взгляд, от которого внутри разверзалась алчная Бездна, пил сладкий дурман ее поцелуев, растворялся в ней, как коньяк в кофе — обжигающе, бесповоротно и до конца. Сейчас маг желал ее всю, целиком и полностью, каждой мыслью, эмоцией, движением, каждой клеточкой тела и частичкой души, до последней искорки в ауре.
— Тьма и Хаос, не сорвись, идиот, она несовершеннолетняя, изувечишь ауру, — напомнила Виктору часть сознания, из последних сил удерживающая остатки контроля. Хрипло выдохнув что-то среднее между благословением и проклятием, маг оторвался от девушки, подтолкнул ее, заставляя лечь на спину, и нетерпеливо расстегнул молнию ее джинсов, мешающую добраться до вожделенного местечка между ног, уже истекающего соками страсти и мучительно ноющего от желания — на этом уровне близости каждое ощущение девушки воспринималось, как свое собственное.
Одно движение — и демоновы джинсы полетели на пол. Сверху белым флагом их увенчали трусики. Затем раздался треск, и на пол спланировала рубашка. Точнее, то, что было ею минуту назад. Оставшаяся обнаженной Кира слегка покраснела и попыталась приподняться на локтях, но оказалась снова опрокинута на спину с разведенными ногами, между которыми уже вовсю хозяйничали наконец дорвавшиеся до желанной плоти мужские пальцы, лаская, играя, поглаживая, проникая внутрь, пока губы Виктора попеременно накрывали то одну, то другую грудь, нежно обводя языком контуры напряженных от желания розовых вершинок, до исступления прокладывая дорожки дразнящих жарких поцелуев по ключицам и шее. Полированная поверхность стола приятно холодила разгоряченную кожу, и хотя он и был несомненно тверже кровати, это казалось совершенно неважным. Пряжка ремня тихо звякнула, раздался звук расстегиваемой молнии внезапно ставших тесными мужских брюк, и нежные
влажные лепестки раздвинула напряженная мужская плоть, медленно и сладко погружаясь вглубь тугой горячей женской — до упора, до безумия, накрывающего обоих лавиной острого, пронзительного удовольствия.
В висках девушки гулко грохотал пульс, дыхание сбилось, стало частым и судорожным, глаза снова затянулись хрустальной дымкой, смешавшейся с расплавленным золотом ауры. Она с тихим стоном выгнулась в руках мага, откидывая голову, подалась бедрами ему навстречу, ловя заданный им ритм — медленно, словно пытаясь прочувствовать ее всю, вперед, так же медленно — назад и снова вперед, наращивая темп, с каждым разом быстрее, яростнее, резче. — Еще… пожалуйста… да, сильнее, — от наслаждения у Киры кружилась голова, почти как после магической перегрузки. Слова, мысли — все терялось, ускользало, растворялось, тонуло в пучине удовольствия, отключающего разум, оставляющего только ощущение его пульсирующей плоти внутри нее, его запах, дурманящий и притягательный, обволакивающий каждую клеточку ее тела, его умелые ласки и движения, погружающие сознание в вакуум нежного безумия, а тело — в в бездну неведомых, запретных,
постыдных, но таких сладких желаний. Ее бедра двигались все быстрее, она еще сильнее прижалась к мужчине, оплетая ногами его бедра и вцепляясь пальчиками в сильные плечи, отдаваясь накрывающему ударной волной удовольствию, приближаясь к разрядке.
Особо острая волна наслаждения ослепила Киру, выбила из легких весь воздух, а из сознания — остатки мыслей. Разрядка накрыла девушку, подобно цунами, закрутила, как щепку в водовороте, вспыхнула ядерным взрывом, со всей мощью, сравнимой с первородными Силами — бескрайними, беспредельными, непреодолимыми. Девушка вскрикнула и содрогнулась всем телом, изо всех сил прижимаясь и распластываясь по мужскому телу, а в следующее мгновение вместе с ней то ли упал в бездну, то ли вознесся к вершинам наслаждения и Виктор. Маг еще долго прижимал ее к себе, не покидая ее тела, наслаждался остаточными содроганиями жаркой плоти, как самым манящим послевкусием, гладя и лаская девушку везде, куда только мог дотянуться, нежно баюкая, зарываясь лицом в волосы и шепча на ухо что-то бессвязное, глупое, ласковое, успокаивающее. Они долго лежали так, обессиленные, не в состоянии пошевелиться, медленно и словно нехотя приходя в себя.
— Ты извини, но я заберу твою рубашку, раз моя превратилась в клочья, — телепатически пробормотала наконец девушка. На облечение мыслей в слова не было ни сил, ни желания.
— Мне не жалко, но ты в ней утонешь, — так же лениво пришел ответ Ивашина.
— В Бездну, в джинсы заправлю — и плевать. Зато на ней твой запах и твоя энергетика, — промелькнули мысли, прежде, чем Кира их тормознула и исправилась. — И вообще, в ней теплее, чем под иллюзией одежды…
Над зимним городом постепенно затихали вспышки молний, вокруг магов бестолково ветвились вероятности, все никак не складывающиеся в активную линию.
— Что это? — приподнял бровь Виктор, с интересом разглядывая странное, но очень даже аппетитно пахнущее блюдо.
— "Пельмени под снегом", — гордо ответила Кира, мотнув хвостиком. — Мое, можно сказать, фирменное блюдо, еще никто не жаловался. И вовсе не потому, что скоропостижно скончались! ¬— предвосхитила девушка вопрос со стороны мага, предупреждающе сверкнув яблочно-зелеными глазами с хитрыми искорками.