За кадром (СИ)

– Давай.
– Давай. Представь, что ты – Трюмпер, молодой, но уже достаточно известный в определенных кругах артхаусный режиссер. Представил?
– Ну, допустим…
– О кей… Допустим, ты – гей и тебе нравятся молодые красивые парни. Ты обожаешь заниматься с ними сексом и не представляешь себе жизни без этого.
  
– Сейчас это не проблема. Никто не будет кошмарить человека, тем более из творческой среды, за гомосексуальность.
– Не важно… Я пока перечисляю исходные. Допустим, ты – Том Трюмпер, режиссер и гей, ты не женат, никого не обманываешь, среди кинематографистов вообще часто случаются геи, поэтому одним геем-режиссером больше, одним меньше – картина серьезно не изменится…
– Ну и что? Разве это мешает…
– Не перебивай. Ты – модный, успешный, еще нет тридцати, а уже есть номинации на “Тони” и на “Феликс”, а также приз за сценарий в Венеции. И это только при одном снятом фильме.
– И?..
– У тебя был конфликт с руководителями студии, но ты вышел из него в плюсе… Ты показал, что интересы искусства тебе важнее коммерческого успеха. Как никак, ты не пустил в кадр двух медийных популярных актеров. Тебя уважают. Некоторые, наверное, даже боятся…
– Не пойму, к чему ты ведешь?
– Вот теперь возьми всё, что я только что перечислила, хорошенько взвесь и скажи, ты веришь, что этот человек может давать роли в фильмах за перепихон? – Эрика выдохнула и внимательно заглянула в глаза Биллу.
– Тьфу ты… Стоило так скрупулезно всё перечислять, – парень небрежно отмахнулся от апломба подруги, – скажем так, при таком бэкграунде, мне кажется это маловероятным. Но в тоже время, сказать, что это все небывальщина фантастическая я не могу. В конце концов, всевозможные скандалы, обвинения разных там вайнштейнов и кевиновспейси имеют место… И нельзя сказать, что это всё кинематографисты третьего ряда, для которого и характерны все эти скандалы. Вполне себе первого…
– Да, но…
– К тому же, это ведь не только мои страхи, ни на чем не основанные. Мне это в лицо сказали, без всяких намеков и эзопового языка…
– Кто сказал?
– Я же тебе рассказывал, меня…
– Так не Том же… Тот, который тебе это и рассказывал, может и хочет тебя трахнуть. Еще бы ему не хотеть, такая конфетка… А Трюмпер с тобой семь часов репетировал, чтобы ты в кадре нормально смотрелся.
– А голландец?
– Что голландец?
– Его-то он выебал!
– Опять-таки, ты это можешь безапелляционно утверждать только в двух случаях – во-первых, если сам всё видел, во-вторых, если кто-то из них двоих тебе об этом сказал. Это тоже не гарантия, но, по крайней мере, до определенного момента у тебя нет оснований сомневаться в их словах.
– Мне Джон Кэнди об этом поведал…
– Тоже мне источник. Судя по тому, что я от тебя услышала, этот похотливый извращенец сам не прочь перетрахать всех актеров, что к Трюмперу ходят на пробы. Не думаешь, что он просто может приписывать свои грязные фантазии Тому? Тем более, судя по тому, как ты описал голландца, может он и блядь, но желания у разных персонажей вызывает вполне себе плотские…
– Да уж…
– И вообще, даже если он его, действительно, трахнул. Вот, прямо в павильоне. С чего ты взял, что условием было участие голландца в фильме?
– А какое же еще?! – почти выкрикнул Билл, ему почему-то не понравилось предположение Эрики.
– Да, никакое! – не менее громко отозвалась девушка, доставая новую сигарету, – В конце концов, Трюмпер – красивый молодой человек, статный, сексуальный. Думаю, хотя бы с одним эпитетом ты согласишься. Если все же предположение, что он – гей, верное, то у него тоже могут быть потребности чисто физиологического свойства. Особенно, если он сейчас не в отношениях. Голландец, я так понимаю, не урод, тоже гей. Так в чем проблема?
– Не нравится мне всё это…
– Что именно?
– Всё!
– Так откажись, в чем же дело… Но скажу тебе честно, ты вряд ли найдешь проект такого же масштаба. Здесь ты подходишь по типажу. Причем, настолько подходишь, что тебе простится любое отсутствие опыта… А так, боюсь, что “Девственники на Рождество” – самое то…
– Прям вот, и хочется и колется, – казалось, Каулитц советуется сам с собой, практически не слушая девушку, – вроде и сценарий интересный, и репутация у будущего кинопродукта неплохая… Но в тоже время, вляпаться в местное дерьмо совсем не хочется. Мне и своего вполне хватает…
– Хмм… Вполне возможно, что всё это только кажется дерьмом… Сдается мне, есть у меня одна идейка, но боюсь, она может тебе не понравиться.
Тон, которым была сказана последняя фраза, заставил Билла вернуться на землю из совещательных чертогов. Парень внимательно посмотрел на Эрику, словно пытаясь заранее оценить серьезность анонсированной идеи.
– Излагай.
– Хмм, – девушка затушила только что начатую сигарету и наклонилась поближе к Биллу, – скажи мне честно, голуба моя, положа руку на сердце, тебе нравится Том Трюмпер?
– В смысле?
– В прямом. Как мужчина. Если бы не было всего этого киношного фона, ты бы хотел познакомиться с ним поближе?
– Ээээмм… Скажем так, я был бы не против с ним познакомиться. И, может быть, если он бы хорошо себя вел, сходил бы с ним на свидание. Не более. Не имею дурной привычки бросаться в постель к первому попавшемуся. Даже красавчику.
– Замечательно! – энтузиазм Эрики не смог проявиться незаметно, – Самое главное, он не вызывает у тебя рвотного рефлекса. Это, как раз, то, что нужно… Скажи мне, ты слышал такую фразу, что лучшая защита – это нападение?..
– Ээээ… То есть?
– Ххе… Значит, слушай сюда, – прошептала девушка заговорщицким голосом, – по-моему, есть возможность хорошо повеселиться…
VI
– Так, Фриц, приготовься, сегодня твой выход, – Томас Трюмпер, одетый в рваные джинсы и черную футболку, небрежно откинулся в кресле с надписью “режиссер” на спинке, – попробуем сегодня сцену в трамвае… Эрих, вся сцена в динамике мне не нужна, фиксируй кадр на лице героя. Чем крупнее, тем лучше.
Билл поёжился. До настоящего момента его ожидаемый партнер по фильму оставался в стороне, в отрабатываемых сценах участвовали только он и голландец. И вот, похоже, наступает момент истины. Насколько Каулитц помнил сценарий, сцена в трамвае – это та, в которой герои должны первый раз поцеловаться. Брюнет осторожно покосился на будущего партнера по кадру – довольное лицо Фрица блудливо улыбалось и облизывалось. Оставалось надеяться, что первым на исходную призовут голландца.