Державин. Дворянин из трущоб (СИ)
Боюсь? Ага, не приучен пугаться красоток с пышными формами. Но говорить об этом не стал, спокойно дав сумку женщине.
Мама ее быстро открыла, покачала головой и воскликнула:
— Как им не стыдно, тираны?! Это не помощь малоимущим, а настоящее издевательство. И так работаю целый день за гроши. Получаю ниже минимального жалования. Оформила имперскую поддержку. Отлично... Три корочки хлеба, гореть им в аду! — с этими словами женщина пошла в дом.
Направился вслед за ней, стараясь вести себя "по-обычному". Хмм, а походка у дамы что надо. Такое чувство, что плывет по волнам, подставляя роскошную корму тёплому ветру. Трущобницы так не ходят.
Стоп, моя семья получает пайки для бездомных??? В таких нищих домах я ещё как-то не жил. Вот тебе и блистательный граф. Обязательно все исправлю. Это был последний раз, когда мы брали подачки.
— Ну, и где шлялся господин Дмитрий? — спросила женщина, заходя в дом.
От злости не осталось следа. Все-таки меня любят, как ни крути. Так, отличное имя. Обожаю слова на «Д». Обычно называю себя Демидом Державиным, но и это тоже сойдет. Если что, потом заменю.
Дама замерла среди комнаты, пялясь на меня, как на экспонат в галерее. Надо было что-то ответить.
— Эмм, я гулял. Решил немного пройтись. Заблудился, не рассчитал время. Да и очередь была на раздаче этих бомжовых… обедов, — сказал, стараясь как можно больше походить на подростка.
— Ммм, очень странно, — промямлила женщина. — Ладно, куда телефон подевал?
Ага блин, хороший вопрос. С учетом того, что память будет доступна дня через два. А говорить надо уже сейчас, чтоб меня!
Так, в любом случае, дело не чисто. Скорей всего, Дмитрий соврал бы. Так что ошибиться не выйдет. Применю малость актерского мастерства и пойдет.
Я театрально заломал руки и продекламировал трагическую историю о том, как бежал от собак. При этом уронил телефон. Он упал в решетку канализации. И, что называется, отправился в дальнее плавание.
— Охо-хо, что-то новенькое, — хихикнула женщина. — Обычно ты говоришь — потерял, и сбегаешь в свою комнату, как мелкий зверек. Не знаю, что ты задумал, но новый мобильник получится взять не скоро. — Пожала плечами она.
— Да ладно, — спокойно бросил в ответ.
В прошлых жизнях удавалось заполучать имения и заводы. С мобильником как-нибудь разберусь.
— Не ладно, Дим! Можешь даже не клянчить. Даже сломанный и подержанный, даже без интернета. Прости, но у нас мало денег. Придется побыть без связи.
— Но я…
— Ты сам виноват, и не спорь! Вечно куда-нибудь вляпаешься, — строго сказала мне мама, которая типа не мама. — А теперь пойдем есть. — Добавила, слегка успокоившись.
Вот это другой разговор. А то стоим в прихожей, как дураки и несем пустой бред. Подкрепиться я очень не прочь. Перемещение сквозь миры стимулирует аппетит. А подростковое тело вообще — реактор по сжиганию продовольствия.
Почувствовал, что могу съесть слона. Живот тут же откликнулся раздраженным урчанием, требуя приступить к сему действу как можно скорее. Дамочка слегка улыбнулась и бодро пошла на кухню.
Изнутри домишко был милый. Довольно светло и чисто. Везде горят яркие лампы; неплохой ремонт, по меркам трущоб, разумеется. В моем прошлом жилище даже обои в уборной расписывали лучшие художники Империи. А тут на стенах висят какие-то размытые бумажки. Да и сами стены кое-где в трещинах.
Но могло быть гораздо хуже, не спорю. Лучше быть на вершине дна, чем в заднице самой задницы.
Я проследовал на кухню, стараясь особо не пялиться. Было б странно, если бы Дмитрий изучал собственный дом, разбираясь где что находится.
Так, кухня была неплохая. У меня в такой готовили для собак… В целом светло и уютно. Обшарпанная мебель из прессованных опилок. Крошечный стол и скрипучие табуреты.
Условия явно не царские. Но в жизни (точнее в жизнях) повидал слишком многое. Так что мог обжиться даже в тюремном карцере, не говоря уж о нищем доме.
— Так, Дима… Я сейчас разогрею, — нараспев произнесла мама, суетясь у плиты. — Только у нас сегодня каша с тушенкой. Опять. Я достала одну приправу, чтоб немного разнообразить. Но да, знаю, знаю. Уже в печенках сидит. Может на выходных удастся достать картошки. Если получится.
Мама оправдывалась так, будто хотела накормить меня редким дерьмом. Но запах был аппетитный. Меня терзал голод, да и вообще. Давненько не ел простой пищи!
Все эти устрицы с чем-то там, хитрожаренная гренка с идиотским названием крутон. То салат из какой-то синей травы. То мраморное мясо зебры, маринованное в соке тропического гриба.
Это, конечно, изысканно. Но меня давно терзало желание — взять, и реально ПОЖРАТЬ. Не продегустировать, не откушать, не потрапезничать перед сном. А тупо закинуть хавку в желудок, не думая ни о чем. Как во времена моей службы… Черт, не хочу об этом сейчас вспоминать.
В общем, я успокоил даму, сказав, что однообразие — это стабильность. А стабильность — это всегда хорошо. Она немного обрадовалась, положила еду и поставила передо мной большую тарелку.
— Наконец-то ты научился врать. Знаю, не любишь кашу, а делаешь вид, что не так. У тебя актерский талант, господин Долговский, — заявила мама, когда начал есть.
— Я не вру, ам-ням-ням, очень вкусно, — протянул, набивая рот.
— Хих, это да. Как в лучших ресторанах проспекта Центрального, — махнула рукой она. — И еще, не называй меня больше мамой. Когда усыновила тебя, звал Еленой. А теперь повзрослел и вдруг начал. Прости, но выглядит странновато…
— Это да, еще как, — сказал, прожевав часть еды.
Значит, она мне не мама. Но где тогда родители парня? Почему какая-то Лена воспитывает их сынка, так еще в одиночку? Ведь я сразу заметил, что мужика, так сказать, дома нет.
Это видно, по многим признакам. За годы блуждания по мирам неплохо прокачал наблюдательность.
— Хорошо. Я слегка пошутил, — добавил, продолжая ужинать.
— Такими вещами не шутят! Впрочем, это лучше, чем скорбь по родителям и депрессия, — сказала Елена, отходя к раковине.
Стоп, выходит, я сирота? Семья полностью погибла, отлично! Только этого мне не хватало. С сиротами вечно что-то случается. И вообще, не хотелось бы положить полжизни на выползание из дерьма. Не нравится мне все это все, ох не нравится.
Хотя, еда вполне вкусная. Что-то вроде харчей для солдат из полевой кухни. После изысканных блюд по рецептам лучших шеф-поваров, это неплохое разнообразие.
Я наслаждался приятным запахом, простым вкусом еды, жиром на губах, и дешевой субстанцией в виде тушёнки, которая отдаленно походила на мясо.
Ммм, Елена умеет готовить! Даже такая дрянь у нее получилась неплохо. А главное, как калорийно. Подростковый голод был быстро заглушен. Ни один слон при этом не пострадал.
— Спасибо, вкуснятина, — довольно простонал, когда очистил тарелку.
— Что? — повернулась ко мне тетя Лена и потупила взгляд. — Куда ты дел кашу?
— Она надежно спрятана хе-хе, — ответил, хлопая себя по тощему животу.
— Оу, то есть так. М-да, с тобой что-то не то. Ладно, Дим, иди в свою комнату, — проговорила Елена, с улыбкой посмотрев на меня.
Точно! Парень вечно прятался в своей комнате, будучи, что называется, местным затворником. Что ж, это мне как раз на руку. Нужно подольше поспать. Тогда связь тела с душой укрепится, и память начнет открываться как можно быстрее.
* * *Девушка с азиатской внешностью лежала на пыльном полу заброшенного завода. Ее длинные черные волосы, источающие цветочный аромат, собирали грязь, превратившись в помойную тряпку.
Грудь внушительных размеров была смята под весом тела. Элегантные подтянутые ноги разошлись в стороны, образуя непристойную позу. Плюс еще обтягивающий костюм из черной кожи.
На словах — боевые доспехи, легкие и не сковывающие движения. Но выглядят, как наряд из секс шопа. В таком лучше ноги не раздвигать.