Реабилитация (ЛП)

длинные тёмные волосы. Даниэль посмотрел на обмякший член, на стекающую с живота
сперму, и испытал к себе отвращение.
На следующее утро он провёл три часа в тренажерном зале, истощая тело, которое
заявляло о нужде со свирепостью убийцы. Он дважды трахнул Лорен, прежде чем решил
оставить её в покое и выплеснуть своё беспокойство другими способами, заперев себя в
спортзале.
После быстрого холодного душа он стал снова её искать и нашёл в саду. Лорен лежала
на диване и читала книгу. Даниэль остановился у рамы французского окна, и, прежде чем
сделать следующий шаг вперёд, прислониться боком к стене, чтобы незаметно за нею
понаблюдать.
Длинные волосы окутывали девушку подобно тёмному облаку, отражая полуденный
свет, а профиль выделялся на фоне зелени сада. Полузакрытый рот едва шевелился, как будто
она повторяла особенно понравившийся ей отрывок. Маленькие тонкие ладони лежали на
коленях рядом с книгой, лаская контуры с той чувственностью, которой, как ей казалось, она
не обладала. Сквозь тонкую ткань белого платья угадывались очертания упругой груди с
маленькими заострёнными вершинами. Он купил тело девушки, но её чистота осталась
нетронутой.
Даниэль почувствовал себя трусом, потому что удерживал Лорен рядом, не имея ни
малейшего представления о том, что будет с ней делать, когда вернётся к прежней жизни. К
настоящему времени французы должны были принять решение, в любом случае он будет
участвовать в других проектах, если продюсерская компания решит дать ему ещё один шанс.
Он по-прежнему оставался одним из самых высокооплачиваемых актёров Голливуда, даже если в последнее время слава о его личной жизни, казалось, затмила его
профессиональную.
Лорен заметила, что за ней наблюдают, она повернулась и улыбнулась ему, слегка
покраснев. В присутствии Даниэля она начинала чувствовать себя всё менее и менее
смущённой, но, несмотря на абсурдное количество секса, продолжала испытывать волнение
каждый раз, глядя на него. Она никогда не станет похожей на женщин, которых он знал, и
сохранит на протяжении всей жизни тот след конфиденциальности и наивности, который
делал её такой уникальной и усиливал таинственность.
Даниэль засунул руки в карманы и направился к Лорен с желанием обнять, чтобы
защитить от сидевшего внутри него зверя, который даже сейчас нацелился на свою жертву, обнажая клыки, чтобы пожрать. Сел рядом с Лорен, взял у неё из рук книгу, и прочитав
заголовок, отложил, поедая глазами едва прикрытое платьем стройное тело.
— Что такого захватывающего на этих страницах? — спросил, глядя на тёмные
ареолы, проступавшие сквозь ткань.
Лорен рассмеялась мелодичным каскадом звуков, подействовавших на него
бальзамом.
— Будь честным: тебе всё равно!
— Нет, — заверил её с лёгким поцелуем.
Даниэль пересадил Лорен к себе на колени, но, когда перемещал, она сморщилась от
боли.
— Где болит? — спросил он, огорчённый тем, что его излишества причинили ей вред.
— Ничего, колено. Такое случается, если я слишком долго остаюсь в одном и том же
положении.
— Физиотерапия может вылечить?
Она пожала плечами.
— На какой-то момент да, а потом всё возвращается к прежнему состоянию. Не
волнуйся, я правда привыкла.
Даниэль положил руку на травмированную ногу, и стал поглаживать круговыми
движениями.
— Лорен, что тогда случилось?
Она быстро отвернулась.
— Я уже говорила тебе, я упала и...
— Правду, — строго прервал он, не переставая к ней прикасаться.
Лорен набралась храбрости и глубоко вздохнула.
— Мне было восемь. Я жила с отцом и Кларком в Милуоки.
— Ты из Висконсина?
— Точно.
— Продолжай.
Он перекинул массу её волос через плечо, и пока Лорен говорила, играл с кончиками.
— Мой отец был алкоголиком.
Из той робости, с какой она произносила эти слова, Даниэль понял, как Лорен боится
его оскорбить. Он погладил её щёку, заставляя повернуться к нему.
— Я хочу знать всё, Лорен. Не бойся рассказывать.
Она сжала губы, прежде чем продолжить.
— Мы жили в двухкомнатной квартире на окраине, в убогом месте. Социальные
службы регулярно нас навещали, чтобы убедиться, что мы с Кларком ходим в школу, но на
самом деле им было на нас наплевать. Они заполняли анкету, подписывали и прощались до
следующей встречи. Мой отец время от времени работал, и то немногое, что зарабатывал, тратил на выпивку.
— А где тогда была твоя мать?
Лорен провела рукой по волосам, и они рассыпались по спине.
— За несколько лет до случившегося она ушла.
— И оставила вас с ним одних?
Даниэль был ошарашен и погрузился в волну возмущения, представляя Лорен
маленькой и беззащитной во власти мужчины, зависимого от алкоголя.
— Мы не первые и не последние, кого бросает мать.
— Продолжай.
— Однажды вечером отец вернулся домой. Не знаю, сколько он выпил, я никогда не
видела его в таком состоянии. Кларк спрятался за мной, он безумно боялся нашего отца. Я
тоже его боялась, но брата должна была защитить. Это сейчас Кларк высокий и сильный, а
тогда был маленьким и хлипким. Так вот, когда отец вошёл, то начал кричать, оскорбляя нас, Кларк заплакал, чем разозлил его ещё сильнее.
Лорен остановилась, чтобы сглотнуть, а Даниэль обнял её, заставляя положить голову
ему на грудь. Он испытывал огромную боль за то, что ей пришлось пережить в прошлом, и
восхищался силой, с которой она смогла преодолеть это.
— Отец подошёл к брату и сказал, что сделает из него мужчину при помощи кулаков.
Брату удалось сбежать к открытой двери. Я побежала за ним, как и отец. Он собирался
наброситься на Кларка, но я помешала...
Лорен прервалась, и Даниэль закончил за неё:
— Он столкнул с лестницы тебя.
Они долго молчали.
— Да, мне посчастливилось не сломать себе шею. Некоторые соседи вышли из
квартир и, заметив случившееся, отвезли меня в больницу. Отец остался дома, чтобы
пережить похмелье, а Кларк переночевал у соседей. Врачам я сказала, что упала во время
игры. У них не было никаких причин не верить, поскольку других синяков, кроме синяков от
падения, я не имела.
— Разве твой отец вас... не бил? — Даниэль боялся задавать эти вопросы, но всё же
должен был знать.
— Конечно, он нас избивал, но, когда всё случилось признаки тех побоев, успели
исчезнуть.
— Бля. — Он не нашёл другого ответа на это признание. Рядом с Лорен Даниэль
чувствовал себя жалким человеком, слабым перед её силой.
— Кларк не знает. — Голос Лорен прогремел у него в груди.
— Чего он не знает?
— Что я упала, чтобы защитить его.
Даниэль закрыл глаза, крепче прижимая Лорен.
— Он ничего не знает о твоих жертвах, ради спасения его жизни?
Лорен выпрямилась и серьезно посмотрела на него.
— Если бы знал, он никогда бы себе не простил. А потом… — она замолчала, её
взгляд потерялся в пространстве.
— И что потом? — Уточнил он, вглядываясь в неё
— У меня есть воспоминание. Я не уверена, сон это или реальность, — пробормотала
она.
— Хочешь поговорить об этом? — Осторожно спросил Даниэль.
— Оно ужасно. Я вижу, как отец душит мою мать, её лицо становится красным, а
глаза вылезают из орбит. И ничего больше, затмение.
Как будто очнувшись после сеанса гипноза, взгляд у Лорен стал осознанным и снова
сосредоточился на Даниэле.
— Человеческий разум — это неизведанный лабиринт. Возможно, ты исказила эпизод
насилия. Скрыть убийство — не шутка, сколько лет прошло?
Лорен кивнула без уверенности.
— Около пятнадцати.
— Конечно, твоя мать нашла убежище в другом месте и начала новую жизнь вдали от
мужчины, который её избивал. — Даниэль попытался осторожно её успокоить, не зная, какой