Беззвучная нота (ЛП)

— Как думаешь, сколько времени это займет? — спрашиваю я, нервничая.
Финн протягивает руки и принимается за работу.
— Дай-ка я посмотрю, что я смогу сделать.
Три часа.
Именно столько времени я расхаживаю перед Финном, пока он наконец не берет свой ноутбук и не уходит обратно в свой номер в отеле, заявляя, что я его «отвлекаю».
Зейн тащит меня обратно в наш номер, где настаивает, чтобы я больше отдыхала.
— Но я не устала, — спорю я. На самом деле, я могла бы пробежать милю.
— Слюни на моем плече говорят об обратном, — бормочет Зейн, указывая на рукав своей футболки, где виднеется темное пятно.
Я съеживаюсь от смущения. Я приняла решение сесть рядом с ним раньше, хотя мы все еще, технически, в ссоре из-за Холла. Это было инстинктивно — быть рядом с ним. Он был сиреной посреди шторма, и я цеплялась за это, даже если это означало, что я разобьюсь о скалы.
Теперь, когда мне снова приходится ждать новостей, это убивает меня. Я не та девушка, которая сидит и сложа руки, пока большие, сильные мужчины занимаются делами. Я годами веду это расследование. Мне нравится контролировать ситуацию, а сейчас мой мир кажется совершенно неуправляемым.
— Если ты не можешь спать, то можешь одеться, чтобы я мог отвезти тебя в школу. Сегодня пятница. Я отведу тебя на свидание после последнего урока. — Я продолжаю отклонять и предложение шофера Зейна, и само свидание.
А затем он ясно дает понять, что если я решу остаться с ним в номере отеля, он найдет другие способы отвлечь меня. В том числе, когда моя одежда падает на пол, а мои пальцы обхватывают изголовье кровати, цепляясь за него изо всех сил.
Я решаю прислушаться к его предупреждению, и вот я уже сижу на пассажирском сиденье машины Датча, полностью одета, и направляюсь в Redwood Prep.
— Ты должен высадить меня здесь, — ворчу я, уныло глядя в окно на ярко-голубое небо.
Зейн продолжает вести машину.
Я хмурюсь на него.
— Ты не можешь отвезти меня в Redwood Prep, Зейн. Все будут говорить, если увидят, как я вылезаю из твоей машины.
— Они видели, как ты вчера вылезала из моей машины. Джинкс даже выложила видео.
Мое сердце сжимается.
— О, боже. Я хотела это проверить.
— Ты уверена, что хочешь это увидеть?
— Почему бы и нет?
— Это немного…наглядно.
Я ахаю и хватаю телефон. Когда я вижу кадры, то выдыхаю с облегчением. Кто-то снимал машину, и окна определенно запотели от всего пара, который творился внутри. Но поскольку другие грузовики проезжают мимо на сверхсветовой скорости, покачивания машины не кажутся такими уж предосудительными. Если кто-то поднимет это видео, я могу легко увести разговор в сторону.
— Каков вердикт? — спрашивает Зейн с ухмылкой.
— Это не так уж и плохо. Когда ты сказал «наглядно», я подумала, что есть кадры с нами… — Я запинаюсь, — ну, ты знаешь.
— Что? — Он ухмыляется.
— Ты знаешь, Зейн.
— Назови по буквам, тигренок.
— Где мы делаем это?
Уголок губ Зейна приподнимается.
Мои щеки горят.
— Хватит на меня так смотреть.
— Я не могу. Ты милая.
— Я старше тебя.
— Мм-гм.
— На шесть лет.
— Ага.
— Ты не можешь называть меня милой.
— Это то, кем ты являешься. — Он щелкает индикатором. — Иногда я забываю, что ты почти девственница.
— Я не девственница.
— Я же сказал, что ты почти одна из них. Твое тело не лжет, тигренок. — Он смотрит на меня, выглядя озорно красивым, солнце позади него, раскинув свои лучи, его голубые глаза сверкают. Он спал еще меньше, чем я вчера, но никтотакне скажет. Его кожа по-прежнему гладкая и упругая. Ни намека на темные круги под глазами. О, дар молодости.
— Нет ничего плохого в неопытности, — искренне отвечаю я.
— Я не говорил, что это так.
— Спящие сеансы с кем попало не делают тебя лучше. Они просто открывают тебя для ЗППП и нежелательной беременности. Не говоря уже о влиянии на твой разум. Парализующая тревога. Удар по твоей самооценке. Это может заставить тебя слишком долго оставаться с придурками только потому, что у них есть хорошие…
— Ты называешь меня придурком?
  
— Я просто говорю.
Я откидываюсь на спинку сиденья.
— Тигренок, меня действительно не смущает твоя неопытность. — Зейн видит, как я закатываю глаза, и добавляет: — Но очевидно, что проблема у тебя. А не у меня.
— Это у тебя проблема, — передразниваю я его голос и скрещиваю руки на груди.
— Мисс Джеймисон, вы дуетесь?
— Мистер Кросс, вы знаете определение слова «дутся»? Потому что я определенно этого не делаю.
— И вдруг я становлюсь зрелым, — усмехается он. — Я запомню, чтобы в будущем не называть тебя неопытной.
— Спасибо, — хрипло бормочу я.
Машина тормозит на красный свет, и я замечаю, как он наблюдает за мной в отражении моего окна. Упрямо смотрю наружу. К моему удивлению, Зейн поворачивает мою голову, подтягивает меня вперед и крепко, крепко целует меня в лоб.
Прижмурив глаза, смотрит на меня с этой знакомой, едва сдерживаемой одержимостью. Это блеск в его глазах, собственнический наклон его рта, аура, которая расширяется, как черная тень, вокруг его плеч.
— У меня было много девушек. Очень много, — подчеркивает он, глубоко выдыхая, словно очищая свою кожу от всех остальных женщин. — Но они все меркнут по сравнению с тобой. Твое тело для меня как поэзия. Твои стоны, твой шепот, то, как ты произносишь мое имя…
— Зейн, — шепчу я, чувствуя себя на грани сердечного приступа.
— Вот так. Просто так. — Он закрывает глаза и наклоняет подбородок, словно слушает заманчивую песню. — То, как ты наводишь порядок в хаосе в моей голове, похоже на магию, Грейс. Мне не нужно, чтобы ты была кем-то, кроме того, кем ты являешься. В реальном мире. В спальне. Твоя сущность, твоя сила, твоя невинность…это совершенно неприлично.
Я чувствую волнение. Как будто я качусь вниз по американским горкам. Тяжесть и искренность его слов собираются в моем животе. Меня внезапно охватывает мощная похоть. Такая, которая поразила жену Отелло, когда она услышала его историю. Чисто плотская.
Мне хочется целовать его, прикасаться к нему, доставлять ему удовольствие самыми грязными, развратными способами, которые только может придумать мой неопытный, неумелый мозг.
Позади нас раздается гудок.
Плавно вернувшись на свое место, Зейн замечает, что загорелся зеленый свет, и продолжает движение.
Я сижу, застыв и ничего не видя, в то время как мое сердце скачет, как неуправляемая лошадь, на съемочной площадке ремейка «Гордости и предубеждения».
Соберись, Грейс. О чем ты сейчас думаешь? Ты хочешь войти в свою эру проституток на парковке Redwood Prep?
Зейн совсем не помогает остановить дикие мысли. Он протягивает мне свой телефон, ведя машину одной рукой.
— Пароль — твой день рождения. — Устройство тяжелое в моих руках. Я смотрю на него в шоке. — Он выгибает бровь. — Ты ведь не подписана на приложение Джинкс, не так ли? Ты можешь воспользоваться моим телефоном. Я премиум-подписчик. Но я тебя предупрежу, там много историй обо мне. Не все из них правдивы. Не стесняйся спрашивать меня о чем хочешь. Я не буду скрывать от тебя правду.
Я кашляю и возвращаю ему телефон.
— У меня есть приложение Джинкс.
Телефон издает лязгающий звук, когда он бросает его в подстаканник.
— Почему здесь так жарко? — бормочу я, прижимая руку к щеке.
Зейн включает кондиционер.
Я ерзаю на сидении.
Тишина настолько наполнена, насколько мне вдруг захотелось.
Поерзав в сумочке, достаю зеркало и делаю вид, что подкрашиваю губы. К сожалению, ловлю на себе разочарованный взгляд на своем наряде. Зейн отдал мою форму Redwood Prep в стирку в отеле, но это не меняет того, что это вчерашняя форма. Мои волосы все еще требуют мытья, и, будучи парнем, Зейн не взял с собой комплект удобного нижнего белья. Это кружево — не то, что я обычно ношу под учительской формой.
По крайней мере, мое лицо не отражает, насколько я устала. Виола сделала мне сегодня макияж, спрятав все темные круги и даже сумев уменьшить серьезность моего шрама. У девушки есть талант. Я отдам ей должное.