Беззвучная нота (ЛП)

— Вот почему у тебя есть сорок восемь часов.
ГЛАВА 10
Зейн
Когда я представлял себе наш медовый месяц с Грейс, думал, что будут свечи. Розы, может быть. Страстная песня, играющая, чтобы поднять настроение.
Я знал, что она будет сидеть на краю кровати, напряженная, как доска, и пытаться убедить себя, что ей это не понравится, хотя мы оба знаем, что понравится.
Я бы не раздевался и сел рядом с ней.
Она бы тянулась к моей рубашке, настаивая, чтобы мы «перешли к делу».
Я бы поддразнивал ее, говоря, что она хочет увидеть мой пресс, а она закатывала глаза, все отрицая, — хотя каждый раз, когда мы целуемся, лезла мне под рубашку.
Я бы начал с поцелуя в шею.
Она пыталась подтолкнуть меня и поцеловать в губы, потому что она могла быть раздражающей, даже если была самой сексуальной женщиной, которую я когда-либо видел.
Я бы закрепил ее запястья над головой и продолжал касается шеи.
Я бы поцеловал ее в ухо. В челюсть.
Забирался на нее сверху, терся своим телом о ее, не снимая одежды, но без искусственного дыхания «рот в рот».
Просто позволяя напряжению нарастать. Позволяя ее мягкому телу почувствовать мою твердость.
Я бы не спеша терся о нее, касаясь ртом всего, кроме ее губ.
Затем я бы снимал с нее одежду, одну за другой, и целовал каждый дюйм восхитительной кожи, предложенной мне. Я бы раздвигал ее ноги и целовал внутреннюю часть бедра, продвигаясь все дальше и дальше, пока она не издавала тот звук, который она издавала в классе во время танцев. Тот, который заставлял меня стонать, заставлял мой язык двигаться быстрее.
Она бы запускала пальцы мне в волосы.
Я бы приказал ей держать их на кровати.
Она бы послушалась меня, но сначала бросила на меня презрительный взгляд.
А потом она таяла в моих руках и умоляла меня.
Но я все равно не давал ей того, чего она хочет.
Но я бы поцеловал ее в губы прямо сейчас. Поцеловал ее так, чтобы она почувствовала свой вкус во рту. Поцеловал ее так, чтобы она не могла дышать.
После этого я снова проделал все это пальцами, на этот раз проводя ими вверх и вниз по ее шее, вниз между ее ног.
Я бы дразнил ее до тех пор, пока из ее измученных губ не вылетало только «пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста».
И я бы все равно не стал этого делать.
Пока она наконец не призналась мне в любви.
Пока я не услышал эти слова, сорвавшиеся с ее греховно пухлых губ.
И только тогда я навалю ее на себя и наполню до краев, пока она не завопит как резаная.
Это было бы…идеально.
Это было прекрасно.
По крайней мере, в моей голове.
Но знаете, чего не было в моем представлении о медовом месяце?
Моих братьев смотрящих на нас.
Или Кейди, стоящей со скрещенными руками и встревоженным выражением лица, наблюдающей за всем происходящим.
Там не было белой доски и маниакально улыбающегося Сола, когда моя жена разрешает ему что-то сжечь. Опять.
— Ого, ого, — я встаю и машу руками вперед и назад, — это дом престарелых, а не пустой подвал. В последний раз, когда Сол получил зеленый свет на разведение огня, он переборщил.
— На этот раз я буду вести себя хорошо. Честь скаута, — говорит Сол, прижимая руку к сердцу.
— Салют бойскаутам — это поднятая вот так рука, — отвечает Финн, словно живая страница Google, которой он и является.
— Сол никогда не был бойскаутом, это все знают, — ворчит Датч.
— Может быть, так оно и было, — говорит Кейди. — Как вы думаете, как он научился разжигать огонь?
Сол ласково смотрит на мою невестку, а потом быстро отводит взгляд.
— Я как-то купил печенье Girl Scout. Думаю, это довольно близко.
Грейс тихо смеётся.
Звук удивляет и радует меня. Я думал, что услышу от нее сегодня другие, более животные звуки, но…Я могу жить со смехом.
Особенно после того ужасного дня, который у нее был.
Она постукивает по белой доске.
— Единственное, чему учишься на семинарах — это опираться на сильные стороны студента. У Сола есть дар обращения с огнем. Он должен использовать его во благо.
— Видишь? — Сол поднимает подбородок. — У меня есть дар.
  
— Давай не забывать о фразе «используй это во благо».
Сол кивает.
— Да, мисс Джеймисон.
Что-то теплое касается моего холодного как камень сердца.
Она определенно является моральным компасом, который, как мы думали, никогда не понадобится в этой команде. Это влияет на нас во всех отношениях.
Показательный пример — этот план похищения.
Грейс хочет освободить бабушку Славно и сделать так, чтобы старая сумка с костями чувствовала себя максимально комфортно в бегах, даже если она является родственницей человека, убившего ее лучшую подругу.
Она также помешала нам убить Холла. Я знаю, что Сол жаждет наброситься на него за то, что он напал на нас после танцев и сломал мне запястье. Но теперь, когда у нас есть Грейс, произойдут изменения в том, как мы справляемся с нашими врагами. Это неизбежно.
— Давай повторим еще раз.
Грейс стучит линейкой по доске, у меня внезапно возникает безумное желание использовать эту линейку на ней, когда мы останемся наедине.
Я представляю, как она стоит на четвереньках и обещает быть хорошей девочкой, когда чувствую, что все взгляды в комнате обращены на меня.
Грейс хмурится.
— Зейн, ты слушаешь?
— А? Да, — я провожу пальцами по волосам.
Она прищуривает глаза, глядя на меня, как делает это на уроках, когда я отвлекаюсь, уставившись на ее губы.
— Пожалуйста, сосредоточься.
— Да, Зейн. Ты снова получишь двойку, если не будешь внимателен, — говорит Сол.
Я отвешиваю ему подзатыльник.
Он смеется.
Поскольку это важно, я откладываю свои фантазии о сексуальной учительнице на потом. Тем более, что фантазия реальна и теперь она моя. Мне просто нужно дождаться, пока все уйдут, чтобы я мог "отвезти ее тремя способами в воскресенье".
Грейс касается кожи под шрамом, я вижу, что она взволнована. Но я бы хотел, чтобы она не продолжала возиться с этой раной. Если она порвет швы, может попасть инфекция.
— Кхм, — она прочищает горло и разворачивается, чтобы сосредоточиться на доске. — Сол разведет огонь на кухне, чтобы сработали детекторы дыма. Финн заплатит охранникам в ночную смену, чтобы они не сразу потушили пожар.
Мой брат показывает большой палец вверх.
Грейс шлепает линейкой по другой части доски.
— Пожар создаст необходимую суматоху, чтобы вытащить бабушку Славно. — Она указывает на грубо нарисованную старушку с…эээ…что, хот-дог?
— Это бабуля? — ахает Кейди. — Я думала, это пожарный гидрант.
— Нет! — восклицает Грейс. — Разве вы не видите ходули?
Датч, Финн и Сол наклоняются вперед, прищурившись, глядя на фотографию.
Я ухмыляюсь про себя. Даже на уроках литературы Грейс никогда не была большим художником.
— В любом случае, — продолжает Грейс, — пока они эвакуируются, кто-то должен выдать себя за врача, чтобы вытащить ее.
— Я могу это сделать.
Я пожимаю плечами, снова сажусь и тянусь за водой. Я все еще принимаю лекарства от других травм, так что, даже если я задыхаюсь, алкоголь — это табу.
— Хорошо. — Она кивает, словно я только что предложил возглавить групповой проект в классе. — Кейди, можешь заставить Рика снова выдать себя за охранника? Думаю, нам понадобится этот дополнительный козырь.
— Я могу ему позвонить, — соглашается Кейди.
Грейс еще раз ударяет линейкой по доске.
— После этого мы благополучно доставим ее по адресу. — Она поднимает записку, которую мы получили во время нашего небольшого визита в тюрьму. — А Славно предоставит свою информацию для нас. После того, как мы получим имя, закончим дело.
— А что, если он не выполнит свою часть сделки? — отмечает Финн.
Я хмурюсь на него. Почему он всегда портит нам праздник?
На лице Грейс появляется расстроенное выражение.
— Это хороший вопрос, Финн.