Последний проблеск света (ЛП)

— Нет, вот тут межштатная дорога, а с другой стороны река. Нам пришлось бы ехать много дней, чтобы найти безопасный маршрут с той или иной стороны. Нам нужно пройти здесь.
— Может, мы можем подождать, когда группа двинется дальше. Разве они не направляются к базе? — я стараюсь сохранять надежду, но лицо Трэвиса кажется мрачным. Это не ободряет.
— Уверен, они уже знают, что мы эвакуировались, и там нечего грабить. Похоже, они просто ждут остальную группу. Не думаю, что они в ближайшее время куда-то направятся, — Мак качает головой, глядя на меня. Мне очень нравится этот мужчина. Он смотрит на меня как на равную. Как на умное человеческое существо. А не как на бесполезный, безмозглый придаток, которым многие мужчины считают женщин. — Думаю, они только что разграбили что-то по дороге и просто тусят тут, едят, пьют, развлекаются, пока их не догонит остальное стадо.
— И насколько далеко они разошлись по долине? — спрашивает Трэвис, наклоняясь, чтобы присмотреться к карте. — Мы не сумеем пробраться по краю, оставшись незамеченными?
— Они прямо в центре, но оттуда открывается отчетливый вид на окрестности. Здесь редкая поросль деревьев, но она не скроет нас из виду.
— Если только мы не будем двигаться ночью, — говорит Трэвис.
Мак кивает.
— Ага. Я тоже об этом думал. Надо ехать ночью. Это единственный способ.
Мое нутро сжимается от этого заключения.
Никто не путешествует ночью. Все это знают.
Худшее случается с тобой именно ночью.
И ты никогда этого не ожидаешь.
Трэвис встречается со мной взглядом.
— Ты не против, Лейн?
Я мотаю головой.
— Нет. Давайте сделаем это.
Трэвис пытливо смотрит на меня, но больше ничего не говорит. Минуту спустя он поворачивается к Маку.
— Вам можно поискать обходной путь. Нет смысла рисковать, если вы не спешите как мы.
— Мы спешим. Я знаю примерный район, где Мария будет на протяжении примерно следующей недели. А потом я понятия не имею, где она будет. Нам нужно успеть добраться туда и найти ее.
— Откуда вы знаете, где она? — спрашиваю я с искренним любопытством.
— У нас есть сеть, которую я упоминал вчера. Сеть людей, которые помогают другим нуждающимся. Парень, от которого вы получили сообщение, был ее частью. Мы доставляем людей в Форт-Нокс, Форт-Брэгг или другие безопасные места. Мария по возможности помогает. У нас есть система для общения. Через записки. Из последней записки я узнал, где она будет в следующие пару недель.
— О, — я улыбаюсь ему. — Это реально здорово. Что вы так делаете.
Он прочищает горло, опускает голову, а потом смущенно улыбается.
— Ага. Ну. Не так уж и круто.
— Нет, круто. Вы правда помогаете людям, — я оглядываюсь и вижу, что Трэвис наблюдает за мной, но отворачивается, когда я смотрю в его сторону. — Значит, все мы попытаемся пересечь долину, когда стемнеет?
Анна выглядит не менее нервничающей, чем я.
— Вы уверены, что все хотите это сделать? Окажетесь мишенью, — ворчливо говорит Трэвис.
— Женщины могут сами принять решение, — отвечает Мак, встречаясь взглядом с Трэвисом. — Но посмотри на меня, приятель. Ты думаешь, я мало бывал чьей-то мишенью еще до того, как все пошло псу под хвост?
Я смотрю на него, странно тронутая его словами. Он большой, привлекательный и крепкий как скала. Он до сих пор солдат, даже если известной нам армии больше не существует.
Губы Трэвиса почти неуловимо поджимаются, пока он выдерживает взгляд Мака.
— Да. Да. Понял. Спасибо. Рад, что ты с нами, — он смотрит на Анну. — Ты тоже в деле?
— Да. Я поговорю с Мэйси и Дженной, но уверена, что они пойдут с нами.
— Ладно. Тогда решено. Мы ждем до темноты, — Трэвис встречается взглядом со мной. Его лицо слегка смягчается. Он поднимает руку и проводит большим пальцем по моей щеке.
Этот жест удивляет меня. Заставляет мое сердце совершать кульбиты в груди. Мои губы приоткрываются, и я смотрю на него.
— Испачкалась немножко, — бормочет он, затем роняет руку и отворачивает.
Я вижу, что Анна наблюдает за мной, пока наша маленькая группа расходится. Понятия не имею, о чем она думает, и не собираюсь спрашивать.
 
***
Остаток дня кажется долгим и нервным, пока мы ждем заката солнца.
Мы как можно ближе подбираемся к долине, которую надо пересечь. Мы достаточно близко, чтобы слышать рокот двигателей и грохочущие звуки музыки, которую они слушают на максимальной громкости.
Это кажется опасной затеей.
Мне это не нравится.
И мне не нравится, что нам приходится быть так близко к ним.
Нас шестеро. Четверо из нас — женщины. А женщинам всегда грозит бОльшая опасность от таких группировок.
Но единственная альтернатива — отказаться от наших планов.
А нам больше нечего делать.
Все мы становимся тихими и напряженными, когда солнце наконец-то опускается за горизонт.
Мы ждем до полного наступления темноты. Сейчас, наверное, примерно полдевятого, но вокруг так темно, что это ощущается как полночь.
Мы уже решили, как мы будем ехать. Я сяду за руль джипа, а Анна поведет пикап. Мы будем двигаться как можно медленнее, поскольку любой звук, даже хруст веток и листьев, может привлечь внимание. Трэвис и Мак пойдут возле машин. Мы будем держаться как можно ближе к деревьям, чтобы не попадать в отсветы их костров.
Группа в долине, может, и закатила вечеринку, но у них определенно будут охранники по периметру. Их-то и надо остерегаться. Даже если один охранник поднимет тревогу, все кончено. Они все нападут на нас.
А потом случится худшее. Мы все это понимаем.
— Помните, — тихо говорит Трэвис всей группе перед тем, как мы займем свои места. — Не стреляйте, если только у вас не останется выбора. Стоит выстрелить один раз, и все это услышат.
Затем мы начинаем действовать. Я иду к водительской дверце джипа. Вокруг так темно, что я едва не спотыкаюсь о корень дерева, и Трэвис меня подхватывает.
Я цепляюсь за его футболку, и он быстро и крепко обнимает меня.
— Ты в порядке, милая? — бормочет он мне на ухо.
— Да. Я готова.
— Знаю. С нами все будет хорошо.
Не знаю, правда ли он верит в эти слова, но мне все равно становится чуточку лучше.
Наш маленький конвой медленно трогается с места, двигаясь со скоростью примерно 8 км/ч. Мы выезжаем на вершину холма, и я наконец-то вижу свет от группы в долине.
Лагерь намного больше, чем я ожидала. По всем четырем углам горят костры. До сих пор гремит музыка. Я слышу крики и раскатистый смех.
Я едва не трясусь от страха, медленно двигаясь вперед.
Я еду первой, Трэвис идет возле джипа. Пес свернулся калачиком на полу у пассажирского сиденья. Анна едет следом, Мак не отстает от пикапа. Каким-то образом я оказываюсь ответственной за скорость нашей маленькой группы, но я уверена, что Трэвис даст мне знать, если я поеду слишком быстро.
Это сложно. Это ужасает. Ехать в темноте безо всяких фар. Теперь уже не так темно, поскольку почти полная луна взошла на небе, а лагерь внизу отбрасывает тусклые отсветы в нашу сторону. Но темнота все равно почти полная. Я вижу от силы полметра перед собой.
Я знаю, что так лучше. Это означает, что они нас не увидят.
Но меня тошнит от беспокойства, и в какой-то момент я реально боюсь, что меня вырвет.
Но этого не происходит.
Я продолжаю ехать.
Я осознаю Трэвиса, идущего рядом с моей машиной. Я вижу лишь его силуэт, но мне лучше от его присутствия.
Время от времени мои колеса переезжают ветку, и треск заставляет меня ахнуть от страха.
Но это не настораживает охранников по периметру. Я бы удивилась, если бы они что-то расслышали сквозь рев такой музыки.
Кажется, будто на это уходит целая вечность, но на деле, наверное, прошло минут двадцать. Мы уже поднимаемся на другую сторону, когда я вижу впереди проблеск света.
Свет.
Там не должно быть света.