Девственница мафиози (ЛП)

 — Могу ли я все еще ударить Федерико? Хоть разок?
Она рассмеялась, как я и предполагал, и вытерла глаза.
— Не смей. Мне нравится, как у него выглядят зубы.
Больше нечего было сказать. Мы встали и обнялись еще раз. Мое тело было пустым, опустошенным и изнуренным. Сегодня я потерял двух самых важных людей в своей жизни. Больше никого не было.
Вивиана схватила меня за руку, прежде чем я ушел.
— Иди и верни ее, — сказала она. — Борись за ее прощение. Иначе будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.
— У меня и так уже так много сожалений. Что еще? — Я поцеловал ее в щеки, затем вышел на улицу. Солнце было высоко и жарко, но я не чувствовал абсолютно ничего.
 ГЛАВА ТРИДЦАТЬ
Эмма
Ожидалось, что самолет направится прямо в Торонто.
Вместо этого мы направились в Неаполь.
Папа будет в опасности в тот момент, когда Дон Вирга узнает, что я покинула Палермо. Чем скорее мы доберемся до дома, тем лучше. Я пыталась настаивать, но никто не слушал.
А вот моя близняшка не волновалась. Она ожидала, что мы подождем в Неаполе, как хорошие жены и подружки мафиози, пока Энцо и Вито пойдут разбираться с Виргой и дядей Реджи.
Я не собиралас этого допускать.
Никто не знал дом, распорядок дня лучше меня, я могла ходить туда и разговаривать с людьми, с которыми Энцо — или даже Джиа — не могли. Дядя Реджи не ожидал меня увидеть, что давало нам элемент неожиданности. И если он действительно работал с Виргой, нам нужна была вся возможная помощь.
 «Как ты могла лгать нам? Ты лжешь мужчинам, Эмма, а не своим сестрам». 
Разочарование Фрэнки ранее застряло у меня под ребрами, как кулак. Мне не нравилось расстраивать моих сестер, но я все еще считаю, что защитить их и их семьи было правильным решением.
И я собиралась сделать это снова.
Я подождала, пока Джиа уйдет в туалет, прежде чем подойти к Энцо и Вито. Они тихо разговаривали в задней части самолета, в то время как Массимо откинулся на сиденье, закрыв глаза.
Энцо поднял взгляд, когда я шла по проходу, и его темный взгляд пронзил меня насквозь. — Эмма, тебе что-то нужно?
— Я хочу помочь.
— Сейчас мы разрабатываем стратегию, — сказал Вито, подразумевая, что моя помощь была нежелательной и ненужной.
— Я это понимаю и могу помочь с планом.
— Твоя сестра больше не хочет, чтобы ты вмешивалась, — сказал Энцо. — И поскольку я люблю ее и хочу, чтобы она была рядом, тебе следует вернуться на свое место в первом ряду и забыть о помощи.
Я не собиралась отступать. Может, та девушка, которая летела в Палермо шесть недель назад, и испугалась бы этих мужчин. Но я многое узнала о себе с тех пор, как вышла замуж за Джакомо. Я была намного сильнее и выносливее, чем я когда-либо думала.
Я скользнула на свободное место.
— У Вирги есть люди, которые тусуются в поместье. Как только вы трое появитесь, моего отца убьют.
— Мы в курсе, — сказал Вито. — Вот почему мы планировали устроить им засаду.
— Только вы трое?
Энцо нахмурился.
— Ты говоришь это так, как будто нас недостаточно.
Массимо фыркнул, его веки все еще были закрыты. — Я видел, как Энцо убил восемь человек одним карандашом. Он...
— Stai zitto! (Замолчи!)  — рявкнул Энцо на своего младшего брата, а затем снова сосредоточился на мне. — Если ты расскажешь нам планировку, это поможет. Может, ты сможешь нарисовать план этажа.
— Да, я могу это сделать. Но никто из вас не может приблизиться к Реджи, не подвергая риску моего отца, я этого не допущу.
Энцо и Вито обменялись взглядами, и я увидела, как губы Вито дрогнули, словно он хотел рассмеяться.
— Эмма, — мягко сказал Энцо. — Тебе нужно доверять нам. Это то, что мы делаем.
Нет, это меня не устраивает, больше не устроивает.
Я верила, что Вирга выполнит свое обещание относительно моего отца после свадьбы.
Я доверилась Джакомо что, он найдет способ разорвать брак.
И тогда я снова поверила ему, когда он сказал, что я принадлежу ему.
Нет, я больше не доверяю людям. Доверие людям только оборачивалось против меня в последние полтора месяца.
  
— При всем уважении, — сказала я, глядя им прямо в глаза, — он мой отец, и я буду той, кто его защитит.
Почтительный зять тут же исчез, оставив на своем месте только могущественного мафиозного дона. Энцо наклонился, понизив голос.
— И при всем уважении к тебе, я не буду рисковать твоей безопасностью, позволяя вмешиваться.
— Пусть она поможет, amore (любимый).
Мы все повернулись вперед, где Джиа снова завязывала волосы в узел на макушке. Она выглядела измученной, когда шла к нам.
— Джианна, — сказал Энцо. — Ты не можешь ясно мыслить.
Она скользнула вокруг меня и упала на колени Энцо. Ее глаза встретились с моими в молчаливом согласии. Я на твоей стороне, сказали они мне. Всегда. Я одарила ее слабой улыбкой. Спасибо, Джиджи.
Прижавшись к нему, она сказала:
— Ты не знаешь Эмму, детка. Она не только умная, она единственная, кто недавно был в доме. Пусть она поможет тебе разработать план.
— Я думала об этом, — объяснила я. — И я думаю, что у меня есть способ добраться до Реджи таким образом, чтобы он этого не заметил.
Энцо поцеловал Джию в макушку, потом посмотрел на меня.
— О и что?
Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула.
— Да, и это также касается меня.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ОДИН
Джакомо
Кровь залила мои руки и одежду, но я этого почти не замечал.
Вчера вечером мы схватили двух людей Вирги и начали давить на них, чтобы получить информацию об их боссе. Это было рискованно, пытать людей il capo dei capi, но мне было уже все равно. Я хотел узнать, где прячется старый ублюдок.
И если Вирга потребует возмездия, пусть так и будет.
Мне больше нечего было терять.
Как раз когда я собирался нанести еще один удар по почкам, Зани поднял свой мобильный и позвонил:
— Наш друг из Сидерно. Он хочет поговорить с тобой.
Едва ли друг. Я подумывал послать Раваццани к черту. Это он виноват, что мы влипли в эту историю. Если бы он не отнял у меня сицилийскую наркоторговлю, мой отец и брат никогда бы не пошли за Джулио Раваццани. Мой отец и брат были бы живы, и меня бы никогда не заставили жениться.
— Он говорит, что речь идет о твоей жене, — добавил Зани.
Это привлекло мое внимание. Эмма уехала вчера утром, и я предположил, что она была с Д'Агостино в Неаполе, планируя, как справиться со своим отцом и предателем-дядей.
Вытирая руки о джинсы, я подошел и взял телефон у Зани. Мы прошли в боковую комнату и закрыли дверь.
— Слушаю.
— Ты тупой ублюдок, — прорычал голос. — Ты женился на ней, не сказав мне. Ты хочешь умереть, Бускетта?
— Если ты знаешь о браке, то ты также знаешь, почему. Сейчас я в середине кое-чего, так что перейдем к делу.
— Даю тебе выбор.
— О? И что это?
— Откажитесь от своих притязаний на нее и на ребенка, которого она может вынашивать.
Мне не нравилось, когда мне угрожали, даже со стороны зятя Эммы. Раваццани мог обладать всей властью в Калабрии, но это была Сицилия. Я бы не позволил ему запугать меня.
— Или?
Его голос понизился, пока не превратился в ровный угрожающий гул.
— Или я убью тебя. Мучительно, медленно. Ты будешь молить о смерти.
— Оставь свои угрозы. Она бросила меня. Я уже отказался от своих претензий.
— Я хочу, чтобы брак был расторгнут на бумаге и зарегистрирован официально. И даже тогда я не хочу, чтобы ты когда-либо снова приближался к ней.
— У меня нет на это времени, Раваццани. Эмма хотела уйти, и я ее отпустил. Твое вмешательство неоправданно.
— Послушай меня, stronzo (ублюдок). Мне нужно твое слово, что ты не будешь лезть в жизнь Эммы Манчини.
— Бускетта, — рявкнул я, раздражение сжимало мои лопатки, словно тиски. — Она Эмма Бускетта.