Девственница мафиози (ЛП)

— Мой член — это то, что тебе нужно, не так ли? Тебе интересно, каково это — ощущаться внутри твоей киски? Я сделаю тебя такой полной.
— О, Боже, — прошептала она.
— Я знаю, что ты умираешь от желания узнать. А как насчет моего пирсинга? Каково это будет ощущаться в точке G?
— Джакомо. — Ее голос был нытьем, мольбой. Молитвой.
— Ты грязная девчонка, да? Я вижу, что ты хочешь, чтобы твой муж трахнул твою девственную киску. Скоро, Эмма. Очень скоро. Я буду твоим первым и последним, mia piccola innocente (моя невинная маленькая девочка).
Она откинула голову назад, когда ее мышцы зафиксировались на месте. Ее тело содрогнулось прямо там, в моих руках, блаженное выражение охватило ее, и я никогда не видел ничего столь прекрасного, столь смиряющего в своей жизни.
Моя. Эта женщина была моей, чтобы контролировать ее и трахать. Больше ничья.
Я отпустил, и оргазм врезался в меня, как поезд. Каждая часть меня дернулась, мой член пульсировал, когда я выстрелил своей порцией между нашими телами. Она продолжала двигаться, ее горячая киска скользила и терлась, пока я не почувствовал головокружение от удовольствия, мои яйца были пустыми.
Это было чертовски здорово.
Кожа быстро стала слишком чувствительной, поэтому я держал ее бедра, чтобы она не двигалась. Она рухнула на меня, ее маленькое тело вздымалось от силы ее дыхания, и я мог чувствовать ее мокрые трусики на своем животе.
Мы сидели там, время тянулось, пока я гладил гладкую кожу ее спины своими грубыми кончиками пальцев. Она положила голову на изгиб моей шеи и свернулась на моем теле, как кошка. Мой разум опустел. Сейчас не было ничего и никого, что имело бы значение, только это. У меня не было желания двигаться, вообще ничего делать, кроме как держать ее.
Но осознание в конце концов вернулось, а вместе с ним и мои обязанности. Я был боссом. Я должен был защитить свою семью и свой бизнес. Глупо было влюбляться в женщину, это был верный способ потерять все.
— Ты перестала принимать таблетки? — спросил я.
Она напряглась напротив меня и, казалось, затаила дыхание.
— Да, конечно. Я же сказала, что так и сделаю.
Я знал эту женщину очень хорошо, и было очевидно, что она лжет. Я слышал это по ее тону, как будто она выдавливала слова, неестественные и деревянные.
Это означало, либо она все еще принимала противозачаточные таблетки... либо таблеток не было изначально.
Может быть, она солгала, потому что думала, что я слишком глуп, чтобы это понять?
 «Ты глупее собаки, Джакомо». 
Мой отец и брат часто говорили это на протяжении многих лет, хотя мои оценки в школе были выше, чем у Нино. Это не имело значения. Они были заинтересованы только в том, чтобы удержать меня на месте.
Ну что ж, Эмме предстояло узнать, что я не такой уж и глупый, как все думали.
Я поднял ее с колен и поставил на ноги. Она слегка покачнулась, ее маленькие сиськи подпрыгивали. Ее трусики были мокрыми и прилипли к ее опухшей плоти, моя сперма высыхала на лоскутке шелка. Удовлетворение раздулось в моей груди. Мне нравилось пачкать ее.
Подтянув штаны, я спрятал свой член и застегнул джинсы. Я мог бы убраться позже. Эмма потянулась к поясу трусиков и начала их снимать. Я схватил ее за запястье.
— Оставь их.
Она схватила очки со стола и надела их на лицо.
— Они липкие и неудобные.
Я одарил ее мрачной улыбкой, полной собственничества.
— Именно так. Я хочу, чтобы ты чувствовала меня между ног весь оставшийся день.
— Это крайне негигиенично.
— Но горячо. — Поднявшись, я обхватил ее лицо ладонями. — У меня куча дел. Но прежде чем я уйду, мне нужно от тебя кое-что.
— Что именно?
— Принеси мне твои таблетки.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТЬ
Эмма
Я моргнула, глядя на него, и мои мысли закружились.
Джакомо требовал таблетки — таблетки, про которые я солгала, чтобы выиграть время. Что я собиралась сказать?
Его твердый взгляд, неумолимый и уверенный, прожег мой. Не было ни малейшего намека на то, что он отступит от этого.
  
 Уверенно я постаралась изобразить раздражение от этой просьбы.
— Зачем?
Он долго не мог мне ответить. Когда он это сделал, его тон был как у главаря мафии, человека, который зарабатывает на жизнь запугиванием.
— Потому что, mia piccola innocente (моя невинная маленькая девочка), я не верю, что есть какие-то таблетки.
Мой живот скрутило в узел, но я постаралась сделать храброе лицо.
— Ты думаешь, я лгу.
— Не звучи так обиженно. — Его большие пальцы ласкали мою челюсть, прикосновение было почти нежным. Любящим.
— Я давно научился никому не доверять. Ты не должна принимать это на свой счет. Иди наверх и принеси мне свои таблетки.
Я облизнула губы. Я все еще чувствовала его вкус, чувствовала, как его рот прижимается к моему. Моя промежность была мокрой и липкой, доказательство нашего сухого траха прилипало к моей коже. После такого оргазма он должен был быть в блаженстве и сонным. Вместо этого он обнаружил мою ложь.
— Я их выбросила, — выпалила я.
Его губы изогнулись в редкой широкой улыбке. Она смягчила его черты и сделала его еще красивее. За моей грудиной пробежали мурашки — и это не имело ничего общего со страхом.
— Вambina (малышка), ты научишься не лгать мне. Либо скажи мне правду, либо я перегну тебя через колено прямо сейчас.
Перегнет меня через...?
— То есть ты меня отшлепаешь?
— Sì, certo (Да, конечно). Что это будет, правда или порка?
Меня никто никогда в жизни не бил.
— Ты хочешь сделать мне больно.
— Я никогда не причиню тебе вреда, Эмма. Но я заставлю тебя понять, что ты не можешь мне лгать.
— Ударив меня.
На его лице отразилось раздраженное недоверие.
— Нельзя же быть настолько невинной, чтобы думать, что шлепок — это то же самое, что удар.
— Это так, если ты делаешь это в качестве наказания, а не в сексуальном плане.
— Возможно, и то, и другое.
— Я не понимаю, как это возможно.
Он притянул мое почти голое тело к себе, его руки скользнули вниз, чтобы обхватить мою задницу. Я вздрогнула, когда его губы скользнули по моему плечу и шее, легкие, как перышко, движения его рта согрели меня по всему телу. У Джакомо были действительно красивые губы. Мне очень понравилось целовать его.
Когда его лицо приблизилось к моему уху, он прошептал:
— Ты была очень плохой девочкой. — Раздался треск, прежде чем огонь взорвался на моей ягодице.
Я втянула воздух и попыталась отстраниться, но он крепко держал меня.
— Чувствуешь этот жар? — Еще один шлепок по тому же месту. Я дернулась и застонала. Затем он сказал:
— Подожди. Боль пройдет и останется только самый лучший жар.
И наполненное тело дофамином. Я знала, как это работает. Даже если бы я не была студентом-медиком, я прочитала достаточно сексуальных книг, чтобы понять это.
Но он был прав. Жжение ослабло, и моя кожа ожила. Покалывающие и яркое. Подожди, мне понравилось?
В мгновение ока он сел и потянул меня к себе на колени. Я уставилась в пол и попыталась восстановить равновесие.
— Что ты…?
Его рука коснулась моей кожи, и меня снова пронзила волна боли. Он бил меня по ягодицам, и мои шелковые трусики совершенно не спасали от его удара.
 — Стой, — слабо сказала я, пытаясь встать.
Он крепко держал меня одной рукой, прижав ее к середине моей спины. Я почувствовала, как его пальцы скользнули около складки моего бедра. Затем он приподнял край моих трусиков и поместил ткань в щель моей задницы. Затем он сделал то же самое с другой стороной, обнажив обе мои щеки.
— Моя хорошая девочка была очень плохой, — промурлыкал он. — Ты заслуживаешь наказания, плохая девочка?
Возбуждение разлилось между моих ног от его слов. Или, может быть, это было из-за его низкого и соблазнительного тона. Или, может быть, это было предвкушение того, когда он снова сможет меня отшлепать.