Расколотое правление (ЛП)

Печально, что часть меня с нетерпением ждет этого. Комната, в которой я осталась, стала синонимом моего безопасного пространства, чтобы отгородиться от мира, как бы смешно это ни было, когда я действительно была там, чтобы играть с ним.
Колтон берет вибратор из моих рук и засовывает его обратно в ящик со странной улыбкой на лице. Он смеется, загребая татуированными пальцами свои беспорядочные темные волосы. В звуке слышится хаос.
Мои плечи напрягаются. Этому дураку лучше не смеяться, потому что он не выиграл. Я засовываю ноги в джинсы и двумя сильными рывками поднимаю их вверх.
Кольт продолжает хихикать себе под нос, пока поддерживает нашу работу. Когда закончил и все выключил, он стоит, вытянув над головой свои длинные и тонкие руки с чернилами, и трещит по шее так, что татуировка ворона рябит. Ненавижу себя, потому что не могу удержаться от того, чтобы не обратить внимание на изгиб его бицепса и изгиб плечевых мышц. Он самый низкорослый из четырех печально известных Воронов, но его телосложение как раз то, что мне нравится — не слишком мускулистый и не слишком худой.
Все в Колтоне в моем вкусе. Именно поэтому я не могу позволить себе втянуться в его коварные игры разума.
Я потираю пространство между бровями и выдыхаю. Мне нужно начать игру прямо сейчас. С тех пор как сбежала из здания корпорации Мортимера в центре города, я постоянно нахожусь в состоянии стресса. Попадание в плен к тем же высокомерным засранцам, которых мне пришлось умолять о помощи, только все усугубило. В какой-то момент я должна была сорваться.
Единственная причина, по которой я затеяла драку, приведшую к разрыву между нами, заключалась в том, что мне нужно было отвлечься. Это была тактика, чтобы замести следы и не копаться слишком глубоко в приобретениях и финансовых записях Astor Global Holdings в поисках денег, украденных у моей семьи. Система Колтона лучше, чем то, с чем я обходилась на телефоне и ноутбуке, она дает мне доступ к брандмауэрам, которые мне не удавалось взломать снова и снова.
Имя Астора есть в списке людей, за которыми они планируют охотиться. Если я не буду торопиться, это может сработать и в мою пользу. У меня будет шанс вернуть то, что мы с Сэмми потеряли. Опасная идея — играть с Колтоном дважды, особенно теперь, когда он планирует держать меня под своим контролем без передышки. Сомневаюсь, что он шутит насчет доступа двадцать четыре на семь.
Но я не создана для того, чтобы упускать такие возможности. Обучение выживанию научило меня использовать каждый шанс.
— Пойдем, — он берет меня за локоть. Я вырываю руку из его хватки, и он фыркает. — Остынь, или я оставлю твою задницу в подвале на всю ночь.
Колтон загораживает мне обзор, чтобы отпереть дверь. Я прищуриваюсь, глядя ему в спину, следуя за ним по промышленному балкону, опоясывающему верхний этаж. Мы проходим мимо барной стойки с винтажной эстетикой. Он откидывает плотную малиновую бархатную штору, за которой виден тусклый, узкий холл, освещенный лампами Эдисона. Мы входим в третью дверь, и я замираю на месте, когда он включает свет.
Это спальня. Странно иметь ее на складе, который, похоже, станет их новым ночным клубом, хотя в нем есть потайные ходы и то, для чего, черт возьми, предназначен подвал.
В ней нет ничего, кроме кровати — шелковые простыни, он такой клише — и случайного ассортимента его выброшенной одежды. В углу стоит дрон, а также гарнитура VR. Когда он щелкает пальцами, вокруг кровати загораются светодиодные лампы. Включается звук. Типично.
Необъяснимым образом мой мозг выдает образ того, как я стою на руках и коленях, а он берет меня сзади, светодиоды меняют цвет каждый раз, когда он хлопает меня по щекам. Мой клитор пульсирует, все еще чувствительный от того, что мы делали в офисе. Я сдвигаю бедра вместе, чтобы снять боль, ругая себя за то, что фантазирую о его избиении.
Он снимает рубашку, демонстрируя коллекцию татуировок, затем стягивает джинсы и с усталым стоном ложится лицом на кровать. Я моргаю, не двигаясь дальше по комнате.
 
Здесь только одна кровать.
О, черт возьми, нет.
— Никаких кубиков. Я не буду спать здесь с тобой. — Складываю руки, жалея, что оставила свою толстовку.
Колтон перекатывается на бок, подперев голову кулаком.
— Как хочешь. Но я собираюсь оседлать тебя по полной. Никаких оправданий, если ты расслабишься. Похоже, ты нуждаешься в отдыхе не меньше, чем я, детка.
Я кривлю губы и щелкаю языком, жестом показывая на кровать.
— Я не буду делить с тобой постель. По-настоящему.
Горячая волна пробегает по моей груди. Это слишком. Слишком интимно.
В голове всплывает тот случай, когда мы делили постель, потому что он пришел домой пьяным в стельку и до предела измотанным, а сердце трепещет от кусочков правды, которую рассказала ему о себе.
Колтон встает, роется в вещевом мешке, стоящем на скамейке. Он пихает мне пачку ткани.
— Вот. Расслабься, богиня ночи, — я замираю, сжимая пальцами мягкий материал. Он все еще помнит мой костюм Никс с Хэллоуина. Он подмигивает. — Сегодня мы будем спать только в кровати. Ты можешь носить это, пока я не получу доставку завтра.
Он отпускает меня, и футболка разворачивается. Это футболка из «Властелина колец», которая напоминает мне о нашем разговоре в студенческом союзе Торн-Пойнт в тот день, когда я нашла своего собеседника, выдав ему фальшивый секрет о том, что мои родители связаны с мафией, преследующей нас — ложь, чтобы обеспечить защиту Воронов и дать мне доступ, — и обучила его своим хакерским навыкам, чтобы получить доступ к электронной почте декана колледжа Каслбрук. Я сглатываю комок в горле.
— Иди в постель, — говорит Колтон.
— Только если не проверишь под синим светом, нет ли на заднице отвратительных пятен, — возражаю я.
Он фыркает.
 — Выруби себя. Где-то здесь есть портативный мини-прибор. Может, потерялся при переезде. В следующий раз, когда я буду дрочить, я оставлю тебе секретное сообщение.
— Боже, я тебя ненавижу.
— Я тоже, детка. — Его тон не соответствует его словам. Он дымится, и его взгляд соблазнительно скользит по мне. — Ненавижу тебя так сильно.
О, черт. Как я должна пережить его? Ты не сможешь, шепчет мой разум. Нет. Переживу. Я должна.
Успокоив дыхание, я снимаю свои Доки и краду эластичный фиолетовый шнурок с принтом черепа с одного ботинка, чтобы использовать его в качестве импровизированного галстука, чтобы держать мои косы собранными на голове. Это далеко от моей обычной ночной рутины, но это лучшее, что могу сделать с тем, что мне выпало.
Я настороженно смотрю на него, ожидая, пока он отвернется, прежде чем поспешно раздеться и натянуть рубашку. Черт возьми. Она мне велика, до середины бедра, и пахнет просто охренительно. Не делай этого, Кью. Игнорируя собственное предупреждение, я убеждаюсь, что он не смотрит, когда поднимаю воротник к носу и нюхаю. Господи, почему он должен пахнуть так здорово? Древесный аромат с пряными и сладкими нотками просто неотразим.
Качая головой, я обхожу противоположный край кровати, потирая кончиками пальцев друг о друга.
— Хватит стоять надо мной, как подлец. — Голос Колтона заглушается подушкой, в которую он уткнулся лицом. Он слепо протягивает руку, хватаясь за воздух. — Я чувствую, как ты стоишь там и психуешь.
— Я не психую. — Скольжу в постель скованными движениями, лицом к нему. Я не повернусь к нему спиной. — Это будет не в первый раз. Мы уже делали это раньше.
Я говорю так, будто пытаюсь убедить себя. Мое тело не расслабляется, и я очень внимательно слежу за каждым своим вдохом. В воздухе витает его запах, хотя не уверена, что это из-за рубашки, которая на мне, или из-за его простыней, или просто из-за его близости.
Он приоткрывает глаза и прослеживает кривую ухмылку большим пальцем, безумно проводя им взад-вперед по губам.
— Знал, что ты не сможешь выбросить меня из головы.
— Пш, ты бы хотел, — бормочу я.
— Не надо портить мое хорошее настроение, напоминая, что ты маленькая злая плутовка. — Его тон становится жестче, томность испаряется.