Главная роль 7 (СИ)

Откровенно зажравшийся пёс на такую жалкую подачку ответил тихим, презрительным «тявком» и забился поглубже.
— Соперник придал тактическому отступлению стратегический характер, — «перевел» Коля. — Полагаю, он надеется на изменение геополитической обстановки — в нашем случае это уроки, начинающиеся через сорок с небольшим минут — или помощь третьей силы. Вмешаются ли папа и мама? — посмотрел на нас.
  
— Не вмешаемся, — с улыбкой устранилась Марго.
— Не вмешаемся, — подтвердил я, потому что в этой семье маму слушаются только тогда, когда папы рядом нет.
Монархия все-таки.
— Нас двое, а Арнольд — один и боится, — принялся размышлять Николай. — Надеяться ему не на что — времени у нас много, а мама с папой за него не заступятся. Наше щедрое предложение печенья соперником было отвергнуто, а его положение попросту не дает нам права предложить больше — мы милосердны, но в данной ситуации воротить нос для нашего соперника всё равно, что плевать в протянутую руку дружбы. Ответом на такое неуважение может быть только преследование окружающего противника. Воспользуемся численным преимуществом — ты лезь отсюда, а я полезу с другого конца.
— Еще два входа, — заметил я. — Мама и папа не вмешиваются.
Почесав в затылке, Коля подбодрил хлопком по плечу растерянно крутящего головой брата:
— Сейчас организуем блокаду.
Заподозривший неладное Арнольд забился поглубже. Ошибка — нужно было бежать, не дожидаясь, пока Августейшие братья коробками с игрушками не заблокируют два дополнительных выхода из лабиринта.
— В атаку! — скомандовал Коля, и братья начали «наступление» на окруженного противника. — Противник маневрирует! Уходит в заблокированный проход! Пятится, меняет направление! — веселил нас с Марго до слез на глазах Коля комментариями. — Саша, бери правее!
И как видят? Я проверял — ткань пропускает немного света, но разобрать что-то нормально изнутри лабиринта невозможно.
— Попался! — издал победный клич Саша.
Старший брат специально замешкался, чтобы дать малышу возможность добраться до «врага» первым, а тот запомнил, что благодаря чуткому руководству Коли он успеха и достиг. Сложная она, эта педагогика, а когда дело касается воспитания Наследников целой Империи пренебрегать нельзя даже мелочами. Спасибо огромному опыту воспитания элит этого времени и моим личным познаниям из будущего — поверхностным, как и всегда, но неплохо работающим. Тоже как всегда!
Жалобно скулящего Арнольда выволокли на свет божий — так-то меделян мог бы легко утянуть за собой обоих мальчиков не напрягаясь, но он же понимает, что у нас тут игра — немного причесали, отдали должное умению маневрировать в рамках «оказания рыцарских почестей проигравшему, но достойному противнику» и Коля помог Саше усесться на переставшую сопротивляться «лошадь».
Спокойно на душе мне от таких игр — Империя в надежных руках, и не только из-за того, что я помирать не собираюсь, надеясь на долгую и приятную пенсию, во время которой мне не придется тянуть императорскую лямку.
В дверь аккуратно постучали, и дождавшийся моего разрешения заглянуть Остап проинформировал:
— Автосцепку испытали, Георгий Александрович, ударно-тяговую, нежёсткого типа. Работает.
— Спасибо, — поблагодарил я секретаря.
Подписал важную международную бумажку, весело провел время с семьей, узнал об очередном прорыве в отечественных грузоперевозках, да еще и весь вечер проведу в объятиях любимой супруги. День определенно задался!
  
Глава 25
 
Кажущийся покой опустился на Европу на долгие годы. Имитировала мир и взаимопонимание «Балканская коалиция», страшащаяся гнева русского Царя. Не за жизнь свою элитную переживали тамошние власть имущие, а за старые добрые деньги. Очень большие деньги, без которых родная экономика даже без всяких военных действий загнется за пару лет, и никакие австро-венгерские да французские дотации от этого не спасут, а других больших и серьезных игроков как-то в Европе и не осталось. Копить силы и в меру их причесывать армии и флот — у кого таковой имелся — это, впрочем, «балканцам» не мешало.
Коалиция на будущую Большую войну, приближение которой народ в свете спокойных лет почти и не ощущал, но к которой лихорадочно готовились все власть имущие, сформировалась в окончательном виде: Австрияки с французами при поддержке турок и Швеции против тандема Россия-Германия с их сателлитами. Важно надували щеки и ожесточенно торговались геополитические образования поменьше, но кого и когда они интересовали?
Покуда Европа спокойно себе жила, по миру тут и там пылали конфликты низкой интенсивности. Немножко — в Индии, много — в Африке, некоторое количество — в Южной Америке, к огромному недовольству САСШ, которое, впрочем, дальше подбрасывания денег и оружия условно-враждебным к Старому Свету силам и некоторых дипломатических воплей не шло. Политика изоляции в преддверии Большой Войны штука заманчивая, поэтому американские элиты покрепче сжали зубы и приготовились терпеть, выдавая кредиты буйным европейцам и алчно поглядывая на южных соседей, не без оснований надеясь выдавить оттуда старых игроков, когда последние как следует потреплют друг дружку. В частности — из Панамы, ибо позволять России с Германией держать такой вкусный канал вечно позволять никто не собирался.
Словом — шла вялотекущая колониальная война за английское по большей части наследие. Очень беспокоился немецкий кайзер, и порой, вздыхая на погруженный в сумерки вечерний Берлин за окнами своего замка, жалел, что не послушал своего русского кузена и влез в Британию — когда начнется то самое, его доминион на острове станет огромной проблемой, потому что шведы с австрияками будут изо всех сил стараться выдавить оттуда немцев. Впрочем, в качестве плацдарма для атаки на Францию доминион смотрелся очень симпатично, а еще, после пары лет наведения там порядка и некоторых вложений, начал приносить довольно приятные экономические бонусы.
Хлеб да зрелища — и того и другого власть имущие путем пересмотра налоговой политики и усиления ограбления колоний с легкой приправой из достижений научно-технического прогресса обеспечить европейскому населению худо-бедно смогли. Уровень благосостояния в массе своей рос, с поправкой на общую скудность жизни, конечно, но о голоде Европа забыла, и даже самый низкоквалифицированный рабочий куском хлеба обеспечен был надежно. Да, социальное расслоение и «призрак коммунизма» никуда не делись, но репрессивные машины с богатой коллекцией демонстративных расправ над носителями вредных для элит идей и растущая экономика изрядно приглушили пролетарский гнев. Особенно спокойно, понятное дело, было в России, но о ней позже.
Со зрелищами тоже не было проблем — в частности, очень большим спросом пользовалась зародившаяся в заснеженных пустошах далекой России новинка: кинематограф. Каждая страна в меру сил пыталась обозначить свое присутствие на этом рынке, а коммерсанты вставали в длинные очереди на получение права закупить потребное для кинотеатров оборудование. Само собой, не оставили новинку без внимания мошенники, колесящие по провинциальным городкам и деревням и демонстрируя под видом кино неизбалованным зрителям стереоскопические картинки, диафильмы и сопровождаемые тем и другим спектакли с живыми актерами. Работа рисковая — в Европе-то пока власть не чесалась, а потому юридических препон не чинила, но время от времени натыкались «бродячие кинематографисты» на побывавшего в нормальном кинотеатре зрителя, и через это терпели от аудитории побои и были вынуждены возвращать уплаченные за билеты деньги. В России радеющий за народ царь-батюшка своевременно издал потребные указы, и мошенников там от этого нашлось сильно меньше.
  
Репертуар у кинотеатров пока скромный — большой метр это сложно, дорого, да еще и экранное время пожирает нескромно, а вот лепить и показывать короткометражки киноделы полюбили очень сильно. Особенно — комедийного и — чего греха таить! — порнографического толка. Последнее сильно не понравилось духовенству, которые начали требовать похабщину запретить, но куда там! А еще европейцы, почесав аккуратные проборы на головах, прибегли к откровенной грязи, негласно перестав «душить» оккультизм, видя в нем спасение от «красной угрозы».