Лабиринт Ариадны

– Я как-то пока привыкла только к трем слоям косметики, очищению и крему, я боюсь этих азиатских привычек с их двумя десятками этапов, – призналась я ей.
– Это у тебя просто нормальных корейцев не было, – утешила она.
Что ж…
Я стояла посреди огромного торгового центра, примерно на одинаковом расстоянии от косметического отдела и канцелярского разврата и ощущала, как два одинаково сильных магнита тянут меня в разные стороны, грозя разорвать.
Но тот, что тянул к блокнотикам – оказался сильнее.
Потому что там котиков было больше!
Наклейки с котиками, розовые наклейки с котиками, персиковые наклейки с котиками, умильные котики на наклейках, клейкая лента с котиками, стикеры с котиками, большие блокноты с серьезными котиками, маленькие блокноты со смешными котиками, бумага для записей с меланхоличными котиками… Переходим к кроликам.
Итак – наклейки с кроликами, розовые наклейки с кроликами…
Ручки! Корейские и японские. Всех возможных цветов, всех вариантов толщины – с блестками, с ароматами, с танцующими корейскими айдолами, которые выскакивают прямо на стол, на котором ты уснула, утомившись от тяжелых занятий, и танцуют, потихоньку стягивая с себя облегающие футболки…
Я уже почти выдохлась и начала жалеть деньги и место в чемодане, когда обнаружила пункт такс-фри и выяснила, что прямо здесь можно будет вернуть налоги за канцелярку! И на эти деньги купить ЕЩЕ!
В моих глазах зажглись розовые сердечки – и я рванула на второй круг.
Впрочем, косметику я бы не пропустила ни за что. Иначе Лика костьми бы легла, но не позволила нашему самолету приземлиться в Москве. Отправила бы обратно – за этой ее хваленой Клаву.
Вообще, азиатская косметика мне всегда нравилась – я любила бледную кожу, тут мы с корейцами во вкусах совпадали. А вот в пристрастиях к переделанным лицам и тонюсеньким фигурам – уже нет. Это даже на экране выглядело фантастично, а когда я вживую увидела такую девочку-модель с молочной кожей, крошечным острым носиком, высокими скулами и бесконечными ногами, тонкими, как макаронины, будто их рисовала трехлетняя девочка в своем альбоме для принцесс – я была в шоке. Хотелось проверить – нет ли где поблизости 3D-проектора, потому что такой человек живым быть не может. Наверное, я бы могла обхватить ее талию двумя пальцами одной руки – большим и указательным.
Кстати, примерно по этой причине мне никто не заказывал одежду из Кореи. Наши фигуры слишком уж нестандартные для нынешней моды.
На главной торговой улице Пусана Кванбок я чувствовала себя какой-то инопланетянкой. Очень коротконогой, толстой и уродливой инопланетянкой.
Слегка отпустило меня только ближе к отелю, где стали встречаться европейцы. Такие же уродливые инопланетяне, да еще и загорелые. И простые корейские мужики – геймдевелоперы, а не модели. У них тоже не было фарфоровой кожи и длинных ног.
Фух, я все еще на Земле…
Уже в номере я ради интереса взвесила свою добычу. Только наклейки весили килограмм.
Набор блокнотов – пять кило.
Косметику взвешивать не решилась.
Но на сайт авиакомпании зашла – просто поинтересоваться, сколько стоит дополнительное место багажа. Тем более, что я сегодня видела такой миленький бирюзовый чемоданчик с сиамскими котиками…
В комнате по соседству было тихо. Никто не ломился и ко мне.
Даже когда я принимала душ, нервно прислушиваясь ко всем посторонним звукам и решая, как безопаснее – мыться с открытой дверью в ванную или наоборот, запереть на щеколду?
Даже когда я уже легла спать, вдоволь налюбовавшись видами ночного Пусана из окна и слопав несколько конфет дальгона – тех самых сахарных сот, которые в «Игре кальмара» ковыряют иголочками. И запив их соджу со вкусом сливы.
Даже когда я уже спала, хоть и прислушиваясь даже во сне к любому шуму в коридоре.
Благодаря этому и проснулась примерно в пять утра.
От мужских голосов, которые говорили по-русски. Прямо у моей двери.
– Ну так ч-что, пойдешь к своей цы-ыпе? – спросил пьяный Гришенька так громко, что мне показалось – он произнес это прямо у меня над ухом.
  
Но в номере я была одна. В полной темноте, если не считать отсветов городских огней.
Просто дверь была слишком уж тонкой, а он явно об этом не подумал.
– Мы идем спать… – Ник ответил чуть тише, но все равно не понижая тона. И чуть растягивая гласные, так что степень его опьянения тоже была немаленькой. – Мы же договорились.
– Хах! Никуль, ты чего, не трахнул Ариадну, что ли? А? Я так старался, атмосферу создавал!
– Гриша, идем спать.
– Не трахнул?! – голос Гришеньки сорвался на фальцет и эхом разнесся по всему коридору. – Ну ты лох! Она ж когда на тебя смотрит, у нее ноги сами раздвигаются!
Я?
Я так смотрю?
На Ника?
– Если ты не закроешь. Пасть. Получишь. По морде, – очень спокойно ответил Ник, но паузы между словами выдавали нервное состояние.
Гришенька расхохотался. Довольно мерзко – с хрюканьем и повизгиванием.
– Ну надо же! А строил альфа-самсу! Хотя ты прав. Такую трахать можно только в наволочке на голове, чтоб морду не видеть.
– Ты дурак без вкуса. И без мозгов.
Наконец в коридоре послышалось пиканье замка, который почему-то все не открывался. Раз, второй, третий…
До меня дошло быстрее всех, что дорогие коллеги пытаются открыть своей карточкой мою дверь.
– Я без мозгов?! – взревел Гришенька, наконец-то осмыслив последнюю фразу. – Да я щас тебе…
Бам!
Не знаю уж, сам Гришенька врезался в мою дверь или ему помог Ник – но это было громко.
Нормальный человек проснулся бы, если не сделал это раньше.
Вот и Ник так подумал.
– Фролова, прости этого дурака, – сказал он негромко, но у самой двери.
А дальше карточка пискнула последний – победный! – раз и два пьяных тела наконец ввалились к себе.
Не уверена, что они раздевались перед тем, как упасть в постель, потому что могучий двухголосый храп послышался минуты через две.
Я перевернулась на бок и накрыла ухо подушкой.
Но и это не помогло.
 
Глава тринадцатая. Ариадна попала
 
Чего я не ожидала следующим утром – это встретить Ника и Гришу на первом же ивенте под названием «Демократичный завтрак».
Демократия завтрака выражалась в том, что он был в формате фуршета. Сонные, не до конца проснувшиеся гости, некоторые еще со следами зубной пасты на лице, бестолково бродили по залу, вцепившись скрюченными пальцами в чашки с кофе.
Желающие могли заказать себе блинчики или яичницу и спокойно поесть за одним из столиков в дальнем углу, но в чем тогда смысл?
– Да ну нафиг, вы мне снитесь! – вырвалось у меня, когда мы столкнулись у большого тостера, куда Ник деловито накладывал ломтики хлеба, которые потом ползли по ленте в его недра, чтобы вывалиться с другой стороны уже румяными.
– На демократичный завтрак собираются все главные люди индустрии, – пояснил Ник, накладывая два тоста на тарелку, присодиняя к ним две порции соленого масла и передавая все мне. – Как пропустить?
– Ах вот в чем дело!
Главные люди меня волновали мало. Полномочий проводить переговоры у меня все равно не было, поэтому я намазала тосты маслом и устроилась у барной стойки, где наливали шампанское для предпочитающих его с утра аристократов.
Оттуда было удобнее наблюдать за залом и хихикать над тем, как Гришенька беспомощно топчется на месте, не зная, что ответить людям, которые задают ему совершенно невинные вопросы про то, где он раздобыл фруктовый салат и пышный японский блинчик.
Звать Ника в такой ситуации неловко, меня – еще хуже.
Что же делать?
Гришенька в итоге выбирает позвать Ника. И тот бесится, потому что дурацким вопросом его отвлекают от едва завязавшейся беседы с кем-то интересным.
Если оставить в покое моих дорогих коллег, можно понаблюдать за тем, как ведут себя другие люди. И прийти к выводу, что национальные различия пасуют перед извечным делением на «сов» и «жаворонков». Первые ходят по залу так, будто вставали с кровати, принимали душ и одевались они, так и не просыпаясь. Да, в общем, и до сих пор не проснулись.