Нетуристический Нижний (СИ)

Неизвестно, сколько он так ходил из стороны в сторону, но долго. Даже устал немного! Иногда сквозь полуприкрытые глаза смотрел на сотрудника полиции. Он так и смотрел, как заключённый ходит. Довольно страшно — молча, без движения, даже не дыша, кажется. Валерка не знал, сколько он будет так ходить, но первым сдаваться не собирался. И на ту сторону переходить — тоже. «Рано или поздно тебя всё равно засадят. Он же сказал — найдётся, за что! — говорил себе Птицын, но всё равно не желал сдаваться. Казалось, стоит этому замороченному летёхе позвать понятых, и назад дороги не будет». Валерка очень примерно представлял себе процедуру суда, но догадывался, что сидеть ему не всегда в этом отделении. Скорее всего, куда-то переведут. Скорее всего — за пределы района, контролируемого недотыкомками. И вот тогда уже можно будет уходить на другую сторону. Вот только здесь, в верхнем мире он станет преступником. Беглым. Этого очень, очень не хотелось.
Наверное, целый час Птицын мерил шагами тесную комнату обезьянника под недвижимым взглядом сотрудника полиции. А потом стражу порядка надоело наблюдать представление.
В следующий раз, когда Птицын оказался лицом к нему, он зашипел:
— Ты делаешь из меня дурака, человечек! Переход не может длиться так долго!
— У меня не получается! — возмутился Валерка. — Сам попробуй залезть в камеру, и уйти отсюда! Я вообще куда-то ходил только один раз! Может, у меня опыта не хватает.
— Проводник всегда знает, как переходить с одной стороны на другую.
— А я вот не знаю! Такой вот я хреновый проводник! Не могу я отсюда перейти!
— Откуда ты сможешь перейти? — спросил лейтенант.
— Не знаю! — буркнул Валерка, изо всех сил давя в себе предвкушающую улыбку. — Может, оттуда, где уже получилось попробовать?
Лейтенант молча смотрел на задержанного. Птицын изо всех сил изображал честное, наивное лицо. «Купится? Я бы не поверил. Идиотом надо быть, чтобы поверить. Но эти недотыкомки, они вроде реально того… недотыкомки». Страх куда-то ушёл, парень был уверен, что справится. Даже если сейчас не получится. Ну что они могут с ним сделать? Убить? Вряд ли. Тогда придётся искать нового проводника. Засадят в тюрьму? Так у него есть деньги на адвоката. Найдёт возможность связаться с Алисой, придумает что-нибудь. Найти какого-нибудь по-настоящему хорошего специалиста. Да, неприятно. Но отдавать… чего бы то ни было он не станет. Перебьются. К тому же Птицын здорово подозревал, что если от него каким-то образом смогут отрезать кусок души, оставшейся части Валерки это не понравится. Как там говорила Алиса? Либо перестать быть, либо перестать быть тем, кто он есть сейчас. А Птицын хотел остаться собой.
— К стене встань, — велел страж порядка. — Лицом. Я надену на тебя наручники.
Двигаясь не совсем естественно лейтенант подошёл к Валерке, и парень почувствовал, как на запястьях застёгивают холодное. Пару секунд он раздумывал, не начать ли сопротивляться — пожалуй, справиться с невысоким мужчиной получится. «Не, нафиг. Обойдутся без таких подарков. Тут вон камеры везде — за нападение на полицейского меня точно засадят!»
— Стой смирно, — велел страж порядка. — Я позову супругу. Чтобы ты не думал, что сможешь убежать, человечек!
Эта новость немного расстроила, но Птицын только плечами пожал. И так справится.
И опять пришлось идти пешком. В этот раз действительно далеко — отделение, где его держали, находилось на левом берегу Оки, Черниговская — на правом, а стражам порядка не пришло в голову воспользоваться ни общественным транспортом, ни служебной машиной…
«Хорошо хоть темно, — думал проводник, низко опуская лицо при виде очередного прохожего. — Наверняка сейчас кто-нибудь знакомый появится. Как на зло!»
Удивительно, но закон подлости в этот раз не сработал — никто Валерку не окликнул, ничья знакомая физиономия не вытянулась в изумлении при виде конвоируемого парня. Так и шли полтора часа в молчании. Проходя мимо гостиницы, Валерка бросил взгляд на окна своего номера. Тёмные. Спит? Вряд ли. Снова стало тревожно. Добралась ли до дома? Послушалась ли? Или попалась другим недотыкомкам? Парень невольно ускорил шаг, однако стоило выйти из-под метромоста, как его грубо остановили.
 
— Стоять! Это что такое? Он проснулся! Большой Брат проснулся?! Ты куда нас привёл, человечек?
Птицын уже не слушал. Он изо всех сил пытался вызвать в сознании образ двери, сделал маленький шажок… Не дали. Сзади пнули под колено, он рухнул, на и так пострадавшие рёбра посыпались удары. Парень даже изворачиваться не пытался. Руки за спиной скованы — всё равно бесполезно. Всё пытался даже так перейти на другую сторону, только сосредоточиться когда тебя бьют оказалось очень сложно. И тут удары прекратились, зато ругань только усилилась. И ещё появилось рычание. Валерка перевалился на спину.
Вокруг мучителей крутилась Алиса, и время от времени била. Когтями. Лицо у девушки изменилось — заострилось, стало хищным. Глаза в темноте сверкают жёлтым. Руки… что-то среднее между руками и лапами, а на пальцах длинные когти. И лисица очень хорошо умеет ими пользоваться — кровь так и брызжет после каждого удара, разлетается сверкающими в свете фонарей каплями. Противники быстро поняли, что победить не получится. Вдруг резко обмякли, одновременно удивлённо закричали.
«Сбежали! — сообразил Птицын. — А я чего колоду изображаю?» С трудом поднявшись на ноги, сделал несколько шагов в глазах на мгновение потемнело… и он увидел бегущих прочь недотыкомок. Сразу понял, что это они. Серое, невнятное нечто, маленькое, одним видом вызывающее омерзение. Попытался догнать, да куда там, со связанными руками! Зато Алиса не подвела. Рванула следом, хищная, быстрая. Без труда догнала обоих… или обеих, определить половую принадлежность этих нечто возможным не представлялось. Схватила обоих, прискакала довольная.
— Валера, можно я их убью? — невнятно прорычала девушка, потом ойкнула, приняла нормальную форму, повторила вопрос.
— Давай, — кивнул Птицын. Никакого отторжения мысль об убийстве не вызывала. Тем более, людьми эти твари не выглядели. — А, хотя нет, подожди. Пойдём Башню навестим. Может, ей подойдёт?
— Что вообще происходит? Вы кто, колдуны? — Валерка оглянулся, и чертыхнулся. Оказывается, сотрудники полиции перешли вместе с ними. И теперь оглядывались ошеломлённо, не понимая где находятся. «Ещё и не помнят небось, как вообще здесь оказались!» — сообразил парень. — «И чего с ними делать?»
— А этих тоже Башне? — мрачно посмотрела на полицейских девушка.
— Нет. Не потому, что мне их жалко, — пояснил он удивлённо посмотревшей на него лисице. — Просто если они пропадут, их начнут искать. А мы через полгорода вместе прошли. Наверняка на камерах засветились! Вернём назад.
Сотрудники полиции переглянувшись, полезли за табельным оружием, Алиса мгновенно приняла боевую форму и пистолеты выбила, заодно повалив мужчин на снег несколькими ударами. Нет, они, конечно, пытались сопротивляться, и даже более ловко, чем когда ими управляли недотыкомки. К тому же у девушки были заняты руки… но мужчинам это всё равно не помогло. Лисица и ногами справилась. Валерка вообще с трудом успевал отслеживать её движения — слишком быстрые.
— Наручники с меня снимите! — велел Птицын. Полицейские посмотрели на парня, глянули на Алису с угрожающе занесённым над головой недотыкомкой и послушались.
— Наконец-то! — порадовался парень, растирая занемевшие запястья. Недотыкомки не пожалели пленника, защёлкнули наручники так плотно, что он уже рук не чувствовал.
Молча развернувшись, парень двинулся вслед за Алисой, которая поскакала в сторону башни.
— Эй, вы куда?! — слегка паникуя крикнул тот, который Лёха.
— Дела у нас, — буркнул Птицын, оглянувшись.
— А мы?
— Вернёмся и решим, что с вами делать.
Однако сотрудники полиции оставаться на месте не пожелали. Кряхтя и зажимая раны от когтей яломиште, заковыляли вслед за парочкой. Валерке было всё равно. Дорога до Башни много времени не заняла. Они с Алисой встали на некотором отдалении, разглядывая кладку. Птицын всё ещё побаивался это существо, Алиса и вовсе стояла у него за плечом, будто ища защиты.