Маны – полные карманы! (СИ)

— Тогда у нас не было этого вопроса, — сказал я, — да и ни к чему было затягивать беседу. Ушли, да и ладно. А ты сама ничего не знаешь? Ни про дворец, ни про банду из Текстилей? Это же вроде твой район.
— Не мой это район! — возмутилась Марта, — я тут была вынуждено, и новостями местной жизни вообще не интересовалась. У меня были две задачи: выполнить поручение профессора и найти пожрать. Всё! На этом круг моих интересов ограничивался.
  
— Пожрать! — усмехнулся я, — Марта, ты же девочка!
— Девочка! — фыркнула она, — что же ты тогда годков мне всё время прибавляешь?
— Последний раз убавил! — сказал я.
Было видно, что она опять хотела ударить меня в плечо, но сдержалась и не стала этого делать.
Так, непринуждённо болтая и подкалывая друг друга, мы дошли до конца парка, никого больше не встретив. Хотя несмотря на то что мы всё время оживлённо разговаривали, я не забывал внимательно смотреть по сторонам. Глаза мои бегали очень быстро, отмечая каждое движение в зарослях.
Марта, видя моё внимательное отношение к окружающей обстановке, тоже подхватила эту манеру и зорко поглядывала по сторонам, не меньше меня. Но всё было спокойно.
Мы вышли на улицу Юности и пошли в сторону Вешняковского путепровода. Лезть через хорду и железнодорожные пути не хотелось. Раньше там были ограждения, есть ли они сейчас неизвестно, возможно, долго придётся искать дыру, где можно будет пройти, а может, и не одну. Если путепровод уцелел, то по нему мы сможем пройти над всеми этими сложностями. К тому же если продолжать потом идти прямо по улице, то мы как раз в Текстили и притопаем. Не нужно будет плутать и искать дорогу. Правда, придётся идти по открытому пространству, а какой порядок в этом районе я не знал, Марта, как оказалось, тоже.
В некоторых районах можно спокойно ходить по улицам, по крайней мере, днём. Бывает, что даже есть патрули из местных, которые следят за порядком. В таких районах, как правило, есть и рынки, и что-то вроде гостиниц, и магические аптеки — магтеки, как их называют иногда, хотя это название прижилось не везде и во многих местах говорят просто — аптеки.
С разрушением центральной власти и большей части инфраструктуры город распался на множество зон, которые очень сильно отличались друг от друга и везде были свои порядки… если были. Кое-где порядка никакого вообще не было. А некоторые места особенно сильно пострадали от магии, и там город начал трансформироваться. Изменялись здания, природа, да и все, кто там жил, зачастую начинали мутировать гораздо больше, чем остальные. Люди могли превращаться в других существ не только по внутренней сути, но и внешне.
Про эту часть города я почти ничего не знал. Точнее, не знал про её современное состояние. В Перово я пришёл по шоссе Энтузиастов, как посоветовала мне Алиса. В принципе, места мне были знакомы по прошлой жизни, вопрос в том, насколько здесь всё изменилось.
Кстати, внешне эта часть города пострадала мало. На это я обратил внимание ещё в Перово, но и сейчас, по мере продвижения в сторону Текстильщиков, особо ничего не менялось. Просто постапокалиптическое запустение. Когда мы вышли из парка, то стали попадаться люди, но обычно вдалеке, и сразу куда-то сворачивали.
Это было нормально. На малолюдных улицах лучше не встречаться с незнакомцами. Просто на всякий случай. И если можно их обойти, то лучше обойти.
Вот в местах, где людей на улице много, там уже, конечно, никто ни от кого не бегает. Публичность создаёт иллюзию безопасности. Мол, не будут же при всех на меня нападать! Хотя если кому-то понадобится, то будут. Но определённый сдерживающий фактор в этом всё равно имеется, это факт.
Сначала всё было хорошо. Мы вышли на путепровод и спокойно двинулись по нему. Если ты на открытой местности, если тебя и так видно, то раз ты выбрал эту дорогу, то иди по ней смело. Суетиться и прятаться уже не нужно. Морда кирпичом и вперёд, как будто каждый день тут ходишь.
Так мы и шли, и думали, что пройдём на ту сторону, так никого и не встретив, пока не преодолели возвышение, и перед нами не открылся вид на весь путепровод. И в дальнем его конце, прямо над «железкой», располагался блокпост.
— Тьфу ты! — с досадой бросил я.
— Это проблема? — заинтересовалась Марта, — я всегда тайными тропами ходила, пряталась, скрывалась. Вот так по дорогам давно не вышагивала. Так что, даже не знаю, что и думать.
— Проблема это или нет, мы выясним, только когда туда дойдём, — сказал я, — по-разному бывает. Иногда блокпосты на въездах в район — это признак порядка.
— А иногда? — заинтересовалась Марта вторым вариантом.
— А иногда просто кто-то пытается собирать мзду за проход, по типу тех парней в парке. Но они совсем топорно это делали, а на блокпостах всё вроде бы имеет какой-никакой официальный вид. Вроде люди не просто так там дежурят, порядок охраняют! — сказал я, — в любом случае сворачивать поздно. Нас уже увидели, и мы будем смотреться глупо, если повернём назад. А ещё глупее, если потом всё-таки решим здесь пройти. Ладно, везде люди, попробуем договориться.
Те, кто дежурил на блокпосте, особого интереса к нам не проявляли, пока мы шли к ним по путепроводу. Я насчитал четверых, по крайней мере, это те, кто был на виду. Но внутри лежащей на боку фуры, которая служила им укрытием, мог поместиться нехилый отряд.
Помимо лежащей вдоль полос движения фуры, остальное пространство было перегорожено мешками с песком или землёй. Обычная практика. Самый доступный строительный материал, которым можно пользоваться без всякой техники.
Когда мы были уже близко, на блокпосте вдруг возникло оживление, но вызвано оно было не нами. Что-то происходило внизу, на железной дороге. Все четверо дежурных подбежали к ограждению и стали живо что-то обсуждать, показывая вниз пальцами. Один поднял охотничье ружьё и выстрелил. Остальные возмутились его поступком и осуждающе загалдели.
Желая понять, что происходит, мы тоже подошли к ограждению и посмотрели вниз.
Картина предстала перед нами довольно странная. Четверо худых, очень высоких, и абсолютно голых людей тащили что-то… мы не сразу разглядели, что именно. Марта поняла первая.
— Это человек! Они тащат человека! Что делать? — она вопросительно посмотрела на меня.
— Ничего, — пожал я плечами, — а что мы можем сделать?
— Ему не нужно помочь? — спросила она.
— Во-первых, если это действительно человек, мы даже не знаем, жив ли он. Во-вторых, мы вообще не понимаем, что тут происходит. Может быть, это один из них умер, и они несут его хоронить. Может такое быть? — спросил я.
— Вряд ли… — с сомнением сказала Марта.
— Вряд ли, но может, — сказал я, — как и ещё множество других вариантов. Мы не будем в каждой бочке затычкой. Если лезть во всё подряд, не протянешь и недели. В течение дня происходит масса всяких случаев. Нужно пытаться избегать участия в них, а не наоборот. Да и что у тебя за тяга во всё вмешиваться проснулась? Я о тебе был немного другого мнения.
— Да нет, я просто ещё не привыкла к новому статусу… ну, статус, конечно, старый, но всё по-новому… ну ты понял. Ты мне объясняй как надо, я понятливая! — серьёзно сказала Марта.
Негромко переговариваясь, мы дошли до блокпоста. Дежурные так и стояли возле бокового ограждения и, облокотясь на него, смотрели вниз. Когда мы были уже в нескольких метрах, бородатый мужик, стоявший ближе всего к нам, повернулся в нашу сторону и сказал:
— Железнодорожники, суки, опять человека поймали. Никакой управы на них нет! — и он смачно выругался.
— А чего же стрелять не стали тогда? — спросила Марта, — только один раз пальнули и всё?
— А смысл? — с досадой сказал мужик, — патроны дефицит, а с такого расстояния, толку ноль.
— А что за железнодорожники? — спросил я, — они раньше на железной дороге работали?
— Да шут их знает, где они работали… вряд ли, конечно. Железнодорожники, потому что живут вдоль железной дороги. Никогда про них не слышал? — удивился мужик.