Маны – полные карманы! (СИ)

— Ладно, мы уж как-нибудь разберёмся, как жить, — слегка нервно сказал главарь, ему не нравилось слушать нравоучения от незнакомца перед своими людьми. Я решил немного ему помочь, чтобы сгладить неловкость.
— Конечно! Каждый сам решает, что ему делать! Я просто делился своим опытом и соображениями о жизни. Выбор-то всегда за вами, — сказал я.
— Главное, чтобы он был верным, — добавила Марта.
  
Её потихонечку начинало заносить. Видимо, она всё-таки не совсем верно воспринимала ситуацию. Пора было уходить.
— Ну так что, скажете, где их найти? — спросил я.
— Там, прямо рядом с метро, был культурный центр «Москвич», знаешь? — спросил главный.
— Знаю, конечно, — кивнул я.
— Он сейчас разрушен, там на его месте гора обломков. Но подвалы сохранились, вот там они и обитают. В подвалах культурного центра. Подробностей не знаю, в гостях у них не был и не собираюсь.
— Спасибо! — искренне сказал я, — удачи вам в вашем деле желать не буду, а по жизни пожелаю.
— Спасибо, — довольно равнодушно сказал главный.
Мы уходили, чувствуя на своих спинах двадцать с лишним пар взглядов. Спешить было нельзя, чтобы не растерять заработанный авторитет. Марта косила на меня взгляд, и по всему её виду было понятно, что её просто распирает изнутри, так хочется что-то сказать.
— Терпи! — сказал я ей едва слышно.
Она закусила губу и продолжала идти молча, лишь каждые десять секунд бросала на меня взгляд, мол, можно уже? Но было ещё рано, нужно было отойти подальше.
  
12. Блокпост
 
До Текстильщиков идти было прилично, это было совсем не за углом. Раз про живущую там банду, знают даже на таком большом удалении, раз молва о них идёт далеко за пределы района, где они обитают, значит, ребята не сидят тихонько, а активно себя проявляют.
Через некоторое время Марта подобрала брошенный ей ранее рюкзак и забросила за спину, после чего вновь вопросительно взглянула на меня, мол, можно ли уже говорить?
— Ну что? — спросил я.
— Ты такой крутой! — радостно затараторила она, — просто обалдеть! Их была целая толпа, но ты их уделал!
Я вздохнул, размышляя, стоит её разочаровывать или нет. С одной стороны было приятно, что она такого мнения обо мне, но с другой стороны, если она будет неверно понимать мои возможности, то может втянуть нас в неприятности, думая, что мне любая проблема по плечу. А так как работаем мы сейчас в связке, это было потенциально опасно, так что, наверное, всё-таки стоило раскрыть карты.
— Я так рада, что перстень у тебя! Это просто сказочное везение, — продолжала она.
— Ты зачем вернулась, я же тебе сказал убегать? — оборвал я её восторги.
— Мы же команда! — возмутилась она моими словами, — как я могла тебя бросить?
— Нужно было элементарно выполнить приказ. Что ты за рабыня перстня, которая делает сама, что захочет? Я говорю одно, а ты делаешь другое, — сказал я.
Она опешила от такого поворота.
— Слушай, я не знаю, — она потеребила нос, — может быть, я не восприняла это как приказ? Вообще-то, должна была послушаться, если подумать…
— Нужно отработать эту технологию, — покачал я головой, — а то получается, как захотела, так и восприняла, что захотела, то и сделала.
— А ты же вроде не хотел мной прям вот так управлять, — прищурившись, взглянула на меня Марта.
— Но вот в таких случаях, это может быть необходимо, — сказал я, — понимаешь, ты сейчас преувеличиваешь мои возможности, и ситуация была не такой простой, как тебе кажется. Всё могло повернуться и по-другому. Чаша весов могла перевесить в другую сторону!
— Но я-то прыгнула на нашу чашу, я-то помогла весам, разве нет? — возмутилась Марта.
— Может быть, и помогла, — сказал я, — но в следующий раз, всё же, лучше слушать, что тебе говорят. Потому что ты могла и ухудшить ситуацию, если бы у главаря был чуть другой характер. Всё было очень зыбко. Чудом выбрались без потерь.
— Победителей не судят! — надулась Марта.
— Ладно, победительница, — я дружески обнял её за плечо, — я же не ругаюсь, просто мы недавно знакомы и притираемся друг к другу. Мы должны понимать, что можно ожидать друг от друга, потому что сюрпризы в сложных ситуациях ведут к неприятностям. Мы должны быть предсказуемы друг для друга.
Она перестала дуться и смягчилась. Помолчав совсем немного, она вдруг вспомнила ещё кое-что.
— Алик, слушай, оказывается, что когда маны много, я могу быть такой быстрой и ловкой, что даже сама поражаюсь! — радостно заявила она.
— Я видел, как ты тормозила об дерево, — усмехнулся я.
— Это было больно, — ничуть не расстроилась она, — нужно просто научиться лучше этим пользоваться, лучше распределять усилия!
— Вот это правильная мысль, — одобрил я, — а для этого нужно тренироваться. Я лично, периодически тренируюсь в использовании своих способностей.
— Теперь вместе будем! — бодро сказала Марта.
— Знаешь, — улыбнулся я, — если вспомнить про ту дикую кошку, которая бросилась на меня ночью, то очень трудно представить, что ты, это тот же самый человек.
— Я и сама удивляюсь! — сказала Марта, — я и чувствую себя другим человеком! Я как будто вздохнула свободно! Хотя и являюсь по-прежнему рабыней перстня. Я жила в каком-то смрадном тумане, а теперь вышла на свет!
— Ты даже как будто помолодела! — сказал я.
— И на сколько я теперь выгляжу? — заинтересовалась Марта.
— На пятьдесят два, — сказал я.
— Гад! — возмутилась она и ударила меня кулаком в плечо, как и в прошлый раз, — ты же знаешь, сколько мне лет, мог бы и побольше скинуть. Всего годик убавил!
— Так, во-первых, если судить по первому впечатлению, то убавил не годик, а гораздо больше. Во-вторых, что за привычка после каждого вопроса про возраст бить меня костяшками? Мне это не нравится!
— Больно? — с деланным сочувствием сказала Марта.
— Скорее чувствительно, но дело не в этом, дело в том, что мне это не нравится. Не делай так больше! — сказал я.
— Хорошо… — нехотя согласилась Марта, — но на самом деле, я била не после вопроса, а после ответа. Ответы были неправильными!
— Погоди, — остановил я этот бессмысленный разговор, — это похоже пруд, пойдём глянем!
— На что? — удивилась она.
— Не знаю, — я почесал макушку, — но меня почему-то всегда тянет подойти к воде, когда она есть рядом. Не могу это объяснить, просто очень хочется.
— Ну пойдём, — тут же согласилась Марта, удовлетворённая этим объяснением.
В Кусковский парк мы вошли в дальнем конце, и по пути в сторону Текстильщиков, нам нужно было пройти его весь насквозь. То, что привлекло моё внимание, было самым больши́м водоёмом в парке. Это был большой дворцовый пруд. Сам дворец возвышался на берегу, слева от нас. Берега пруда очень сильно заросли. Везде, но только не возле самого дворца.
— А ты знаешь, что здесь, в былые времена, устраивались морские парады и даже сражения, — с видом знатока сказала Марта, — шутошные, правда. А это дворец Шереметьевых.
— Я знаю, — задумчиво сказал я, — я тут бывал раньше. Знаешь, что странно?
— Что? — заинтересовалась Марта.
— Дворец выглядит очень ухоженным. Он не то что не разрушен, а как будто даже лучше стал, — сказал я.
— Чем лучше? — удивилась Марта.
— Понятия не имею, но выглядит как-то уж слишком хорошо, — сказал я.
— И что нам с этого? — Марта всё никак не могла понять, к чему я клоню.
— Пока ничего, — сбрасывая задумчивость, сказал я, — просто нужно будет это запомнить.
— Зачем?
— Не знаю, — сказал я и, повернувшись, пошёл дальше, — я всегда запоминаю всё необычное. Зачастую это может таить в себе новые возможности. Почти всегда за необычным скрывается что-то либо очень интересное, либо очень опасное. И про то, и про то, лучше быть в курсе.
— И про опасное? — удивилась Марта.
— Про опасное даже в большей степени, — сказал я.
— Надо было этих спросить про дворец, — сказала Марта после паузы.