S-T-I-K-S. Человек из Пекла. Книга 2. Часть 2 (СИ)
Второй Дар Медоеда в действии увидеть ещё не довелось, но по рассказам девушки, Дар ужасен в своём действии, это ещё в Камелоте было, когда строили планы по походу. И ведь не факт, что у Медоеда больше нет Даров, пусть он и обозначил только два. Два! Да ещё и очень полезных! За год на Приграничье, да при хорошем наваре с тварей, можно не хило так приподняться, в плане собственного развития, так что если у него есть и третий Дар, никто не удивится. Вернее, удивятся, конечно, но большим сюрпризом это не станет. Медоед в их компании самый молодой и по нему всегда видно с каким превосходством он, порой, на них смотрит. Особенно, если твари были близко, мол, вы боитесь, а я плевал, разотру в порошок и дальше пойду, насвистывая песенки. И ведь, наверное, может себе такое позволить, пустой бравадой его поведение не назовёшь. Двигается, как хищник, опасен донельзя, это тоже стало сразу видно, как только оказались за пределами Камелота. Весь подобрался, напружинился и при этом не напряжён. Ходит не бесшумно, как можно было бы подумать при его-то опыте, а словно сливается с окружающими звуками. Объяснить это сложно, но производимый Медоедом шум естественен, на такой и внимание не обратишь в пути. Странный, очень странный напарник им достался. И сильный. Тот же Шалый до сих пор содрогался, вспоминая, как умер Дайвер. Конечно, он был падалью и жалела о его смерти только Алина, но всё же оказаться забитым до смерти… жутко. И Шалый не хотел бы на себе испытать что-то подобное. Медоед, вообще, был полон загадок, человек-парадокс. Молод, очень молод и, при этом, может дать фору и опытным рейдерам. Многое не договаривает, но в силу некоторой, всё же неопытности, некоторые вещи можно и без его рассказов понять. Взять тех же женщин. Шалый ни разу не видел Медоеда с кем-то. Клоп, однажды, поинтересовался даже, не из «этих» ли он, но Шалый точно знал, не из «этих». Взгляды, которыми Медоед провожал девушек, говорили сами за себя. Так почему не воспользуется? Тем более и не отказывают, да и сам он не урод и при деньгах, может себе позволить какую угодно дорогую шлюху. Не хочешь шлюху, так и другие тоже не прочь должны быть. В общем, имелось много вопросов, на которые Шалый и остальные ответы вряд ли получат. Во всяком случае, в ближайшее время, не тот ещё уровень доверия.
Дима же размышлял о другом. Как ему быть дальше? Разговор с Пушкиным и Линдой ничего не дал. Зря только потратил жемчуг. Медоеда в тот день провели, можно сказать, в святая святых Камелота, в апартаменты, где жили и принимали гостей те самые хваты, которые реально управляли стабом. Жили они, понятно, в замке, на верхних этажах. Роскошно отделанные помещения, картины на стенах, вся обстановка буквально кричала о богатстве. Хотя, здесь, в Улье, вся эта роскошь, по сути, ничего не стоила, так, антураж и пыль в глаза. Встреча произошла в небольшом кабинете, видимо, специально для переговоров и предназначенного. Самое интересное, помимо всё той же роскошной мебели и отделки, имелись ниши, скрытые тяжёлыми гобеленами, за которыми скрывались охранники. Визуально и не поймёшь, но эмпатия не подводила. Четыре человека, помимо ещё двоих, что стояли у дверей, сверлили спину Димы взглядами. Его усадили на мягкий стул перед большим, крепким, из тёмного дерева столом, на котором, в позолоченных тарелках и блюдах были закуски, фрукты. За ним сидел мужчина и что поразило парня, негр. Вернее, мулат. У одной из стен стояла низкая кушетка с затейливо резными подлокотниками и там сидела эффектная, очень ухоженная, но отталкивающая при этом, на инстинктивном уровне, женщина. Видимо, та самая Линда. Длинные чёрные волосы обрамляли овальное, чуть скуластое лицо. Прямой нос, густые брови и тёмно-карие глаза. Макияжа немного, хотя, Дима в этом разбирался слабо. Единственное, губы слишком тонкие. Фигуру не оценить, одета в нечто пышное со множеством складок и оборок.
— День добрый, Медоед. Или Мясник, тут уж и не знаю, как лучше к тебе обратиться. Я, Пушкин. Это, — он показал на сидящую. — Линда. То, что ты вчера показал… — он сделал небольшую паузу. — Впечатлило. И я был бы очень рад снова тебя увидеть в деле.
Парень поморщился, вспомнив вчерашнюю бойню. Эмоции хватов ровные, нейтральные даже. Интерес и любопытство со стороны обоих, так же присутствовали.
— Добрый день, Пушкин, Линда, — ответил Дима.
— Что у тебя за дело? Сразу скажу, моё время и мои слова стоят дорого, — говорил мулат с лёгким акцентом, придававшим речи некой пикантности.
Дима хмыкнул. С собой у него было две чёрных жемчужины и горсть гороха. Спораны брать не стал, рассудив, что на такую мелочь, такие люди даже не посмотрят.
— Заплатить есть чем, — ответил Медоед.
— Надеюсь, — чуть заметно усмехнулся Пушкин и сцепил ладони перед собой, положив руки на стол. — Слушаю.
— Я ищу человека. Он из… он тоже хват. И, скорее всего, очень старый. Зовут Нестор. Выглядит стариком. Седая борода, шляпа, как у ковбоев. Длинный кожаный плащ. Из оружия, насколько знаю, только двухстволка.
Пушкин слушал внимательно. И когда Дима закончил, о реакции судить было невозможно, очень уж хорошо хват контролировал себя.
— Зачем он тебе? — у Медоеда закралась надежда, что, наконец, появится точная информация. Решил не придумывать ничего, правда, в данном случае, лучшее оружие.
— Он убил очень дорогого мне человека. Я хочу отомстить, убью Нестора.
Пушкин усмехнулся, взглянул на Линду, лицо её тоже тронула еле заметная улыбка. Расцепив руки, он чуть подался вперёд и произнёс:
— Почему думаешь, что мы должны знать этого твоего Нестора?
Дима чуть сощурился. А ведь и правда. С чего он так решил? С того, что они хваты? Их связи? Или же он сам, попросту, цеплялся за любые возможности?
— У вас обширные связи…
Пушкин поднял руку, остановив Диму.
— Жемчужина.
Медоед всеми силами постарался сохранить лицо бесстрастным. Видимо, не вышло. Пушкин снова ухмыльнулся, а в глазах промелькнуло торжество, мол, попался.
— Я предупреждал. А ты уже потратил часть моего времени, поэтому…
Что «поэтому», договорить Пушкин не успел. Дима с громким «крак», отстегнул клапан кармана, вытащил чёрный шарик и метко катнул жемчужину через весь стол хвату. Он, не скрывая удивления, поймал шарик и несколько секунд его разглядывал. Затем перевёл взгляд на Медоеда и ещё несколько долгих секунд рассматривал уже его.
— Нестора, мы не знаем, — серьёзным, без насмешки или чего-то подобного, сказал Пушкин и ведь не врал, самое главное. А у парня всё «упало» внутри. И ещё он начал злиться. Слить целую жемчужину ни за что!
— Жемчужина ни за что? — Дима старался сохранять спокойствие изо всех сил, казалось, что Пушкин, что Линда, попросту развлекаются, как кошки с мышкой.
— Я предупреждал. Информация стоит дорого.
— Но ты ничего не сказал…
— То, что мы не знаем этого Нестора, тоже информация…
Дима прикрыл глаза…
Не выдержал. Да этот Пушкин издевается над ним!! И Медоед грохнул Контузией по всем вокруг! Охранники в нишах выпали через секунду, завозились, один из них сорвал гобелен и тот рухнул на бойца вместе с тяжёлым карнизом! Двое у дверей сделали по шагу и нелепо шлёпнулись в разные стороны, начав издавать булькающие звуки. Линда, полусидевшая на боку, опрокинулась с кушетки вперёд и с глухим стуком, вроде бы даже хрустнуло, встретилась лицом с паркетом пола. Пушкин закатил глаза, странно весь выпрямился на стуле в диком напряжении, словно у него свело всё тело разом и начал сползать под стол. Сдвиг! Сдвиг! Сдвиг! Всем вам, с…ки надменные, бошки попробиваю! Дима выпустил свою ярость наружу!
Открыл глаза…
— … но, теперь мы знаем об этом Несторе. И это тоже информация. За это, следующий твой вопрос, если, конечно такие остались, будет бесплатен. Вернее, ты уже за него заплатил, информацией. Всё честно, никто не упрекнёт нас во лжи, — Пушкин широко улыбнулся, он даже не заметил этой секундной вспышки гнева у Медоеда.
Парень снова прикрыл глаза. Его обвели, как несмышлёного малолетку, как лоха! Но с другой стороны, ты сам на это пошёл и почему был так уверен, что они обязательно должны знать про Нестора? И как не крути, всё честно, не придерёшься.