Бог возмездия (ЛП)

Все они кивают и, развернувшись, уходят выполнять приказ.
Я возвращаюсь в оружейную, и, войдя внутрь, слышу, как жужжит мой телефон.
Господи.
Наши взгляды с Карло встречаются, прежде чем я забираю у него устройство.
Делая глубокий вдох, я готовлюсь к худшему, открывая сообщение.
Там еще одно видео, и я нажимаю кнопку воспроизведения.
Я смотрю, как мужчина заходит за спину Габриэллы. Я запоминаю каждую чертову деталь в нем.
Он ниже среднего роста. Каштановые волосы коротко подстрижены. Обычная боевая форма. Перчатки.
Когда я мельком вижу электрошокер, мой кулак сжимается вокруг телефона.
Блять.
Когда он прижимает его к ее спине, мне приходится наблюдать, как напрягается каждый мускул в теле Габриэллы, пока она бьется в ужасных конвульсиях.
Когда это прекращается, из нее вырывается вздох, после чего она плотно сжимает губы и вздергивает подбородок.
Господи, какая же она чертовски сильная.
— Еще раз, — слышу я чей-то приказ.
Ее бьют током еще три раза, и когда из нее вырывается мучительный звук, мое сердце разрывается на части.
— Еще раз, — снова раздается приказ.
Нет. Господи, остановись.
Никогда в жизни я не испытывал такой боли, как сейчас, видя, как Габриэлла бьется в конвульсиях, а черты ее лица искажаются от боли. Когда все прекращается, ее голова падает вперед, и я слышу, как она хватает ртом воздух.
Господи, как бы я хотел поменяться с ней местами.
— Поверни ее так, чтобы она стояла спиной к камере, — говорит другой ублюдок.
Он поворачивает Габриэллу, и я вижу ее спину, на которой остались пять следов от ожогов.
— Отступи, Фалько, — требует неизвестный мужчина, который, как я предполагаю, Филиппо. — Или мы разорвем ее на части.
— Никогда, — рычу я.
— Что это? — Спрашивает Карло.
— Видео, на котором эти ублюдки пытают Габриэллу, — бормочу я убийственным тоном. — Они хотят, чтобы я отошел от дел, или она умрет.
Он делает глубокий вдох и медленно выдыхает.
— Что будем делать?
Смотря в глаза своему заместителю, я рычу:
— Мы пойдем на войну.
Глава 37
Габриэлла
Когда я резко просыпаюсь, все мое тело болит так сильно, что я судорожно вздыхаю, а потом стону.
Dio.
Они оставили меня висеть здесь всю ночь, и в комнате холодно. От сильного озноба боль в теле становится еще сильнее.
В полной тишине я оглядываю комнату.
Вчера я была слишком потрясена нападением и пытками, чтобы что-либо воспринимать.
Я вижу металлический стол с различными инструментами и ножами. Там также есть электрошокер, который вчера использовали на мне. Ноутбук все еще стоит на столе, а камера направлена на меня. Похоже, я нахожусь в подвале.
Зная, что меня записывают, я поднимаю голову и придаю своему лицу бесстрастное выражение.
То, что тебя не ломает, делает тебя сильнее.
Поскольку мне нечего делать, я размышляю о нападении.
Тетя Грета. Херардо. Марта.
Горе разливается в моей груди.
Пожалуйста, пусть с тетей Гретой все будет хорошо. Dio. Надеюсь, они успели добраться до нее вовремя.
Когда в горле образуется комок, я пытаюсь его проглотить.
Прежде чем я успеваю переварить свою печаль, до меня доходит, что меня взяли в плен. Меня раздели до нижнего белья, а листок бумаги все еще прикреплен к моему животу.
Меня охватывает ужас от осознания того, что живой мне отсюда не выбраться.
Я даже думаю не о том, куда попаду после смерти, а обо всем, чего лишусь.
Мне так много хотелось сделать.
Я никогда не стану матерью.
Я не смогу поехать в медовый месяц с Дамиано.
Дамиано.
Я больше не увижу его.
Душевная боль, разрывающая меня, слишком сильна, и мой разум пытается засунуть все эмоции в самый темный уголок моей души.
Когда родители издевались надо мной, было намного легче, потому что я не знала другой жизни.
Теперь, когда я почувствовала себя любимой и мне есть что терять, это просто невыносимо.
Я не хочу умирать.
Не сейчас.
Не так.
Я слышу, как поворачивается замок, и вздергиваю подбородок еще выше. Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, и фокусирую взгляд на точке на стене.
 
Что бы ни случилось, не показывай им никаких эмоций.
Не ломайся.
Ты — королева мафии.
Ты — Габриэлла Фалько.
— Доброе утро, — приветствует меня Филиппо, входя в комнату. — Тебе удалось немного поспать?
Что?
Я не утруждаю себя ответом этому ублюдку.
Он что-то печатает на ноутбуке, и когда в комнату входит вчерашний мужчина, Филиппо говорит:
— Доброе утро, Мэнни. Отведи ее в уборную, прежде чем мы начнем.
Мэнни отвязывает веревку от крюка, и меня спускают на пол. Напряжение в руках ослабевает, когда я наконец-то могу опустить их, но затем плечи пронзает острая боль.
Господи.
Я не могу сдержать вздоха, сорвавшегося с губ.
Веревка остается на моих запястьях, и Мэнни использует ее как поводок, подталкивая меня вперед, чтобы я начала идти. Мои ноги затекли, но мне удается переставлять одну ногу за другой.
Несмотря на то, что мои руки покрываются мурашками, я хватаю листок бумаги и отрываю его от живота. Скомкав его, я бросаю на пол.
Ублюдки.
Высоко вздернув подбородок, я выхожу из комнаты.
— Иди направо, — приказывает Мэнни, толкая меня сзади, отчего ожоги на моей спине саднят.
Я стискиваю челюсти и иду по тускло освещенному коридору.
— Вверх по лестнице, — рычит он.
Здесь так холодно, что мое тело неконтролируемо дрожит, но я не хочу показывать им, что замерзаю, и борюсь с желанием обхватить себя руками.
Как только я поднимаюсь по лестнице, он снова приказывает:
— Дверь слева от тебя.
Я захожу в маленькую уборную, которая воняет так, будто в ней никогда не убирались.
Dio. Надеюсь, что не подхвачу ЗППП, сидя на сиденье.
Повернувшись, чтобы закрыть дверь, я бормочу:
— Веревка.
Мэнни качает головой.
Я упрямо толкаю дверь до тех пор, пока веревка не останавливает ее, но, по крайней мере, это дает мне хоть какое-то укрытие.
Я с трудом снимаю нижнее белье и, держась за спинку сиденья так, чтобы моя задница не касалась его, быстро опорожняю мочевой пузырь.
Туалетной бумаги нет, поэтому я стараюсь как можно быстрее натянуть нижнее белье.
Опустив взгляд, я замечаю свой комплект черного кружевного белья, и меня охватывает паника. Впервые в жизни я жалею, что не надела белье поскромнее.
Если они действительно захотят причинить вред Дамиано, они изнасилуют меня.
Это неизбежно.
Dio.
Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза. Страх быть изнасилованной сковывает меня, и я чувствую, как в груди образовывается тяжелый узел.
— Поторопись! — Рявкает Мэнни.
Он с силой дергает за веревку, и дверь с громким треском открывается.
Я быстро спускаю воду в унитазе. Затем поднимаю голову, стараясь не показывать своего страха и выхожу из туалета.
Возвращаясь в подвал, я стараюсь приготовиться к тому, что они сделают со мной сегодня.
Как долго они будут пытаться заставить Дамиано отойти от дел?
Несколько дней?
Часов?
Сколько у меня времени, прежде чем они убьют меня?
Когда я вхожу в комнату, где меня будут пытать, а затем и убьют, в моей груди вспыхивает паника.
Просто реагируя, я разворачиваюсь и хватаю Мэнни за шею связанными руками, прежде чем попытаться убежать. Он дергает веревку назад, и она сбивает меня с ног. Я ударяюсь боком о холодный, твердый пол, и воздух вырывается из моих легких.
Мэнни тянет за веревку и начинает тащить меня по полу, а затем снова поднимает мое тело в воздух.
Он закрепляет веревку на крюке на стене, а затем свирепо смотрит на меня.
— Давай начнем с электрошокера, — приказывает Филиппо, похоже, ничуть не обеспокоенный моей жалкой попыткой побега.