Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ)

– Так что насчёт Буровых?
– Где дом Ивана Василиади, знаешь?
– Контрабандиста?
– Его самого.
– Да, знаю. Он недалеко от порта в районе разрушенного городского университета живёт.
– Всё правильно.
– И при чём здесь Василиади?
– Семейство Буровых у него. Вместе с ними у контрабандиста два бойца из близких к Каре людей и сам хозяин.
– Понял, благодарю. Это проверенная информация или только догадки?
  
– Сведения точные. Мы всю вчерашнюю ночь возле дома Кары дежурили и видели, как Василиади женщин с собой уводил. Почти до самого его дома их проводили.
Только мы закончили наш разговор, как в лавку вошёл один из сыскарей, а следом за ним Борис. Надо было попрощаться с Мурадом, и желательно так, чтобы у шпиона подозрений не вызвать. На прилавке лежали распечатанные коробки патронов калибра 7,62 мм, и я недолго думая с силой ударил рядом с ними. Патроны, подпрыгнув, звонко раскатились по полу.
– Что за херня! – разнёсся по магазинчику мой возмущённый крик. – За какуюто паршивую девяносто вторую «беретту» такую цену ломишь, как будто она у тебя из золота сделана! Не буду у тебя ничего покупать!
– Цена как цена! – принимая мою игру, зло огрызнулся Мурад. – Не нравится, вали к себе за море, там и покупай!
– Пошёл ты! – Я направился на выход.
– Сам пошёл! – донеслось мне вслед.
Выйдя на базарную площадь, я напоказ сплюнул на крыльцо оружейной лавки, помянул «жадного старого козла» и вышел в город. С рынка мне надо было направиться налево, в сторону построенных вокруг университета домов, но я двинулся направо, к Старой крепости. Шёл недолго, местность эту я знал неплохо – подходящее для отрыва от топтуна место было совсем рядом. Кстати, он остался один, а второго, наверное, как я и предполагал, отозвали на другой объект.
На город опустилась ночь, и я приблизился к узкому сквозному проулку в трёх кварталах от базара. Нырнув со слабоосвещенной улицы в тёмный проход, я притаился в незаметной снаружи нише и, стараясь не шевелиться, застыл.
Тишина, но почти сразу она нарушается торопливыми шагами. Идёт один человек, он спешит, на секунду замирает, всматривается в темноту, но ничего не видит. Я чувствую его сомнение и неуверенность, он колеблется и думает, а не обойти ли ему это место. Но ближайший переход на параллельную улочку, куда я по идее свернул, находится метрах в ста пятидесяти, это далековато, и топтун, всё же решившись, входит в проулок. Он быстрым шагом проходит мимо выбоины в стене, где я затаился, и всё, что мне остаётся, – это нанести ему один мощный удар по голове. Второй раз прикладывать кулак к черепу сыщика не потребовалось, вырубил я его хорошо и с гарантией, так что, затащив тело в нишу, огляделся, удостоверился в отсутствии ещё одного хвоста и направился в сторону городского университета.
Возле небольшого каменного домика, где проживал один из лучших трабзонских контрабандистов Иван Василиади, я был через час. Вроде бы и недалеко идти, но надо было обходить патрули и избегать людных мест. Так что пришлось двигаться в нужном мне направлении не по улицам и проспектам, а чигирями, развалинами и проходными дворами. Ну да ничего, того, кто прошёл Нальчик, развалинами не испугать, и местные руины по сравнению с теми, что на Кавказе остались, – это полигон для начинающих и игровая площадка для детей.
Итак, домик контрабандиста – небольшое здание из дикого камня, стоящее посреди небольшого фруктового сада и окруженное невысоким каменным заборчиком. В узких окошках, более напоминающих бойницы, темно, ни одного лучика света. Самое обычное жилище местного старожила, но это только если не знать, что под домом существует выстроенный ещё дедом нынешнего хозяина просторный бункер, где и находятся родственники Кары. К счастью для меня, я это знал, в своё время Буров мне верил и многим под хорошее настроение делился.
Собак во дворе не было, у хозяина на них имелась стойкая аллергия, и я смог спокойно проникнуть во двор. Обогнув дом, зашёл с тыльной стороны и остановился возле входа в подвал. Вытащил из наплечной кобуры пистолет и снял его с предохранителя. Я готов. Вот только как в подвал проникнуть, а из него в бункер, непонятно. Ладно, бог не выдаст, свинья не съест, охрана сразу стрелять не будет, и можно в открытую сыграть. Чёрт с ним! Рискну шкурой и тех, кто под землёй засел, попробую уболтать на мирный исход нашей встречи.
Туктуктук! Ствол пистолета выбил на железной двери частую и звонкую дробь. Тишина, никто не отзывается.
Туктуктук! Спустя полминуты я снова обозначил своё присутствие.
После второго стука пошло движение. В доме чтото загрохотало, наверное, это был контрабандист, выползающий из подвала по второму потайному ходу.
– Кто там? – послышался в одном из окошек ворчливый голос хозяина дома, который изъяснялся порусски.
– Я от Кары! Открывай! – произнёс я.
– Пароль, – потребовал он.
– Какой пароль? Меня Кара прислал узнать, что с его семьёй.
– Чтото никак не пойму, кто ты такой есть, – после краткой заминки ответил контрабандист, – хотя голос вроде знакомый. Эх, старость не радость. Жди, сейчас впущу тебя.
Через пару минут, без малейшего скрипа, дверь в подвал открылась. Василиади пропустил меня внутрь, и я направился вниз. Здесь горела только одна тусклая масляная лампада, и в её свете я разглядел двоих мужчин, которые стояли возле стены. В их руках были автоматические винтовки, какаято разновидность М16, и стволы направлены на меня.
– Спокойно, мужики! – Я положил ТТ на стоящую у входа металлическую бочку и сделал большой шаг вперёд. – Свои!
– Ты кто? – спросил один.
– Саня Мечников. Слыхал про такого?
– Предатель?!
– Сам ты предатель, морда наёмная! На улице взвод морских пехотинцев моей команды ждёт, так что давайте миром разбежимся. Я никому не хочу причинить зла, переговорю с жёнами Кары и его дочерью, своё заберу и потихому уйду.
– А если мы тебя пристрелим?
– Подвал закидают гранатами.
– Иван, – к стоящему за моей спиной контрабандисту обратился наёмник, задающий мне вопросы, – ты зачем его впустил?
– А что? – вопросом на вопрос ответил старик. – Пусть бы он и дальше по железу стучал, всю округу собирал? Нам шум и внимание патрулей сейчас совсем не нужны.
– И что с ним будем делать? – Говорливый наёмник расслабился и опустил ствол автоматической винтовки.
Второй боец Кары, видя такое дурацкое поведение товарища, наоборот, напрягся и сделал шаг назад.
«Молодец, – отметил я, – теперь, даже если я одного вырублю, второй меня всё равно достанет. Ну ничего, подождём. И если дело миром не уладим, то придётся переходить к активным действиям».
– Впускаем его в бункер, а там разберёмся, – решил Василиади.
Наёмники отодвинули в сторону бочки, стоящие у противоположной от входа стены. Открылась дверь, и меня провели в бункер старого контрабандиста. Здесь было просторно и свежо, никакой духоты или спёртости. Видимо, вытяжка была сделана на совесть. В центре горел небольшой очаг, на котором грелась какаято кастрюлька с водой, а в соседнем помещении захныкал маленький ребёнок. И меня моментально пробрала непонятная внутренняя дрожь, а по душе прокатилась тёплая волна. Там мой сын! Я было дёрнулся туда, где находился ребенок, а значит, и Марьяна. Однако меня остановил голос Василиади, взявшего мой пистолет:
– Не балуй, парень!
– Ладно. – Я присел возле очага, который совсем не давал дыма, и поправил кастрюлю, которая покосилась на висящем крюке, и вода, уже закипающая в ней, была готова вотвот пролиться в огонь.
Старый морской волк, седой, массивный и чемто напоминающий пиратов с книжных картинок, присел на табурет напротив меня и спросил:
– Так чего ты хочешь, Мечников?
– Хм! Я ясно сказал, поговорить с жёнами Кары и Марьяной. Потом заберу свою женщину и ребёнка, а вас оставлю в покое. Если через полчаса я не покину твой дом, то сюда войдут морпехи с «Цезаря Куникова», и ничем хорошим ваше затворничество не закончится.