Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ)
Спустя всего час, отягощённый несколькими большими пакетами с одеждой, половина которой мне и даром была не нужна, я покинул магазин и огляделся. «Вот это сходил прикупить пиджачок, – подумал я. – Восемнадцать золотых монет испарились, как и не было их никогда, а шмоток на все случаи жизни набрал. Ёкарный бабай! И куда всё это теперь тянуть, не в гостиницу же, в самом деле?»
Однако решение нашлось быстро. Я подозвал извозчика, загрузился в коляску и направился покупать себе жильё. Выставленный на продажу особнячок, присоветанный Ерёменко, находился неподалеку от центра, на Кубанской набережной возле реки. Место это, насколько я слышал, в кругах новой знати нашего государства считалось очень престижным, и вся набережная реки была застроена особняками, как правило окружёнными высокими заборами.
Нужный мне особняк нашёлся быстро, поскольку только возле него стоял большой деревянный щит с надписью «Срочно продаётся!». Выгрузившись возле солидных распахнутых ворот, я приказал извозчику ждать, а сам направился во двор. Там я натолкнулся на полноватого мужчину с красным пропитым лицом, который бесцельно шатался с зажатой в руке полупустой бутылкой пива и чтото напевал себе под нос.
– Здорово, мужик, – обратился я к нему. – Где бы мне хозяина дома найти?
– А зачем? – Склонив голову набок, выпивоха с подозрением разглядывал меня.
– Дом хочу купить.
– Шутишь? – усмехнулся он.
– Нет, без шуток.
– А деньги есть?
– Имеются. – Приоткрыв полу куртки, я продемонстрировал ему набитый монетами продолговатый кошель.
– Тогда я хозяин дома и есть, – сказал он и представился: – Зубков Ярослав Петрович, некогда совладелец завода «Нефтемаш».
– Александр Мечников, начинающий купец и акционер нескольких предприятий.
Знакомство состоялось, и Зубков повёл меня по своему особняку.
Итак, что же такое жильё богатого человека в столице Кубанской Конфедерации? В первую очередь это окружённый трёхметровым забором подъездной двор, большой и просторный, засыпанный утрамбованным гравием и местами даже заасфальтированный, в котором я и встретился с хозяином этого строения. От него, окружая построенный не более пяти лет назад большой трёхэтажный кирпичный дом, идут две широкие дорожки. Одна упирается в конюшню на десять лошадей и гараж на два легковых автомобиля, а другая – во флигель прислуги, за которым находится хоздвор.
Таким этот особняк был снаружи, а основное, на что стоило посмотреть, находилось внутри здания. Первый этаж: большая столовая, кухня, гостиная и, что мне понравилось, небольшая библиотека, в основном с технической литературой. Второй этаж: два рабочих кабинета, три спальни, детская комната и тренажёрный зал. Третий этаж был нежилым и состоял из восьми пустых помещений. Большой плюс ко всему увиденному – подведённое к дому электричество, три ванные комнаты и в подвале небольшой тир. Таков особняк бывшего совладельца предприятия «Нефтемаш», который два дня назад банально проиграл всё своё немалое состояние в карты.
– Ну что, как тебе понравился особняк? – заглядывая мне в глаза, с надеждой спросил хозяин дома.
– Особняк понравился, но есть пара вопросов.
– Задавай. – Зубков одним глотком допил пиво и поставил пустую бутылку на пол.
– Дом хорош, но он выставлен на продажу два дня назад, а покупателей до сих пор нет. В чём причина?
– Осень… – только и пожал плечами Зубков. – Все богатые люди в своих загородных поместьях и в столицу только к Новому году съедутся. Так бы я за него полную тысячу взял. Но долг отдавать уже завтра надо, потому и тороплюсь.
– Хорошо, теперь другой вопрос. Что с прислугой, мебелью и книгами в библиотеке?
– Всё имущество вместе с домом продаётся, и даже прислуга – захочешь, выгонишь людей на улицу, а нет, пусть дальше работают.
– Прислуга – что за люди?
– Семья донских беженцев, кажется, из Сальска или Зернограда, не запомню никак. Люди неплохие и честные, служат у меня уже не первый год, а насчёт зарплаты сам сговорись.
– Идёт, покупаю.
Договор скрепили рукопожатием, а спустя всего полчаса и официальными подписями под документом о куплепродаже частной собственности – дома номер восемь по Кубанской набережной. Пока всё обделывали, наступила ночь, я ходил по дому, который уже стал моим, и выбирал себе место под рабочий кабинет. В итоге, так и не определившись, какой из двух мне нравится больше, вошёл в первый попавшийся и засел за написание писем.
Завтра в составе нашего посольства я отбываю в Трабзон, а значит, дабы не тратить время попусту, многое надо сделать прямо сейчас. У меня есть адреса более сотни людей, с которыми я пересекался по службе за прошедшие пять лет. Ктото из них наверняка не нашёл себя в гражданской жизни. Но в то же время и на службу государеву возвращаться не желает. Может, найдётся ктото, кто пожелает встать под моё начало. Кроме того, надо написать главе Совета Старейшин Горского Содружества Алиму Гойгову, а то был разговор, что у него самые лучшие чайные плантации на территории Алании и Дагестана. И у меня есть надежда, что, по старой памяти, он поможет мне с саженцами и семенами.
Глава 3
Вольный город Трабзон.
29.11.2061
Подрабатывая винтами и поднимая со дна гавани ил, муть и грязь, большой десантный корабль Черноморского флота Кубанской Конфедерации «Цезарь Куников» подходил к причалу, на котором суетились местные швартовые команды и стоял караул из солдат городского гарнизона. Я находился на палубе рядом с полковником Ерёменко и смотрел на город, в котором прожил несколько достаточно неплохих месяцев своей жизни.
На первый взгляд, здесь все было попрежнему, но всё же чтото было не так. И в первую очередь стоило обратить внимание на встревоженные лица представителей трабзонского мэра, которые встречали наше посольство. Некоторых из них я знал, и не раз присутствовал при их встречах с Карой, самым лучшим наёмным командиром на всём Черноморском побережье. Обычно эти люди излучали прямотаки непробиваемое спокойствие и самодовольство, а сейчас, когда они нетнет да и оглядывались, чиновники напоминали не городских властителей, а паршивых шакалов, пойманных на месте преступления.
Ну и ладно, странное поведение местных олигархов отставим в сторону и посмотрим на город. А что это за чёрные дымы на окраине богатого и счастливого Трабзона? Не иначе чтото в бедняцком районе Бозтепе горит, и это странно, так как именно там расположены лагеря наёмников и их тренировочные центры. Принюхавшись, в прохладном рассветном ветерке я ясно различил запахи гари, пороха, взрывчатки, крови и страха. Эти «ароматы» мне знакомы очень хорошо. Именно так пахнет война. Возможно, мне это только кажется. Но скорее всего, то, что я учуял, не бред, не домысел и не фантазия, а самая настоящая реальность.
– Командир, – обратился я к полковнику, – помоему, в городе чтото неладное творится. Местные власти по радио чтото передавали?
– Саня, я здесь только консультант. Мне никто и ничего не докладывает. – Ерёменко покачал головой.
– Пойду переоденусь и оружие возьму.
– Давай, Мечник.
В каюте я скинул свой наряд, который приготовил для торжественного дипломатического приёма: кашемировое пальто, костюм, белый шарф и туфли, и переоделся в свою самую обычную одежду: свитер, горку, на голову шапочка, на ноги берцы, а поверх всего накинул разгрузку с боекомплектом. Когда я подбежал к корабельному арсеналу, чтобы получить АКС, закреплённый за мной на время похода, здесь уже толпились морпехи второй боевой смены. Такто морских пехотинцев на борту – целый батальон, и они разбиты на три боевые смены, по морским вахтам, и одна рота уже находится в боеготовности. Однако и вторую смену на усиление поднимают, значит, на то есть основания. И видимо, про то, что в городе не всё хорошо, подумал не только я, но и командир десантной партии БДК майор Скоков.