Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ)
Спустя пару минут, потряхивая контуженной головой, я приподнялся и не сразу сообразил, что над полем висят несколько осветительных боеприпасов, выпущенных из наших миномётов. Всё поле было ярко освещено, а рядом со мной стоял Север и чтото кричал.
– Что? – приблизился я к нему.
– Смертники, сержант. Это были смертники, обмотанные взрывчаткой.
– Понял, – кивнул я, подобрал свой автомат и, снова выцеливая на мушку прицела противника, навалился на бруствер.
Однако бой уже был практически закончен, и ночное нападение южан в этот раз было отбито. Правда, ненадолго. Через полчаса они вновь пошли в наступление, и в ту ночь таких атак было ещё три. Подобной тактики от халифатцев никто не ждал, точнее, никто, кроме нас, и в некоторых местах смертники всё же смогли ворваться на наши оборонительные позиции и произвести самоподрывы. Особенно пострадали территориалы.
День облегчения не принёс. Враг подтянул артиллерию, и началась прежняя фигня. Гаубицы заравнивают нас с землёй, а после них в бой идут пехотинцы. Так продолжалось ещё двое суток, и, потеряв почти двести человек, наш корпус окончательно покинул территорию Горского Содружества и отступил в сторону Пятигорска, в настоящее время независимого вольного города.
Глава 26
Северный Кавказ. Посёлок Золотушка
20.04.2060
Открывай! Кому сказано, шалава, живо дверь отворяй!
Доносившиеся с улицы грубые мужские крики окончательно разбудили меня, и первое, что я сделал, это достал изпод кровати свой верный ТТ в кожаной кобуре, передёрнул затвор и выглянул за занавеску, отгораживающую мою кровать от комнаты.
Хозяйка дома, миловидная черноволосая женщина лет двадцати пяти, стояла возле детской кроватки, где находилась её годовалая дочь, и с какойто затаённой надеждой смотрела на меня. Кивнув в сторону двери, я негромко спросил:
– Это кто?
– Ваши, солдаты из территориальных войск, и Бебут, ухажёр мой бывший, дружинник городской.
– Проблемы?
– Да, – женщина быстро закивала, – у меня муж два месяца назад на охоте без вести пропал, а Бебут теперь ко мне в койку лезет. Я на помощь старейшину поселкового позвала и его отшила, а он сказал, что с солдатами вашими придёт, а им здесь никто не указ.
– Открывай, – указал я стволом пистолета на пошатывающуюся под ударами кулаков дверь.
– Может, не надо, ты ещё слабый совсем, а их трое? – спросила хозяйка дома.
– Надо, обязательно надо.
Пока я общался с женщиной, в дверь начали стучать чемто более серьёзным, чем кулаки, видимо, это были приклады винтовок или чтото на них похожее. Хозяйка, имени которой я так до сих пор и не знал, неуверенно подошла к грозящей развалиться двери, отодвинула засов и быстро отскочила в глубь комнаты. Очень вовремя, поскольку от очередного удара многострадальное дерево, более не сдерживаемое железным запором, отлетело в сторону и с грохотом ударило по стене.
За всем происходящим я наблюдал через приоткрытую занавеску и был готов вмешаться в происходящие события в любой момент. Почему не сразу? Не знаю, наверное, было любопытно посмотреть на уродов, которые вламываются в чужой дом, так сказать, в их естественной среде обитания.
В дом вошли трое. Один из них был высоким и худым, с небритой и грязной мордой, видимо, тот самый Бебут, которого боялась женщина. Только у него на линялом армейском камуфляже красовалась синяя повязка местного дружинника, а за плечами висел старенький обрез. Второй и третий – наши, то есть солдаты территориальных войск Конфедерации, оба, как на подбор, толстенькие, низенькие и какието вертлявые. При каждом – покрытый лёгким налётом ржавчины карабин СКС, подсумок и штыкнож от «калаша». Все вошедшие в дом явно были в хорошем подпитии.
На некоторое время гости остановились на входе и безмолвно разглядывали хозяйку дома. Надо сказать, что, даже несмотря на простенькую одежду, серое платье и косынку, а также полное отсутствие косметики, посмотреть было на что – высокая и полная грудь, симпатичное округлое лицо и стройная, как будто точёная фигура.
Дружинник оглянулся на своих собутыльников и, кивнув на женщину, спросил их:
– Ну, как вам краля?
Один из территориалов присвистнул:
– Прав ты, Бебут. Хороша кобылка, а сиськи – так просто красота, давно таких шаров не видел.
– Есть такое дело, – поддержал своего товарища второй солдат.
Бебут подошёл к хозяйке и, грубо схватив её за руки, кинул на покрытую шкурой широкую лавку у стены. Его подельники моментально подскочили ближе и стали помогать дружиннику заламывать женщину, которая стала вырываться из их лап.
– Горячая штучка, – сказал один солдат, придерживая женскую руку и задирая подол её платья. – Люблю таких, строптивых.
– Ничего, – снова поддержал его второй, лапая грудь хозяйки, – скоро шёлковой станет.
Местный правоохранитель в это время стал лихорадочно расстегивать свои камуфляжные брюки и обратился к своей жертве:
– Вот так бывает, Леночка. Не хотела мне одному дать, теперь с тремя оттянешься. И не просто трахнешься, а по полной оторвёшься. И так теперь каждый день будет.
В общем, я увидел всё, что хотел, и, откинув толстое ватное одеяло, встал и вышел изза занавески. В руке у меня был ТТ, я был спокоен и, с кем имею дело, понимал очень хорошо.
– Стоять, шакалы! – как можно громче произнёс я охрипшим голосом, и вся жаждущая сексуальных утех дружная троица резко обернулась и, глядя на чёрный ствол, замерла без движения. – Кто такие и что здесь делаете?
– А самто кто такой? – из несостоявшихся насильников первым пришёл в себя Бебут и сделал шаг мне навстречу.
«Видать, похорошему не понимает», – подумал я и, чуть подавшись корпусом вперёд, без замаха ударил дружинника стволом пистолета по лицу. Железо раскроило небритую харю и сломало нос этого грязнули. Бебут, зажимая лицо ладонями, отскочил в сторону.
– Повторяю вопрос: кто вы такие и что здесь делаете? – Ответа нет, и я добавляю: – Считаю до трёх, после чего стреляю на поражение. Раз. Два…
– Парень, не стреляй! – вскрикнул один из территориалов. – Мы из Пятой отдельной охранной роты МВД, присланы из Краснодара две недели назад. Стоим на постое в районе Новопятигорска. Там познакомились с этим. – Он кивнул на пытающегося остановить кровь Бебута. – Выпили, то да сё, он и говорит, что живёт неподалёку шалашовка хорошая, которая думает о себе больно много. Мы и повелись.
– Фамилии и звания?
– Рядовой Маркин, – ответил первый.
– Рядовой Буковецкий, – угрюмо отозвался второй.
– Оружие на пол, документы на стол, – кивок в сторону широкой дубовой столешницы, – и пошли вон.
Карабины с грохотом упали на деревянные полы, вслед за ними последовали подсумки, а свои военные билеты они выложили на стол. Хорошие мужички, послушные, хотя большинство людей в их ситуации, будь пойманы на месте преступления, точно так же не рискнули бы на ствол бросаться.
Территориалы отошли к двери, и Чаркин спросил:
– Дык как же это мы теперь, без оружия и документов?
– Нормально, казарма ваша недалеко, раз пешком пришли, а за документами и стволами пускай взводный придёт. Если всё с ним решим правильно, то разбежимся без особых претензий.
– Так, а ты чей всё же будешь, парень?
В самом деле, – я посмотрел на себя. По мне сейчас никак не скажешь, что я сержант гвардии: глаза тусклые, на лице испарина, а на теле кальсоны зелёные и майка камуфляжная. К этому же ТТ в руках. Вот и пойми, кто перед тобой.
– Сержант Мечников, спецназ Четвёртой гвардейской бригады, нахожусь в гостях у своей родственницы.
– Может, сами договоримся, сержант?
– Нет, пусть ваш взводный придёт, а уж с ним всё и обговорим. Дёргайте отсюда.
Территориалы исчезли, а я успокаивающе кивнул хозяйке дома, и она, встав с лавки и оправив одежду, вернулась к своему ребёнку. Я подошёл к Бебуту, который всё так же тщетно пытался остановить кровь, хлещущую из рассеченных ран на лице. Махнув стволом в сторону распахнутой настежь двери, сказал: