Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ)
И вот, когда я сидел в окопчике и размышлял на эту тему, рядом со мной присел мой старый знакомец Ваня Тарасов, тот самый, который хотел после окончания контракта завести огромное стадо дойных бурёнок и стать в своём селе самым уважаемым человеком. Он вместе с Иноковым служил в Третьей роте нашего батальона, но видел я его не часто.
– Млять, заколебался. – Скинув на землю свой РД, Тарасов плюхнулся на него задницей и прислонился к брустверу. – Как поживаешь, Мечник?
– Как и все, Тарас, смутно и неопределённо, – плотнее закутавшись в бушлат, ответил я. – Что там со Стасом?
– У него всё нормально, бедро навылет, отправили в госпиталь. Счастливчик, четвёртое ранение, и каждый раз ничего серьёзного.
– У вас как, радиоприёмники в группе ещё работают?
– Один, и тот на ладан дышит, зарраза.
– Чего в большом мире слышно?
– Да всё то же самое: люди праздники отмечают и наши геройские действия обсуждают. Правда, была новость, которая лично тебе интересна будет. – Он посмотрел на меня и продолжил: – Кару и его отряды на побережье разбили в пух и прах.
– Как так? – Я был удивлён словами Тараса.
– Наши не стали ждать, пока он в наступление перейдёт, а сами его атаковали. На «Цезаре Куникове» и «Аделаиде» перебросили наёмникам в тыл два батальона морской пехоты, а сами в лоб ударили. Говорят, что там Первая гвардейская бригада отличилась и от наших сводный батальон разведки был. Сам Кара успел сбежать, но его бойцы и солдаты Халифата, что на побережье стояли, почти все под Гудаутой полегли.
– А кто нашими войсками командовал?
– Крапивин, конечно, больше там и некому.
– Согласен.
– Я что пришёлто, Мечник. – Тарас оглянулся по сторонам. – Посоветоваться хочу, больше не с кем.
– Давай излагай.
Наклонившись ко мне поближе, он произнёс:
– У меня нервы на пределе, и чую, что в следующем бою мне конец придёт. Что делать, не знаю, хоть на стену лезь, хоть плачь, а хоть сам в атаку иди, чтоб неопределённость эту заглушить.
– Тарас, ты не первый день на войне, и поход на Дон пережил, и Крым, и здесь без одной царапины. Успокойся и почаще вспоминай про то, как закончится наш контракт. Терпи, братан, немного уже осталось.
– Немного, это целых полтора года, – задумчиво протянул он и встал. – Ладно, бывай, Мечник, наверное, что и не свидимся больше.
– Бывай, камрад, и откинь поганые мысли, – сказал я ему в спину и закурил вонючую папироску.
Тогда я не знал, что вижу Ваньку Тарасова в последний раз. При начавшейся в эту же ночь атаке южан у него действительно не выдержали нервы, и он, взяв в руки ПКМ, встал из окопа в полный рост и, поливая всё пространство перед собой огнём, в одиночку пошёл в атаку. Разумеется, его почти сразу подстрелили, и на этом жизнь хорошего молодого парня оборвалась.
Тарасов ушёл, а я, както сразу забыв о разговоре, который меж нами состоялся, думал о заветной дате 16 ноября 2061 года. В этот день я стану свободен и смогу делать то, что захочу, и идти туда, куда мои ноги пожелают. У меня есть акции некоторых прибыльных предприятий, доля в золотишке, и финансово я стану независим. Что мне хотелось бы сделать сразу, это перебраться в город Трабзон и выкрасть из дома Кары, которого после разгрома его отрядов на побережье мне и убиватьто не хотелось, его дочь и моего сына, который вотвот должен был родиться.
Что потом? Конечно же вернуться с Марьяной и ребёнком в Конфедерацию. В тихом месте, например в посёлке Гвардейском, купить усадьбу с большим подворьем и хорошенько отдохнуть. Хотя бы один год пожить, как все обычные люди живут, и за это время определиться с дальнейшими планами на жизнь, которых у меня было слишком много.
Первая задумка – создать свою торговую контору и снарядить за пределы нашего государства караван. Хотелось попутешествовать по земле бывшей Российской Федерации. Из общения с Чингизом Керимовым коечто я в этом уже понимал, и если подойти к этому делу всерьёз, то есть набить контакты с СБ Конфедерации, где я на хорошем счету, можно спокойно закупать у нас оружие и боеприпасы, а после этого отправляться куда угодно. Хм, конечно, не всюду нам рады и не везде пройдёшь, но на ту же самую Украину вполне можно сходить и получить выгоду. Опять же, как говорят, после того как царя Ивана прижали, путь в центральные районы России появился. В общем, эта тема была весьма завлекательна.
Вторая дельная мысль: построить свой собственный заводик по производству чегото необходимого и ценного. Компьютер, под завязку забитый полезной информацией, ждёт меня на нашей бригадной базе, а там очень много интересного имеется. Чтото серьёзное я не потяну, это да, но и на мелочах вполне можно обеспечить себе приличную жизнь. Одна только проблема во всём этом: думаю, что это дело мне вскоре надоест и, махнув на всё рукой, я его за пару лет заброшу. Однако и совсем уж задвигать эту тему в чулан тоже не стоит.
И наконец, третий проект: создание своего вольного отряда. Нет, не наёмного, а поискового. Старые карты у меня есть, опять же, ноутбук в этом немалую роль может сыграть, а связи с лихими парнями, отслужившими свой контракт в гвардии и иных силовых подразделениях, имеются. Что же, вполне можно попробовать это дело провернуть. Как я себе это вижу: для начала регистрация подразделения в СБ и МВД. После – набор бойцов, на первых порах не более десяти, а затем покупка оружия, снаряжения и боеприпасов. Всё это займёт не более одного месяца, и можно начинать работать по конкретным объектам.
Всё интересно, вариантов продвижения себя по жизни много, но именно эти три направления были для меня особенно привлекательны, и в целом мне хотелось бы их совместить. Как соединить торговлю, производство и поиск всякого интересного добра, оставшегося от предков? Пока не знаю, но для того, чтобы решить данную задачу, у меня есть ещё полтора года. Наверняка чтото да и сложится, пусть не полностью, но хотя бы частично. Планы есть, мысль работает, и остаётся только дожить до того благословенного времени, когда я стану свободен в своих действиях, поступках и желаниях.
За мыслями и размышлениями пролетело время моего дежурства на огневой позиции, пришла смена, и я отправился в наш временный блиндаж и завалился спать. Отдыхал недолго, так как подошедшие со стороны Советского южане без артподготовки, что для них не свойственно, в ночь перешли в атаку.
– Тревога! – вырвал меня из объятий призыв, и, схватив свой «Абакан», разгрузку с боекомплектом и РД, я выскочил наружу.
По всем нашим позициям и по небольшому полю перед аулом шёл бой. Ночь, как фейерверками, была расцвечена тысячами трассирующих пуль, снующих в обе стороны – от нас к противнику и наоборот, и взрывами десятков гранат. Такое, одновременно красивое и страшное светопреставление увидишь не часто.
– Суки! – слышу я голос нашего пулемётчика, засевшего неподалёку. – Давай, твари, подходи ближе, у меня патронов на всех хватит!
В росчерках трассеров вижу, как, пригибаясь к земле, короткими перебежками по полю к нашим окопам приближаются несколько десятков человек. Думать и рассуждать некогда, падаю прямо в грязь подле нашего блиндажа, передёргиваю затвор автомата и выцеливаю ближайшего врага. Есть, дружная группка в пяток человек, совсем рядышком, прёт по полю, как по проспекту. Затаив дыхание, плавно нажимаю на спусковой крючок и, поводя стволом влевовправо, в четыре длинные очереди опустошаю первый рожок на тридцать патронов. Троих «кодсов» срезал точно, а двое других притворяются мёртвыми и лежат в рытвине, которая метрах в тридцати от меня. Затаились, падлы!
Рядом со мной падает один парень из моей группы, новичок, с позывным Север.
– Что делать, сержант? – растерянно оглядываясь, спрашивает он у меня.
Перезаряжаю оружие и указываю на еле заметную кочку впереди:
– Видишь?
– Да, – кивает он.
– Две гранаты туда брось. Докинешь?
– Запросто.
Одну за другой Север кидает две РГД5, и они ложатся точнёхонько в ту самую рытвину, где прятались вражеские бойцы. На том месте раздаётся мощнейший взрыв. Нас с бойцом закидывает большими комьями земли, и мы валимся на дно окопа.